google-site-verification: google21d08411ff346180.html Куда способны увести наставления протоиерея Александра Меня | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Куда способны увести наставления протоиерея Александра Меня

Сентябрь 15th 2015 -

Хочу поведать еще об одной странности, связанной с о. Александром. Недавно я оказалась в одном из храмов в центре Москвы. Там служит священник Владимир Лапшин, горячий последователь о. Александра Меня. Он знаменит своими экуменическими выступлениями на прокатоличе­ском радиоканале «София» с нападками на Русскую Православную Церковь, запрещающую ему реформировать богослужение.

Но главное, что привело меня в недоумение на его литургии, — это поминание им на отпусте «священномученика протоиерея Александра». Я поинтересовалась у батюшки, уж не отца ли Александра Меня он поминает? Оказалось, что его самого. «Как же так, батюшка? Ведь он не канонизирован!» — вопросила я. На это о. Владимир объяснил мне, что о. Александр — местночтимый святой их храма, их общины, что они начали, а к ним и другие присоединятся. Так и канонизируют. «А как же? Так всегда и происходит канонизация», — убедительно заверил он. Но у меня, во-первых, осталось недоумение: мог ли кто-либо из правящих архиеерев взять на себя ответственность и благословить на местное почитание «священномученика протоиерея Александра» в отдельно взятом храме Москвы? И во-вторых, я думаю, что выскажу не только свое личное мнение, если позволю себе утверждать, что вопрос о его канонизации в Русской Православной Церкви вообще не может быть поднят. На мой взгляд, личность о. Александра никак не подпадает под критерии святости, необходимые для канонизации, несмотря на его трагическую гибель, тем более что его богословское наследие, мягко говоря, весьма сомнительно. О подобных случаях сомнительного богословия писал святитель Николай Сербский: «Еретические богословы облекли Спасителя в дешевые одежды языческой философии и ложной науки... назвали Православную Церковь пре­небрежительно “окаменевшей церковью”... из-за того, что эта Церковь “не приспосабливается ко времени”. Есть и в Православной Церкви... богословы, идущие по пути богословов еретических, считая, что Евангелие недостаточно сильно, чтобы самому себя поддерживать и защищать от бурь мира... Они всей душой с еретиками, но формально остаются в Православной Церкви. Православная Церковь как целостность отвергает таких богословов и не признает их своими, но терпит их по двум причинам: во-первых, ожидая, что они покаются и изменятся; во-вторых, чтобы... не толкнуть их под гору в объятия еретиков... а их души погубить. Эти богословы являются не носителями православного сознания и православной совести, а больными членами организма церковного» («Двести слов о вере и любви», с. 18–20).

Надо отметить, что есть одно общее свойство у почитателей прот. Александра Меня и у лжепророка Береславского — это отсутствие страха Божия. Это свойственно всем, ставящим свои личные ложные представления выше догматов и уставов церковных, которые они презирают. Отец Александр посеял богословские заблуждения, но этих ростков оказалось достаточно, чтобы из них произросли гнилые псевдодуховные плоды у его учеников.

Прихожане в храме о. Владимира Лапшина одеты супервольно: подавляющее большинство женщин в брюках и с непокрытой головой. Во время службы — постоянные хождения и приветствия. В определенный момент литургии происходит профанация: неожиданно начинается всеобщий обмен поцелуями, в том числе между лицами противоположного пола, что могло бы ввести в соблазн благочестивых прихожан, привыкших к целомудренному поведению в храме, если бы таковые оказались на обновленческой службе. За внешней формой этого ритуала сокрыт откровенно антицерковный смысл. Ведь «братские» целования приурочены к моменту «лобзания мира» между служителями алтаря, имеющими исключительное право на освящение Святых Даров. Прихожане же в столь важный момент литургии должны в страхе Божием осознавать высоту Жертвы, ради спасения их душ совершаемой. Однако вместо этого они пародируют внешнюю форму действий духовенства, совершающего таинство во оставление грехов прихожан, а отнюдь не ими, прихожанами, совершаемого. Это по абсурдности равнозначно тому, как если бы человек сам над собой стал совершать таинство Крещения. Но оказывается, что право священнодействовать даровано им настоятелем. Это — одна из «безобидных» реформ о. Владимира: в таинстве освящения Святых Даров должны участвовать миряне совместно с духовенством. Поэтому после дружного скандирования «Аминь», символизирующего сослужение мирян в таинстве Евхаристии, все мирянское «священство» храма, в том числе и женское, приступает к причастию по праву священства, не обязанного поститься перед принятием Святых Таин, но обязанного причащаться за каждой литургией. А после причастия — умилительно-прелестный ритуал — взаимообмен святым хлебом, который в православных храмах принято с трепетом вкусить вместе с запивкой после причастия. А чего только стоит зрелище на территории храма отца Владимира: только что причастившиеся три дамы оживленно беседуют над коляской с младенцем, и при этом все трое с упоением и беззастенчиво курят. Жизнь во грехе максимально облегчена, о страхе Божием упоминать не принято. Тем более, есть «замечательный» пример глубоко почитаемой в общине о. Владимира монахини Марии Скобцовой, в течение всей жизни не расстававшейся с папиросой. Читать и внимательно изучать труды этой одиозной монахини священник В.Лапшин нередко призывает с амвона.

