google-site-verification: google21d08411ff346180.html Праведный Алексий Мечёв | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Праведный Алексий Мечёв (Видео)

Сентябрь 28th 2010 -

Люди чувствовали, что отец Алексий близок к Богу. И Фальк почувствовал, что ему, как после посещения хорошего врача, стало легче. А потом крестился с именем Роман.

Художник Михаил Нестеров, придя на службу в храм на Маросейке, сказал об отце Алексии: «Настоящий он, подлинный…» Вот что трогало людей — искренность, вот что люди искали — подлинного священника, настоящего.

Один учитель-атеист из гимназии Винклер, где о. Алексий преподавал Закон Божий, говорил, что знает лишь одного истинного христианина – о. Алексия.

Конечно, у отца Алексия были исключительные духовные дарования, которые он постоянно приумножал. О себе он говорил: «Господь мне дал детскую веру». Великую веру и любящее сердце.

Первое, что делал о. Алексий, когда к нему приходил человек, — начинал с ним молиться, и молился зачастую со слезами.

И эта любовь, вера, доверие Богу передавались через него другим.

В присутствии о. Алексия, ощущая его любовь, человеку верилось и в любовь Божию – милостивую, сострадательную.

И во время литургии о. Алексий часто, молясь, плакал. Псаломщик храма Св. Ильи Пророка в г.Верее, куда о. Алексий уезжал на лето, говорил ему:

«Отец Алексий, ведь невозможно с вами службу править…, я, на что крепкий, и то захлебываюсь от слез. Разве можно так доводить людей? … Не надо так расстраиваться… Вот о. Петр, из него и колом не вышибешь слезу-то: поскорее, да поскорее… А вы эдак долго служите; и поесть-то хочется, и от слез сердце болеть начало; помилуй Бог, еще помрешь!».

А о. Алексей ему только и скажет: «А как не плакать, Илюша, ведь я такой грешный!».

«Батюшка, Илья глупый, что ли, — спросила про псаломщика у о. Алексия регент храма Мария. – Да, немного, но он хороший, только беспонятливый. Но и такие Богу нужны», — ответил о. Алексий.

О. Алексий имел благодатный дар прозорли­вости. Приходящие к нему могли видеть, что ему известна вся их жизнь, как ее внешние события, так и душевные устремления, мысли. Раскры­вал он себя людям в разной степени. По своему глу­бокому смирению всегда стремился не показывать полноты этого дара. О каких-либо подробностях, деталях еще неизвестной собеседнику ситуации он обычно говорил не напрямик, а рассказывая об якобы имевшем недавно место аналогичном слу­чае. Указание, как поступить в конкретном деле, батюшка высказывал только раз. Если пришедший возражал, настаивал на своем, то о. Алексий уст­ранялся от дальнейшего разговора, не объяснял, к чему приведет неразумное желание, даже не повто­рял первоначально сказанного. Мог иногда дать и требуемое от него благословение. Тем, кто пришел с покаянным чувством и преисполнен­ным доверия, он помогал, предстательствуя за них перед Господом и прино­ся избавление от трудностей и бед.

Молитва о. Алексия никогда не прекращалась. На своем примере он показал, что при житейском шуме и суете города можно быть далеким от всего земного, иметь непрестанную молитву, чистое сердце и предстоять Богу еще здесь, на земле. Когда его спрашивали, как наладить жизнь прихода, он отвечал: «Молиться!».

Cтарец Алексий говорил, что, Бог дал ему детскую веру. Очевидцы рассказывали, что за богослужением он преображался. Его детская вера часто обнаруживалась в слезах, особенно за Божественной литургией. Часто он затруднялся произносить возгласы: «Придите, ядите...» или «Твоя от Твоих…». При этих словах по его изменившемуся голосу всякий в храме понимал, что он плачет. Его лицо было полно умиления, и плач его захватывал и служивших ему. «И я плакал, пригнувшись к престолу», — говорил сослужащий ему диакон.

Этот дар слез, которым обладал батюшка за свое смирение, особенно проявлялся в нем при чтении Великого канона св. Андрея Критского. Он его не читал, он произносил эти тропари как свои слова из глубины сокрушенного сердца, обливаясь слезами. Вся церковь сливалась с ним в умилении…

О. Алексий очень чтил святыню храма чудот­ворную Феодоровскую икону Божией Матери и часто служил перед ней молебны. Однажды в пред­дверии событий 1917 г. во время молебна он уви­дел, что из глаз Царицы Небесной покатились слезы. Это видели и присутствовавшие богомольцы. Батюшка был так потрясен, что не смог продолжать службу, и заканчивать ее пришлось сослужащему священнику.

Число молящихся в его храме все увеличивалось, особенно много их стало после 1917 г. Немало молодежи и студентов, увидев, что революция принесла новые бедствия, стремились постичь законы духовной жизни. В эти годы начали служить на Маросейке ревностные молодые священники и диаконы, в их числе сын о. Алексия отец Сергий Мечев, рукоположенный во иерея в Великий четверток 1919 г., о. Сергий (Дурылин). Они помогали в проведении лекций, бесед, в организации курсов по изучению богослужения. Но нагрузка на о. Алексия все возрастала. Теперь уже можно было видеть нескончаемые очереди у дверей домика причта, в одной из квартир которого жил о. Алексий.

