google-site-verification: google21d08411ff346180.html Преподобная Александра Дивеевская (Мельгунова) | Алчевск Православный

Преподобная Александра Дивеевская (Мельгунова)

Июнь 25th 2011 -

Старице Устинье Ивановне, впоследствии монахине Иларии, отец Серафим говорил: «Если бы ты знала только, матушка, какая великая раба Божия заводила место это и покоится у вас в обители, ты бы не скучала! Одежда ея была многошвейная, плат ветхий, и зеницы ея не просыхали от слез! Я сам и доныне стопы ея лобызаю! Каждодневно ходи на ея могилу и проси ее помянуть тебя у Престола Божия!»

Сестра обители Дарья Зиновьевна свидетельствовала, что отец Серафим, передавая два больших пука белых и желтых свеч, говорил ей в присутствии старицы Анны Алексеевны и отца Павла, своего соседа по монастырской келии: «Вот, батюшка, смотри, я им даю свеч в воспоминание матушки Александры! Она святая была! Я и сам доныне ее стопы лобызаю! Теперь пока ничего у вас нет, а как Бог благословит, в мощах она у вас будет, тогда все у вас явится, как источник, потечет со всех сторон! Народ будет смотреть и удивляться, откуда что возьмется!»

Старица Екатерина Егоровна, впоследствии монахиня Евдокия, рассказывала, что отец Серафим на слова ее, что «гроб матери Александры у приходской церкви», так заметил ей: «Что это ты, матушка, говоришь? Чего выдумала? Какая там приходская церковь?! Нет у нас приходской церкви, и никогда не моги так говорить, матушка! Церковь Казанская — наша церковь, нам матушка Александра и созиждила, она и мощами своими тут почивать будет; и никогда так не могите называть ее — приходскою!»

Преподобный многим говорил: «Эта Казанская церковь и место все будет монастырское, прихожанам дадут другое место, а так Казанская церковь, как есть, и Рождественская, как есть, останутся как бы в центре, а кругом нее еще много места захватят приделами другими, и из нее большой, теплый собор выйдет, и большая это будет пристройка наподобие Иерусалимского храма». Церковнице Ксении Васильевне Путковой (монахине Капитолине) батюшка сказал: «Казанская церковь, радость моя, такой будет храм, какого и нет подобного! При светопреставлении вся земля сгорит, радость моя, и ничего не останется. Только три церкви по всему свету, со всего света будут взяты целиком, неразрушенными, на Небо: одна-то в Киевской Лавре, другая … (сестрами забылось), а третья-то ваша, Казанская, матушка. Во, какая она Казанская-то церковь у вас! Все место, освященное подвигами матушки Александры и прочих, взойдет в этот храм, а теперешняя-то церковь останется лишь как бы ядрышком».

***

Спустя некоторое время после блаженной кончины первоначальницы матушки Александры по ее молитвам и заступничеству стали происходить случаи чудесных исцелений, не иссякающие до нашего времени.

