google-site-verification: google21d08411ff346180.html Христианство и демократия | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Христианство и демократия

Ноябрь 7th 2017 -

Подобное «разночтение» возникает и при оценке внешней экспансии государства, его стремления расширить свои границы, включить в себя новые народы. В одном случае такая экспансия должна будет рассматриваться, в том числе, в качестве христианской миссии, в другом же с необходимостью будут усматриваться самые сомнительные мотивы. Подобные противоречия можно обнаружить и в других аспектах.

Но вот апостол говорит: «Несть власть иже не от Бога». Неужели и Божественное Писание встает на защиту любого циничного шарлатана, добившегося власти любыми эффективными способами? «Как это, — вопрошает Иоанн Златоуст, — неужели всякий начальник от Бога? Не то говорю, — отвечает он, — у меня теперь речь не о каждом начальнике в отдельности, а о самой власти. Существование властей, причем одни начальствуют, а другие подчиняются, и то обстоятельство, что все происходит не случайно и произвольно, так чтобы народы носились туда и сюда, подобно волнам, — все это я называю делом Божией премудрости. Потому апостол и не сказал, что нет начальника, который не был бы поставлен от Бога, но рассуждает вообще о существе власти и говорит: несть власть, аще не от Бога: сущия же власти от Бога учинены суть. Так и Премудрый, когда говорит, что от Господа сочетавается жена мужеви (Притч. 19, 14), разумеет здесь, что брак установлен Богом, а не то, что Бог сочетавает каждого вступающего в брак, так, как мы видим. Что многие вступают в брак с дурным намерением и не по закону брака, и этого мы, конечно, не можем вменить Богу».

Как мы уже говорили, согласно святоотеческому учению, священство и царство – это два высших дара, благодаря которым земные дела управляются подобно небесным. То есть и управление православным государством, и управление православной Церковью, различно, исходя из существенной разницы в специфике этих институтов, зиждутся на принципе теократии. В кондаке на день Пятидесятницы поется: «Егда снисшед языки слия, разделяше языки Вышний, егда же огненные языки раздаяше, в соединение вся призва, и согласно хвалим всесвятаго духа». Вавилонское разделение народов преодолевается сошествием Святаго Духа, поэтому идеалом православного мироустройства всегда являлась империя, обеспеченная единством государственной власти, и соборным ведением дел духовных, не подчиненном в Церкви какому-либо абсолютному единому внешнему авторитету, подобно католицизму, где место ее Главы – Христа может замещаться понтификом. В государстве же, имеющем своей целью, согласно Феофану Затворнику, удерживание движений народных6 (причем это удерживание носит преимущественно внешний, административный характер), поставляется единый блюститель, обеспечивающий единство христианской ойкумены, окормляемой самоуправляемыми юрисдикциями, составляющими единую Церковь.

Латиняне, утратив чистоту православного вероучения, объявили римского епископа непогрешимым в вопросах веры викарием Христа, и склонились перед извечным искушением человека, отвергнуть бремя дарованной Богом свободы, и вручить ее внешнему авторитету. Великий инквизитор у Достоевского, обращаясь к Христу, говорит: «…Мы давно уже не с Тобой, а с ним, уже восемь веков. Ровно восемь веков назад как мы взяли от него то, что Ты с негодованием отверг, тот последний дар, который он предлагал Тебе, показав Тебе все царства земные: мы взяли от него Рим и меч Кесаря и объявили лишь себя царями земными, царями едиными, хотя и доныне не успели еще привести наше дело к полному окончанию. Но кто виноват? О, дело это до сих пор лишь в начале, но оно началось. Долго еще ждать завершения его, и еще много выстрадает земля, но мы достигнем и будем кесарями и тогда уже помыслим о всемирном счастии людей. А между тем Ты бы мог еще и тогда взять меч Кесаря. Зачем Ты отверг этот последний дар? Приняв этот третий совет могучего духа, Ты восполнил бы всё, чего ищет человек на земле, то есть: пред кем преклониться, кому вручить совесть и каким образом соединиться наконец всем в бесспорный общий и согласный муравейник, ибо потребность всемирного соединения есть третье и последнее мучение людей. Всегда человечество в целом своем стремилось устроиться непременно всемирно. Много было великих народов с великою историей, но чем выше были эти народы, тем были и несчастнее, ибо сильнее других сознавали потребность всемирности соединения людей. Великие завоеватели, Тимуры и Чингис-ханы, пролетели как вихрь по земле, стремясь завоевать вселенную, но и те, хотя и бессознательно, выразили ту же самую великую потребность человечества ко всемирному и всеобщему единению. Приняв мир и порфиру Кесаря, основал бы всемирное царство и дал всемирный покой. Ибо кому же владеть людьми как не тем, которые владеют их совестью и в чьих руках хлебы их. Мы и взяли меч Кесаря, а взяв его, конечно, отвергли Тебя и пошли за ним…».

Стремление представителей высшего клира присвоить себе всю светскую власть, к духовному мечу присовокупить меч кесаря, получило название «клерикализма». В результате этих папоцезаристских стремлений и возникло государство Ватикан. В свою очередь, как реакция на клерикализм, возникает антиклерикализм. Если обратиться к истории России, можно предположить, что у нас, как и на Западе, антиклерикализм проявился как неадекватная реакция на угрозу клерикализма. Возможно, что именно опасаясь повторения в Русской Церкви фигуры подобной властному патриарху Никону, император Петр и нанес вред Церкви, упразднив патриаршество, и поставив во главе Священного Синода светского чиновника. Как клерикализм, так и антиклерикализм суть явления порожденные отошедшей от Православия западной цивилизации. В православной же симфонической модели отсутствует элемент институциональной борьбы за власть между государством и Церковью. Обе власти имеют свой источник в Боге, и, подобно двум естествам во Христе, взаимодействуют неслитно и нераздельно. В православной модели духовенство хотя и участвует в жизни государства и общества самым непосредственным образом, четкая граница между служителями Церкви и служителями государства все же соблюдается. Эта граница определена церковными канонами, запрещающими духовенству принимать на себя обязанности мирского начальства (см., например 83-е Правило Святых Апостол).