Батюшка сторонился проявлений к себе знаков почтения, уважения, избегал пышных служб. В 1920 г. Святейший Патриарх Тихон удостоил о. Алексия награды — права ношения креста с украшениями. Священники и прихожане собрались в храме, чтобы поздравить батюшку. Отец Алексий, обычно улыбчивый, радостный, выглядел встревоженным и огорченным. После краткого молебна он обратился к народу с сокрушением, говоря о своем недостоинстве, заливаясь горькими слезами, просил прощения и поклонился в землю. Все увидели, что он, принимая эту награду, действительно чувствовал себя недостойным ее.

Истинными духовными друзьями о. Алексия были современные ему оптинские старцы – иеросхимонах Анатолий(Потапов) и скитоначальник игумен Феодосий. Отец Феодосий, приехав как-то в Москву, посетил маросейский храм. Побывав на богослужении, увидел, как истово и долго проходит служба, подробно совершается поминовение, как идут вереницы исповедников и сколько людей ожидает приема батюшки. Он сказал о. Алексию: «На все это дело, которое вы делаете один, у нас бы в Оптиной несколько человек понадобилось. Одному это сверх сил. Господь вам помогает».

Умение жить, служить и молиться как бы вне городских условий, суеты и шума поражало многих. На самом бойком месте стоит храм. Даже ограды нет между церковью и улицей. В миру, что на юру, при активной приходской деятельности, многолюдстве, в храме свт. Николы в Кленниках сохранялась исключительно молитвенная, почти скитская атмосфера.

«И скоромным маслом несло из кухни, и телефон звонил без умолку, и газетные известия мешали молиться, и уединенное внимание себе прерывалось стуками в дверь бестолковой Анны Ивановны, требовавшей немедленного молебна “за заблудшего раба Ивана”, и на пианино разучивали вальс за стеной, и лампада не теплилась, и автомобили выли и орали под домом — и все-таки, несмотря на все, незримый подвиг совершался беспрерывно и молитва возносилась к Богу.

И любовь одухотворяла каждое движение руки и слово языка, и радость сияла на лице, и любовь, и мир, и радость о Духе Святе», — писал в воспоминаниях об отце Алексии один из сослуживших ему священников, отец Сергий Дурылин.

А мир вокруг становится все враждебнее. 1905 год. Демонстрации. Лозунги за окном храма: долой, долой, долой…

Заходит группа студентов бить священника. Отец Алексий встречает их улыбкой и словами: «Как хорошо, что молодежь пришла в храм. Вы пришли помянуть родителей?». Студенты оторопело бормочут: «Да-а-а», виновато улыбаясь.

Оптинский старец Анатолий москвичей всегда посылал к о.Алексию, а тоже оптинский о. Нектарий кому-то однажды сказал: «Зачем вы к нам ездите, у вас свой старец, о. Алексий есть».

Настоятель оптинского же скита игумен Феодосий, очень любивший о. Алексия, в один из приездов своих в Москву пришел в храм Николы в Кленниках. Посмотрев, как идет служба, как много  исповедников  и причастников, он сказал потом о. Алексию:

«На все это дело, которое вы делаете один, у нас бы в Оптиной несколько человек понадобилось. Одному это сверх сил. Господь вам помогает».

Однако были у о. Алексия и недоброжелатели. Однажды в трамвае о. Алексий стал свидетелем разговора двух священников, критиковавших известных московских духовных лиц. Поравнявшись с храмом свт. Николы в Кленниках, и вспомнив о. Алексия, и по нему «прошлись»:

Вот тоже, юродствует, старца изображает... народ принимает..., советы дает и уйму деньжищ загребает… Знаешь, у него доходу десять тысяч!».

О. Алексий, выходя на нужной ему остановке, приостановился у говоривших и дружески заметил: «Все, что вы говорите об о. Алексии – правда. Вы ошиблись лишь в одном: доходу у него не десять, а пятнадцать тысяч», — и сошел с трамвая.

На другой день один из священников пришел к батюшке и с глубоким раскаянием просил прощения.

Отец Алексий наставлял приходящих к нему не думать о судьбах мира, не бежать «спасать Россию». Он призывал заниматься устроением своей души.

Стяжи мир, очисти душу от страстей, и Господь устроит твой жизненный путь. В любой эпохе, в любой стране, с любым окружением, при любых условиях.

Батюшка учил людей так называемому «малому доброделанию», предлагая не великие подвиги, а самое простое: не злословь своих близких, сдержи резкое слово.

Будь верен в малом, и постепенно это малое станет великим. Изменяй себя, и через это изменение произойдет облегчение жизни ближнего — ведь если ты борешься со своими страстями, тем, кто рядом с тобою, легче жить.

Отцу Алексию были близки слова Святейшего Патриарха Тихона: «Русский человек хорошо умеет умирать. Нужно научить его, как жить».

И отец Алексий учил, как жить в то время и в тех обстоятельствах, которые посылает Бог. Он понимал, что идет время испытаний, и учил не прятаться от них.

Святейший Патриарх Тихон всегда считался с отзывом о. Алексия в случаях хиротонии и предложил ему взять на себя труд по объединению московского духовенства. Заседания проходили в храме Христа Спасителя, но по условиям того времени вскоре были прекращены.

Метки:

Pages: 1 2 3 4 5

Комментарии закрыты.