google-site-verification: google21d08411ff346180.html Проповедь в четверг 12-й седмицы по Пятидесятнице архимандрита Ианнуария Ивлиева | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Проповедь в четверг 12-й седмицы по Пятидесятнице архимандрита Ианнуария Ивлиева

Август 31st 2011 -

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

На этой неделе начались чтения из Евангелия от Марка. Для этого святого евангелиста особенно характерно описание Иисуса Христа с чертами силы, власти и величия. Недаром символом евангелиста Марка является царственный лев.

В первой же главе Евангелия многократно отмечаются черты силы и власти Господа. Вот Он властно призывает Своих первых учеников: следуйте за Мною. Вот Он учит людей, как власть имеющий, а не как книжники. После исцеления одержимого нечистыми духами человека окружающие изумляются и восклицают: Что это? Что это за новое учение, что Он и духам нечистым повелевает со властью, и они повинуются Ему?

Теперь, Он моментально исцеляет тещу Петра. Наконец, «при наступлении вечера, когда заходило солнце, приносили к Нему всех больных и бесноватых… И Он исцелил многих, страдавших различными болезнями; изгнал многих бесов».

Для выполнения Своего высокого служения Иисус Христос несомненно обладал духовными силами бесконечно превосходящими силы обыкновенного человека. Но какими средствами Он эти силы укреплял, как человек? Таким средством была Его молитва. И об этом говорит сегодняшнее евангельское чтение, последнее предложение. После многочисленных исцелений Господь утром «встав весьма рано, вышел; и удалился в пустынное место, и там молился».

В молитве, в духовном единении со Своим Отцом, Господь всегда искал укрепления, ободрения, утешения и черпал мощь для Своего служения. Но когда Он искал этого единения с Богом, Он всегда хотел быть один, вдали от людей.

В минуты наивысшего напряжения духовных сил ничто не должно было отвлекать Господа от молитвы. Никто не должен был нарушать его единение с Богом. Но не только минуты молитвы оберегал Господь от посторонних взглядов и ушей.

Свои дела, благодеяния, чудотворения, в которых проявлялась Его духовная сила и любовь, Он тоже хотел делать так, чтобы никто о них не знал. Вот Он и исцеленным больным и изгнанным бесам повелевает, чтобы они никому не говорили, кто и как их исцелил или изгнал. Он вовсе не хотел прослыть чудодеем, и не чудесами желал Он привлекать к Себе сердца людей.

Это стремление сохранить тайну духовной жизни, помимо всего прочего имеет весьма важную причину сохранения и развития духовной силы. «Смотрите, не творите милостыни вашей перед людьми, с тем, чтобы они видели вас», поучает Господь. Или: «когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, который втайне». И еще: «когда постишься, помажь голову твою и умой лицо твое, чтобы явиться постящимся не перед людьми, но перед Отцом твоим, который втайне».

Таким образом, Господь учит, что наше доброделание должно быть скромным, а духовная жизнь окружена тайной, непроницаемой для людей и открытой только Богу. Почему так? Почему духовная жизнь, открытая для других, выставленная напоказ, неизбежно оскудевает, и не приносит ни плода, ни награды?

Прежде всего потому что Бог, который один должен быть центром духовной жизни, в этом случае легко может быть подменен каким-нибудь кумиром, чаще всего кумиром тщеславия и славолюбия. Когда человек делает свои дела напоказ, чтобы прославляли его люди, он уже ослабляет свои мысли о Боге, думает о себе, о людях, и служит не Богу, а своей гордости.

Но, служа себе, он уже не вправе требовать награды от Бога, ибо то, что ему надо: славу, похвалу, он уже получает как награду от людей. Это великое искушение – тщеславие. Ему поддаются в той или иной степени многие из нас, и даже большие подвижники бывали подвержены ему.

Вот вспоминается такой рассказ из прошлой жизни, рассказ об одном страннике. Он был большим постником и подвижником. Под своей рубашкой он носил на голом теле страшно тяжелую двойную цепь, наглухо заклепанную на груди и на спине. Его шапкой была тяжелая свинцовая чаша, а посохом была выдолбленная палка, налитая внутри свинцом. На спине он носил всегда тяжелейший мешок. Издалека был слышан звон его цепей, которые до костей проели его тело.

В народе этот странник пользовался глубочайшим уважением. Но вот одна черта ставила его подвиг под сомнение. Он любил, когда останавливался в крестьянских избах, чтобы его почитатели ощупывали его цепи, взвешивали на руках его шапку и его посох. А если кто-то не догадывался сделать это сам, он приглашал: Поди-ка, посмотри, какие на мне вериги. Уважение и удивление людей доставляли ему несомненно удовольствие. Далее говорится, что этот подвижник, увы, умер скорбной смертью без покаяния.

Конечно, никто не смеет судить чужую душу, кроме всеведущего Господа, которому открыты все тайны человеческого сердца. Но сам по себе выставленный на показ подвиг, несмотря на всю свою трудность и мучительность, много теряет в своем нравственном величии.

Вот почему святые отцы так остерегались в своей жизни даже случайного любопытного постороннего взора и окружали свой подвиг глубокой тайной. Мера и разумность, руководимые истинно христианским чувством и верой, должны быть руководителями нашего поведения.

Да будет недосягаемый образец Господа путеводной звездой и для нашей христианской жизни в семье и в обществе. Аминь.

Комментарии закрыты.