google-site-verification: google21d08411ff346180.html Христианская философия брака | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Христианская философия брака

Январь 3rd 2017 -

Профессор С.В. Троицкий

ПОСЛЕСЛОВИЕ ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

•   Грозные последствия упадка брачного идеализма как для самой брачной жизни, так и для всего общества
•   Вырождение, утилитаризм культуры и социальные потрясения
•   Пути и средства оздоровления
•   Вопрос об осведомлении с родовой жизнью молодежи


Заканчивая нашу работу, мы чувствуем потреб­ность сказать несколько слов об ее жизненно-прак­тическом значении.

Великая борьба человека и человечества за цен­ность жизни идет на двух фронтах — внешнем, во­юющем за подчинение нам материального мира, — макрокосмоса, и внутреннем, воюющем за господ­ство над нашим собственным организмом, — микро­космосом.

И если первый фронт представляется более вну­шительным и победы на нем, особенно в последние века, прямо блестящими, то второй несомнен­но является все же более важным и более опас­ным, уже как внутренний. И все успехи на внеш­нем фронте теряют свой смысл при поражениях на внутреннем. «Какая польза человеку, если приобре­тет весь мир, а душе своей повредит?» Что дадут человеку даже самые фантастические победы над природой и миром, если человечество потеряет внутреннюю жизненную силу, а вместе с тем и ра­дость жизни? И не послужат ли тогда эти победы лишь к увеличению суммы мирового зла, мировых страданий?

И вот извращение родовой жизни представляет один из самых обычных и в то же время самых опасных прорывов на этом внутреннем фронте. Прежде всего и ближайшим образом эти извраще­ния отражаются на брачной жизни, и брак— этот остаток рая на земле и источник всякой радости и идеализма в обществе — часто, слишком часто пре­вращается в одно из отделений Дантова ада.

И не только в семейной, но и в общественной жизни это зло производит великие опустошения. Оно отвлекает духовные силы человечества от лежа­щих на нем высоких и трудных задач, вследствие чего его движение вперед идет слишком медленно, а часто и сменяется отступлением, регрессом. А за­тем вызванная им физическая слабость и вырождение человечества дает ненормальное направление и самой культуре. Современная культура часто стремит­ся главным образом к достижению внешних удобств и удовольствий для выродившегося и изнеженного человечества, тогда как цели искусства и чистой на­уки стоят на втором месте, вследствие чего иногда раздаются довольно авторитетные голоса и против самой культуры, хотя на деле она есть великое тво­рение человеческого духа.

С другой стороны, когда для человека нет ниче­го высшего, кроме внешних удобств, удовольствий и чувственных переживаний, тогда не могут быть довольными и спокойными те слои населения, ко­торым судьба не дала возможности в желательной им мере удовлетворять эти стремления, особенно когда они видят, что и высшие слои не имеют других интересов.

А так как родовые извращения вместе с тем ос­лабляют отпорность и правящих классов, то они, так сказать, с двух сторон подготовляют почву и для социальной катастрофы.

И быть может, об этих истинах русской эмигра­ции нужно помнить больше, чем кому-нибудь дру­гому. Вряд ли кто решится отрицать, что она, вы­ражаясь мягко, не поражает своих хозяев строгос­тью своих нравов.

И пока это будет так, спасение России останет­ся делом далекого будущего. Оно прежде всего тре­бует высокого героизма, а героизм несовместим с родовой распущенностью, и на подвиги способны только те, кто «воздерживается от всего», как учит Апостол (1 Кор. 9, 25). Конечно, нельзя винить в недостатке нужной строгости одну эмиграцию. Она есть лишь сколок всей русской интеллигенции и отражает на себе все ее достоинства и недостатки, а причины недостатков этой последней в родовой сфере нужно искать в нашем недалеком прошлом, прежде всего в крепостном праве, дававшем слиш­ком легкую возможность развития и удовлетворения порочных стремлений господствующего класса, а затем и в общем характере нашей далеко не само­бытной культуры последних столетий. Духовного яда немало и на Западе, но там он вырабатывался постепенно, и общество имело возможность и вре­мя выработать и противоядие. А мы два столетия усиленно вводили этот яд и не хотели думать о противоядии, и в результате получилось опасное отравление руководящих классов. «Жизнь наших высших классов... один сплошной дом терпимос­ти»[1], — произнес строгий суд над нашим интелли­гентным обществом наш великий писатель. Но веч­ные законы нравственности неумолимы, и народ, не желающий вести борьбу с тем, что ведет его к вырождению, рано или поздно должен будет усту­пить свое место другим, более строгим народам или превратиться в удобрение для их культуры.