Самый ранний из записанных случаев чудесной посмертной помощи матушки Александры относится к 1827 году, когда от тяжкой болезни исцелилась Александра, жена дворового человека Варфоломея Тимофеева Лебедева из села Елизарьева Ардатовского уезда Нижегородской губернии. Александре в то время было 22 года, она имела двоих детей. По рассказу ее мужа, 5 апреля 1826 года Александра «после обедни, пообедав и вышед на улицу, вдруг захворала головокружением, дурнотою, судорогами и омертвела; пробыв так с полчаса, она стала скрежетать зубами, грызть все и потом заснула. На другой день пришла в себя; но через два дня повторился тот же припадок, который вновь отпустил ее немного, но через месяц повторился сильнее и уже в течение целого года не прекращался, так что ее все считали за бесноватую». Сначала больную лечил домашний сельский лекарь Афанасий Яковлев, но предпринимаемые им средства не имели никакого успеха. Потом Александру возили на Илевский и Вознесенский железные заводы: там был иностранный доктор; он взялся лечить ее, но, не видя улучшения, посоветовал съездить в Выксу на чугунные заводы. В Выксе, по описанию мужа больной, доктор был «иностранец с большою привилегиею». Доктор истощил все свои познания и искусство и наконец дал такой совет: «Теперь вы положитесь на волю Всевышнего и просите у Него помощи и защиты; из людей же никто вас вылечить не может». Больная была уже при смерти, как вдруг ночью, 2 мая 1827 года, видит она вошедшую в ее комнату незнакомую старушку среднего роста, сухую, светло-русую, круглолицую, с закрытыми глазами, босиком и всю запыленную, которая говорит ей: «Что ты лежишь и не ищешь себе врача?» Испугавшись, больная оградила себя крестным знамением и начала читать молитву: «Да воскреснет Бог». Тогда старушка кротко сказала ей: «Ты меня не бойся, я желаю тебе добра и здоровья, молитву эту я люблю и радуюсь, когда кто читает ее!.. Что ты не заботишься об исцелении?» — «Много было у меня лекарей, — отвечала больная, — да никто не помог!» — «Я тебе найду верного врача, — проговорила старушка, — он давно уже желает исцелить тебя и нарочно просил меня сходить к тебе. Спеши скорее в Саровскую пустынь к отцу Серафиму, он тебе может помочь», — и исчезла. Мать больной, слышавшая разговор, спросила у дочери, с кем она говорила, и, услыхав, что незнакомая женщина приходила сказать ей, чтобы она обратилась к отцу Серафиму, который поможет ей, приняла это равнодушно и, сказав: «Ну, когда тебе будет получше, то можешь съездить», заснула. Больная же вновь увидела перед собою ту же старушку, которая кротко, но с упреком повелела ей ехать скорее, потому что отец Серафим ждет ее. «Да кто же ты-то такая и откуда?» — обратилась к ней недугующая. «Я из Дивеевской общины, — ответила старушка, — первая тамошняя настоятельница Агафия! Спеши же скорее». Сказав это, она исчезла. На этот раз, разбудив мать, Александра убедила ее сходить к управляющему и попросить лошадь, чтобы съездить в Саров, на что тот согласился, рассказав между прочим, что сам видел во сне, как отец Серафим врачевал какую-то больную женщину, держа над ней свое медное распятие, после чего женщина выздоровела. Приехав в Саров, Александра действительно получила исцеление: святой старец, накрыв ее епитрахилью и прочитав над ней молитву, взял ее обеими руками за голову и несколько приподнял от полу, отчего она почувствовала, что как бы шуба свалилась с нее, и ей стало хорошо и легко. Дав ей святой воды и антидора, он велел приложиться к кресту, который был у него на груди, и к стоявшей на столе иконе «Умиление» Божией Матери и сказал: «Вот твоя Заступница. Она ходатайствовала о тебе пред Богом!..» С этого времени Александра была совершенно здорова и впоследствии родила еще четырех сыновей и пять дочерей.

Другой замечательный случай был записан со слов купца Костромской губернии Павла Михайловича Иконописцева, в продолжение долгого времени ежегодно в определенный день приезжавшего в Серафимо-Дивеевский монастырь. Впервые Павел Михайлович оказался в Дивееве проездом, возвращаясь со своим приказчиком из Сарова в Кострому. Отстояв вечерню, они собрались ехать дальше. Сестра обители, находившаяся в то время в гостинице, Агафия Иларионова, уговаривала их остаться ночевать, частью затем, чтобы утром осмотреть находящиеся в обители вещи преподобного Серафима, и также беспокоясь, чтобы ночь не застала их в дороге. Но уговоры сестры не подействовали, и, рассудив, что довольно поклониться могиле преподобного Серафима в Сарове и незачем уже останавливаться в Дивееве, они отправились в путь.