Подобное отрицание страха Божия является следствием введенной в общине о. Владимира практики обязательного причащения за каждой литургией, даже несколько раз в неделю. Причем исповеди, как «искажения духа литургии», для причастников нет. Согласно учению о. В.Лапшина и прочих литургических модернистов, таинства исповеди человек должен сподобляться как можно реже (вплоть до одного-двух раз в течение жизни). Основное большинство прихожанок храма присутствует на богослужении и подходит к чаше со Святыми Дарами с непокрытой головой, вопреки предостережению апостола Павла: «Всякая жена, молящаяся... с открытою головою, постыжает свою голову» (1 Кор. 11, 5). В данном случае речь — о принципах, по которым строится вся жизнь общины: не быть похожими на прочих православных, цепляющихся за какие-то догматы, каноны и традиции.

В мировоззрение прихожан о. В.Лапшина изначально закладывается «утешительная» мысль об их «продвинутости», по сравнении с непросвещенной «массой» традиционно верующего православного большинства. Внушается мысль, что в силу этого они и есть то самое «малое стадо», открытое к иным духовным традициям. Все прихожане совершенно уверены, что эта их «открытость» к иным религиозным опытам и традициям — свидетельство их особой толерантности и незакомплексованности фарисейством. Однако, как только заходит речь о традиционном Русском Православии, вся толерантность о. Владимира мигом улетучивается, сменяясь неаргументированными нападками на оппонентов. Это можно услышать во время его проповедей по радио «София». Мысль духовных чад о. Владимира о собственной «продвинутости» как раз оказывается созвучной молитве евангельского фарисея: «Боже! Хвалу Тебе воздаю, яко несмь яко прочии человецы» (Лк. 18, 11). При столь радужных представлениях о «свободе во Христе» и о «простоте» отношения к Евхаристии почему бы, для полноты счастья, не закурить после причастия?

Вот они — плоды сверхчастого обязательного причащения при отсутствии таинства исповеди, а точнее говоря, плоды профанации Евхаристии, проводимой в общине священника В.Лапшина. Плоды, что называется, налицо и говорят сами за себя. Ведь чтобы причащаться так же часто, как это было в древней Церкви в апостольские времена (а все обновленцы, впрочем как и протестанты, оправдывая свои литургические реформы, всегда ссылаются на практику древней Церкви), надо, чтобы и жизнь наша соответствовала житиям христиан апостольской эпохи. А пока мы сего не достигли, должно искренне исповедоваться перед каждым причастием в своих грехах и немощах. Плоды же искренней исповеди непременно являют себя в обретении причастниками страха Божия.

Однако у о. Владимира цель иная — искоренить страх Божий из сердец своей паствы и радиослушателей. Поэтому в своей литургической, пастырской и особенно проповеднической практике о. Владимир постоянно ссылается на труды протопресвитера Александра Шмемана, отличавшегося своими крайне модернистскими взглядами, в том числе в области литургики. Его наследие о. Владимир оценивает выше святоотеческого. В своей проповеди о. Владимир как-то раз сказал, что тот, кто не читал трудов прот. А.Шмемана, тот не является церковным человеком! «Шмеманизм» является одним из краеугольных камней в священнической деятельности о. В.Лапшина, наряду с учением о. Александра Меня и монахини Марии Скобцовой. Святитель Феофан Затворник весьма строго предостерегал от подобных модернистских «учителей»: «Они всегда выступают в одеждах овчих, с видом доброжелательства в поступках и с призраком истины в речах. В наше время одежда их сшита из прогресса, цивилизации, просвещения, свободы мыслей и дел... Все это льстивая прикрышка. Потому-то, встречая выставку этой одежды, не спеши открывать уха твоего речам одетых в нее пророков» («Мысли на каждый день года», с. 138–139).