Нельзя сказать, чтобы русское общество совер­шенно не сознавало грозящей ему опасности. Там и здесь слышались предупреждающие голоса, иногда довольно громкие и авторитетные, о необходимос­ти оздоровления родовой жизни. Достаточно упомя­нуть Л. Н. Толстого и плеяду толстовцев. Но все же это были лишь отдельные голоса, да и сами пропо­ведники не разобрались как следует в вопросе, и потому естественно их противоречивая и нежизнен­ная проповедь не могла создать сколько-нибудь значительного движения. Достаточно упомянуть о трагедии семейной жизни самого Толстого, трагедии далеко не случайной, а коренившейся в ошибках его взглядов на брак и родовую жизнь и невольно приводившей на память евангельские слова: «Врачу, исцелиея сам». И вот наша книга стремится вос­полнить этот пробел русской религиозно-философ­ской мысли и путем выяснения «христианской фи­лософии брака» указать пути к оздоровлению брач­ной родовой жизни. Повторяем, она не претендует быть этикой брачной родовой жизни, а ограничива­ется выяснением общих религиозно-философских предпосылок таковой этики. Но быть может, такое выяснение важнее и нужнее, чем решение частных вопросов этой этики, важнее и нужнее не только потому, что вообще предпосылки должны предше­ствовать выводам, но и потому, что выводы, сделан­ные нами самими из общих положений, имеют го­раздо большее влияние на нашу волю и всю нашу психику, чем выводы, навязанные извне. Значитель­ные движения всегда создавались идеями, «идеями-силами», но никогда морализированием.

В «Христианской философии брака» три идеи, три основных положения имеют более крупное жизненно-практическое значение.

Первое и главное ее положение — это реабилита­ция и, можно сказать, апофеоз самого брака как института, независимого от родовой жизни и име­ющего свою, самостоятельную цель— достижение вышеличного единства супругов, возносящего их в сферу Божественной жизни, объединяющего их с Церковью, но вместе с тем требующего трудного подвига всецелого самопожертвования.

Разграничение брака и родовой жизни не ведет, однако, ни к отвержению, ни к принижению этой жизни. Разделенная от брака в сфере целевой дея­тельности человека, она сохраняет связь с браком в независимой от воли человека сфере бессознатель­ного и вместе с тем свое высокое достоинство как проявление божественного творчества, требующее благоговейно-серьезного отношения к себе челове­ка, а в своих фактических проявлениях, поскольку она отражает на себе последствия греховного вме­шательства нашего практического разума, сохраня­ющиеся путем наследственной передачи, она требу­ет систематического лечения.

Каково должно быть это лечение — на это долж­на ответить этика родовой жизни и даже медицина, а «христианская философия брака» указывает лишь общее направление такого лечения, диктуемое ос­новным ее положением. Это общее направление должно быть, не столько отрицательным, сколько положительным.

Методы немецких обществ борьбы с порногра­фией[2], возлагающих главные надежды на законода­тельство и административные запрещения обще­ственных соблазнов, не обещают больших успехов, как и вообще такие методы никогда не приводят к нравственному возрождению. Закон обратного про­тиводействия нашего подсознания сказывается в родовой области даже с большей силой, чем в ка­кой-либо другой, и обычно благодаря отрицатель­ным мерам зло в лучшем случае лишь изменяет свою форму. Нет, борьба должна вестись главным образом другими средствами. Если все родовые из­вращения Древнего мира Апостол Павел объясня­ет потерей Бога из разума человека (Рим. 1, 28), то и устранения этих извращений можно достиг­нуть лишь путем прояснения образа Божия в че­ловеческом сознании, путем возвышения, «субли­мации» этого сознания, путем развития всякого рода идеализма — религиозного, морального, поли­тического. Есть болезни, бациллы которых дей­ствуют только в подвалах и нижних этажах. И из­вращение родовой жизни принадлежит к подоб­ным духовным болезням, и пока дух человека не будет устремлен горе, волны страсти всегда будут затоплять его. «Этот враг побеждается только бег­ством», — говорили средневековые аскеты и бежа­ли от мира, унося с собой и своего внутреннего врага. Они забывали, что бежать нужно на высо­ты человеческого богоподобия, где живут правда, вера и любовь (2 Тим. 2, 22). С другой стороны, выясненная тесная зависимость родовой жизни от питания должна напомнить, что одни чисто духов­ные средства тут недостаточны и что этот род де­монов не может быть изгнан одним возвышением духа к Богу, одной молитвой, но и постом, аске-тикой в широком смысле этого греческого терми­на, в смысле не только воздержания от излишества в пище и вообще всяких излишеств (1 Кор. 7, 5), но и дисциплиной воли и всестороннего укрепле­ния тела.