Как мы уже говорили выше, на протяжении веков демократия, как правило, противостояла теократии, являясь инструментом ее отторжения. Никогда в истории человечества теократическая власть не была властью народною — ни ветхозаветные патриархи, ни судьи никогда не творили «многомятежного хотения человеческого», но исполняли волю Божию. Идея подотчетной народу, выборной монархии такая же профанация теократии, как и «христианский республиканизм». При монархическом строе народ не претендует на непогрешимость в суждениях, но смиренно вверяет себя в послушание правде Божией, блюстителем которой в делах государственных является самодержец. Но где же проходит грань, за которую воля самодержца не простирается? Эта грань определяется требованиями Православной Веры. Свт. Иоанн Златоуст пишет: «Что же, скажете вы мне, если начальствующий злой, нам ему не подчиняться? В каком смысле ты говоришь «злой»? Если это касается веры, оставь его и беги — не только от человека, но и от ангела, сошедшего с небес. А если это касается жизни, то не любопытствуй. <…> Ведь от их нравов никто не получит вреда. Почему? Потому что они видны всем и потому что сам учащий, даже будучи тысячу раз злым, никогда злым нравам учить не станет. Что же касается веры, то здесь зло не всем видно, да и учащий не отказывается от того, чтобы так учить. Поэтому «не судите, да не судимы будете» сказано об образе жизни, а не о вере»7.

Как епископство в Церкви, так и начальствование в государстве являются главным образом не обладанием, а служением. Патриарх и Царь по отношению к народу являются служителями Божьими. Это служение есть трудный подвиг, в прохождении которого помазанник отвечает не перед людьми, а перед Богом. И если подчинение мирянина Церкви есть подчинение сыновнее, то и подчинение власти царской — это подчинение не рабское, как при деспотии, но подчинение сыновнее, имеющее своим источником любовь к Богу, волю Которого эта власть исполняет.

В 6-й новелле святого императора Юстиниана сформулирован принцип, лежащий в основе симфонии Церкви и государства: «Величайшие блага, дарованные людям высшею благостью Божией, суть священство и царство, из которых первое заботится о божественных делах, а второе руководит и заботится о человеческих делах, а оба, исходя из одного и того же источника, составляют украшение человеческой жизни. Поэтому ничто не лежит так на сердце царей, как честь священнослужителей, которые со своей стороны служат им, молясь непрестанно за них Богу. И если священство будет во всем благоустроено и угодно Богу, а государственная власть будет по правде управлять вверенным ей государством, то будет полное согласие между ними во всем, что служит на пользу и благо человеческого рода. Потому мы прилагаем величайшее старание к охранению истинных догматов Божиих и чести священства, надеясь получить чрез это великие блага от Бога и крепко держать те, которые имеем».

Протоиерей Димитрий Познанский

Русское Самодержавие

15 ноября 2010 г.

Рейтинг: 9.4 Голосов: 27 Оценка: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

[1] Лосский В. Богословие и боговидение, М. 2000, с.558

[2] Свщмч. Иоанн Восторгов, «Слово в Великий Пяток пред плащаницей». Сказано в храме Христа Спасителя в Москве при митрополичьем служении 31 марта 1906 года.

[3] Свт. Филарет (Дроздов), Слово на второй день праздника Рождества Христова, 1814 г.

[4] Лев Тихомиров, Монархическая государственность, Ч. IV, Р II, VIII Династичность и престолонаследие.

[5] Свт. Филарет Московский, Троицкие листки, N 29. «Богом цари царствуют».

[6] “Древние толковники Священного Писания силою, удерживающею явление антихриста, считали, между прочим, и римское царство. В их время, когда римское царство еще существовало, можно было на него указывать, основываясь на пророчестве Даниила. В наше время, если можно давать какой-нибудь вес подобной мысли, то разве в том отношении, если под римским царством будем разуметь царскую власть вообще. Царская власть, имея в своих руках способ удерживать движения народные и держась сама начал христианских, не попустит народу уклониться от них, будет сдерживать его. А так как антихрист главным делом своим будет иметь отвлечение всех от Христа, то он и не явится, пока будет в силе царская власть. Она не даст ему развернуться и помешает ему действовать в его духе. Вот это и есть удерживающее. Когда же всюду заведут самоуправство, республики, демократию, — тогда антихристу откроется простор для действования. Сатане не трудно будет подготовлять голоса в пользу отречения от Христа, как это показал опыт во время французской революции прошедшего и нынешнего столетий. Некому будет сказать властное “veto”, а смиренного заявления веры и слушать не станут. Вот когда заведутся всюду такие порядки, благоприятствующие раскрытию антихристовых стремлении, тогда явится и антихрист. До того же времени подождет, удержится». Свт. Феофан Затворник, «Созерцание и размышление», М., 2000, с. 381-383

[7] Свт. Иоанн Златоуст, Слово 34.

Метки:

Pages: 1 2

Оставьте комментарий!