Призывал святитель Феофан и к тому, чтобы не переусердствовать частым причащением: «Надо причащаться все четыре поста... Можно... причащаться в Великий и предрождественский по два раза... Можно и еще прибавить, но не слишком, чтобы не оравнодушиться» (I, с. 185). «...Не надо учащать, потому что частость эта отнимает немалую часть благоговения к сему величайшему делу» (III, с. 500). Обстановка же в общине отца Владимира как раз и свидетельствует о том, что «немалая часть благоговения» отнята у прихожан храма сверхчастым причащением при отсутствии Таинства исповеди[1].

И еще одна общая черта в храме священника Лапшина и в Б.Ц.: с их кафедр периодически раздаются призывы не бояться врагов, коими является для них священноначалие Русской Православной Церкви. «Да Бог с ними, с этими иерархами!» — регулярно восклицает отец Владимир во время проповеди в храме. То же, но в более грозной и грязной форме, вещает и лжепроророк Береславский. Смею утверждать, что эта лихость не имет никакого отношения к истинной смелости, которая тверда и смиренна, ибо отстаивает истину. В указанных же примерах — самонадеянное бахвальство, уверенное, по разного рода причинам, в собственном превосходстве и безнаказанности. Такое состояние может свидетельствовать о пре­лести, если не о чем-то более страшном.

Обладатели этого «бесстрашия» убеждают себя и своих последователей, что с ними Бог и что Бог покровительствует исключительно им, «открытым» и «просвещенным» христианам. На них якобы Самим Богом возложена историческая миссия построения «церкви будущего», в которой для традиционного святоотеческого Православия не должно оставаться никакого места.

В заключение признаюсь, что у меня нет личных счетов ни к о. Александру, ни, тем более, к о. Владимиру, и даже к лжепророку Береславскому, но есть серьезная обеспокоенность, что по их «милости» гибнут души, не просвещенные в Православии, но пытающиеся искать истину там, где ее невозможно обрести.

И наконец, приведу отрывок из открытого письма о. Александру Меню, написанного в 70-е годы ХХ века. Авторство приписывается церковным преданием митрополиту Ленинградскому Антонию (Мельникову). Автор пишет, что кто-то «особенно заинтересован иметь в Православной Церкви своих “постовых”, которые встречали бы людей, искренне идущих к Истине, и... провожали бы далеко в сторону от нее, стараясь, однако, уверить, что ведут их верно, именно к Православию. Задача таких “постовых” — под видом правды проповедовать ложь». А далее автор недвусмысленно утверждает: «Таким “постовым”... в Православии и являетесь Вы, отец Александр. Это Ваша давняя, продуманная и добровольно на себя взятая миссия. Мне известно, что Вы сами это хорошо знаете... Одним из Ваших орудий... является подмешивание в Православие, основанное на святоотеческом Предании и святоотеческом духе, различных чужеродных примесей из области западного Богословия, философии, мирской и обмирщенной науки и т.п. Это — подмешивание в учение Духа Святого антидуховных плотских мудрований, что выдается и принимается за “широту взглядов”, модную в наше время в некоторых околоцерковных кругах».

Пример священника Владимира Лапшина пусть насторожит многих. Ласково обращаясь «родные мои», постоянно говоря о свободе во Христе вне догматов и вне послушания священноначалию, о. Владимир приведет вас ко Христу мифическому в протестантском его понимании, ибо учителями своими он имеет не святых Отцов Церкви, а сомнительных мудрователей в виде прот. Александра Меня, прот. Александра Шмемана, монахини Марии Скобцовой. Этот путь, возможно, опаснее сектантского, так как под видом Православия проповедуются антицерковные учения, цель которых — постепенно насаждая «протестантизм восточного обряда», низвести Православие до уровня ложного христианства.


1.  О том же учили и Глинские старцы, известные своей высокой духовностью. «Те, кто причащаются каждый день, — это люди в прелести. Это не нужно, это от лукавого. Причащаться надо только один раз в месяц. Нужно приготовиться к Причащению, отсекать своеволие, чтоб Причастие было во спасение, а не во осуждение. Каждый день причащаться может схимник, монах больной, седмичный священник...» (Из поучений Глинского старца схиархимандрита Андроника (Лукаша; †1974). — Прим. ред.

Источник: Благодатный Огонь № 15. 2006 год.

Pages: 1 2 3

Комментарии закрыты.