В заключение несколько слов по модному вопро­су об осведомлении с родовой жизнью молодежи. Вопрос этот не является таким важным, как его иногда представляют, и такое или иное решение его не решает основной проблемы оздоровления родо­вой жизни. Это осведомление может быть полезно, но может быть и вредно в зависимости от того, удастся ли педагогу провести его в сфере теорети­ческого разума без уклонения в сферу разума прак­тического. По-видимому, таких уклонений легче из­бежать тогда, когда такое осведомление будет де­латься, хотя бы в связи с изучением естественной истории, в более раннем возрасте, когда подсозна­тельные влечения еще не толкают дух человека в эту практическую сферу. И во всяком случае зада­ча чисто теоретического осведомления может быть успешно выполнена только тогда, когда идеалисти­ческая настроенность уже налицо. В противном слу­чае это осведомление будет идти в ущерб великой задерживающей силе, которой одарила нас природа для борьбы с родовыми извращениями,— чувству стыда и вместо пользы принесет вред.

Даже и ранняя влюбленность сама по себе не опасна для родовой нравственности молодежи. Здо­ровое, неиспорченное порнографией юношество не стремится в своей влюбленности к физическому об­ладанию, и его любовь есть переживание преклоне­ния и рыцарской преданности, направленных не столько на женщину, сколько на «das Ewig-weib-liche», на вечно женственное, на красоту и особенности женского духа, и потому не только для взрос­лых, но и прежде всего для молодежи всегда оста­ются в силе слова древнего христианского писате­ля: «Пламень любви сжигает душевную нечистоту, и разврат происходит не от чего другого, как от не­достатка любви»[3]. И если ранняя любовь опасна, то не сама по себе, а ввиду слишком большой вероят­ности смены одного объекта любви другими, а эта внутренняя измена всегда неблагоприятно отражает­ся на цельности и силе духовной жизни. Ты много переносил и имеешь терпение, и для имени Моего тру­дился и не изнемогал. Но имею против тебя то, что ты оставил первую любовь твою, — говорится в Апо­калипсисе (2, 3 — 4), и недаром древняя Церковь столь же строго относилась к повторным обручени­ям, как и к повторным бракам.

Послесловие

1        «Крейцерова соната». М, 1891. С. 288.

2        См. об этих обществах мою книгу: «Защита хри­стианства на Западе». СПб., 1913. С. 216—243.

3        Иоанн Златоуст, Гомил. 30 на 1 Кор.

Об авторе

Сергей Викторович Троицкий родился 14 марта 1878 г. в Томске в семье священника. В 1897 г. окончил Тверскую духовную семинарию, в 1900 г. — Петербург­ский археологический институт, а в 1901 г. окончил обучение в Петербургской духовной академии с ученой степенью кандидата богословия. С 1901 г. был препода­вателем в Петербургском Александро-Невском духовном училище. В 1910 т. был командирован с научной целью в Болгарию, Сербию, Грецию и на Св. Гору Афон. На Поместном Соборе Русской Православной Церкви 1917—1918 гг. был делопроизводителем соборной канце­лярии. 25 января 1920 г эмигрировал в Югославию, где продолжал церковнообщественную и научную деятель­ность на факультете права в Суботице, а затем в Бел­градском университете. В 1925 и 1930 гг. Сергей Вик­торович преподавал Церковное право в Русском Бого­словском институте святого Сергия в Париже. В 1947 и 1948 гг. проф. Троицкий читал лекции по кафедре Церковного права в Московской духовной академии и со­стоял членом Отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата. Святейший патриарх Мос­ковский и всея Руси Алексий I за заслуги перед Рус­ской Православной Церковью наградил С. В. Троицкого орденом св. равноапостольного князя Владимира, а Со­вет Московской духовной академии за широкую науч­ную деятельность в области церковного права присудил Троицкому ученую степень доктора церковного права.

27 ноября 1972 г. на 95-м году жизни Сергей Вик­торович почил в Бозе. Погребен он на русском кладби­ще в Белграде.

Ученые труды С. В. Троицкого, среди которых духов­ные, богословские, церковно-канонические, историче­ские, философские исследования (всего числом более 700) поражают своей глубиной и энциклопедичностью. Они новы и актуальны для всех знакомящихся с ними.

Глава 7 /Начало

Метки: ,

Комментарии закрыты.