«Не отъехали мы и версты от Дивеева, — рассказывал Иконописцев, — как вдруг накрыла нас непроглядной темноты туча, так что даже от снега не светлело и не белело. Поднялся буран такой страшный, что хотя мы ехали и по большой дороге, но совершенно потеряли всякий след до того, что лошади наконец стали, а ямщик объявил прямо, что не знает, куда ехать, да и не может пособить ничем, так как чувствует, что совершенно коченеет. Холод был сильный и, пронизывая нас все сильнее и сильнее, довел наконец до того состояния, в котором, сознавая, что уже неоткуда получить помощь, и видя смерть перед глазами, чувствуешь, что цепенеешь, не имея ни возможности, ни сил противиться этому ужасному сковыванию. И каких Угодников мы ни призывали (я, приказчик мой и кучер) — нет помощи, нет ниоткуда, а мы все более цепенеем. „Эх, братцы, — сказал я, как бы очнувшись, — и мы-то хороши: были на поклонении отцу Серафиму, а его помощи и не просим. Давайте попросим его!” Они послушали меня, и мы все трое, собрав последний остаток сил, стали на колени и начали усердно молиться Богу и просить помощи отца Серафима, чтобы не умереть нам без покаяния. Не успели мы окончить своей молитвы, как вдруг слышим — возле нас шоркает кто-то по снегу и говорит: “Эй вы! Что это? Где засели! Ну-ка вот, ступайте за нами — мы вас выведем на дорогу!” Глядим, а мимо нас старенький старичок со старушкой салазки везут, и большой след от салазок. Поехали мы по следу: чудно да и только — след виден, голоса покрикивают: „Сюда, сюда, за нами!” — и видно-то нам их, а захотим догнать и лошадей пустим —никак не догоним. Диво да и только: целая тройка, а простых салазочек не догонит! Так вот мы по следу-то все ехали да ехали и вдруг как точно упали в какой-то овраг и застряли: ну, думаю, — беда! А голоса-то и кричат: „Не бойтесь, не бойтесь ничего, ступайте за нами!” Действительно, преблагополучно выехали мы из оврага и снова поехали по следу, как вдруг показались огни. След и салазки, и старичок со старушкой пропали, а мы, выехав на огонь, очутились в селе Елизарьеве, всю ночь проплутав. Трудно выразить, как все это чудно совершилось и как диковинно мы выбрались по салазочному следу. Так что этот старичок и старушка с салазочками, — добавил рассказчик, — были отец Серафим и матушка Александра. Вот почему я и дал обещание каждогодне в это время быть в Дивееве — и бываю!»

Свято-Троицкий Серафимо-Дивеевский женский монастырь. Хромолитография нач. XX в.

Свято-Троицкий Серафимо-Дивеевский женский монастырь.
Хромолитография нач. XX в.

В «Летописи Серафимо-Дивеевского монастыря» приведены еще некоторые случаи чудесной помощи матушки Александры. Так, в 1861 году сельский священник Вятской губернии отец Гавриил Галицкий письменно засвидетельствовал, что в августе того же года он был поражен тифозной горячкой. Он лечился, но от лекарств нисколько не было легче. Час от часу болезнь становилась сильнее, так что он отчаялся в своем выздоровлении; вследствие рвоты нельзя было принимать никакого лекарства. В одну из бессонных ночей он стал прощаться со своей женой, поскольку чувствовал приближение смерти. «Мучимый унынием и тоской, я велел пока (было 12 часов ночи) дать мне какую-либо книгу, в надежде, что от чтения пройдет скука. Жена подала мне житие пустынника Саровского, иеромонаха Серафима. Почитав эту книгу, я тотчас решил исповедоваться и послал за местным протоиереем. Дня через четыре после причастия я отправился в Вятку для лечения. На другой день утром, в 7 часов, приходит на мою квартиру старушка и предлагает мне купить портрет отца Серафима Саровского. Я взял у нее два портрета. Уходя от меня, старушка сказала мне: «Батюшка, когда придет время, не забудь Агафии!» Считая оба эти случая за указание Божие, я обратился с молитвою к угоднику Божию Серафиму и дал обещание побывать в Саровской пустыни и отслужить панихиду на его могиле. С тех пор мне стало легче… Молитвами преподобного отца Серафима я исцелился от болезни и здоров до настоящего времени. Будучи в Саровской пустыни, я купил книгу жития старца Серафима и, читая оную, узнал, что первая настоятельница Дивеевской обители была Агафия. Тогда я вспомнил последние слова старушки, у которой купил портреты отца Серафима, и стал молиться за нее Господу, понимая, что она, матушка, близка к Нему».

Pages: 1 2 3 4 5

Комментарии закрыты.