google-site-verification: google21d08411ff346180.html Слово въ недѣлю о самарянынѣ. Митр. Арсеній Москвинъ | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Слово въ недѣлю о самарянынѣ. Митр. Арсеній Москвинъ

Май 12th 2012 -

Беседа Христа с самарянкой
Глагола Ему жена: Господи, вижу, яко Пророкъ еси Ты: Отцы наши въ горѣ сей поклонишася, и вы глаголете, яко во Іерусалимѣхъ есть мѣсто, идѣже кланятися подобаетъ (Іоан. 4, 20).

Слово жены самаряныни не женское! Слово, обличающее въ ней умъ здравый и рѣшительный, жаждущій познанія истины, — совѣсть, правда, не совсѣмъ покойную, но въ вѣрѣ и молитвѣ ищущую своего успокоенія, — душу, отъ бремени грѣха несвободную, но заботливо о благоугожденіи Богу и своемъ спасеніи помышляющую! Слово, которое сдѣлало бы честь и всякому книжнику іудейскому и богослову самарянскому! Слово, наконецъ, которое не стыдно было бы повторить предъ цѣлымъ свѣтомъ и мущинѣ-прогрессисту, и каждому изъ насъ, возлюбленные о Господѣ чада и братія, — тѣмъ болѣе, что Тотъ, предъ Кѣмъ оно въ первый разъ произнесено было, Кто удостоилъ благосклонно выслушать его и дать разрѣшительный отвѣтъ, есть для насъ не Пророкъ только, но самъ Господь пророковъ, самъ Богъ и Спаситель нашъ! Такъ мудро и многозначительно это слово! Оно въ маломъ объемѣ заключаетъ въ себѣ весь существенный составъ и всю основную разность двухъ того времени вѣроисповѣданій, наиболѣе приближавшихся къ истинному.

Умная самарянка, изъ немногихъ словъ Господа Іисуса познавъ въ Немъ Пророка, не хотѣла опустить сего благопріятнаго случая, но поспѣшила имъ воспользоваться для разрѣшенія своихъ религіозныхъ недоумѣній, примѣтно, давно ее безпокоившихъ. Господи, сказала она съ радостію, вижу, яко Пророкъ еси Ты. Какъ много у самарянки здраваго смысла и твердости воли уже въ томъ одномъ, что она, вопреки закоренѣлымъ предразсудкамъ своего времени и народа, вопреки всеобщему и глубокому отвращенію единоземцевъ своихъ ко всему еврейскому, — простиравшемуся до такой степени, что и одна случайная встрѣча самарянина съ евреемъ, и обратно еврея съ самаряниномъ, и одно легкое прикосновеніе ихъ одного къ другому почитались нечистыми и способными сообщить свою нечистоту, — не поколебалась признать въ евреѣ Пророка и объявить о томъ цѣлому городу, не утаивъ присемъ и своего стыда, новообрѣтеннымъ Пророкомъ безжалостно обнаруженнаго.

Но еще болѣе того и другаго оказалось у ней въ томъ вопросѣ, которой она предложила сему Пророку. Отцы наши, сказала она Ему далѣе, покланялись Богу вотъ на этой горѣ, и мы по примѣру ихъ здѣсь же покланяемся, а вы, евреи, увѣряете, что только во Іерусалимѣ должно кланяться: которая же изъ сихъ вѣръ вѣрнѣе? И когда услышала отъ Него отвѣтъ, вмѣсто іудейства и самарянства возвѣщающій христіанство, а въ Немъ самомъ — Христа Сына Божія, тотчасъ увѣровала въ Него и вслѣдъ за тѣмъ явилась проповѣдницею Его для другихъ. Пріидите, сказала она потомъ согражданамъ своимъ, и видите человѣка, Иже рече ми вся, елика сотворихъ: еда той есть Христосъ? Пріидоша же, и мнози отъ града того вѣроваша въ Онь (Іоан. 4, 29. 39).

Чудная по истинѣ и достойная всякаго уваженія эта женщина, умѣвшая такъ скоро и вѣрно, такъ твердо и благонадежно возстать изъ глубины суевѣрія прирожденнаго, предразсудковъ совоспитанныхъ и пороковъ вмѣстѣ съ нею возраставшихъ, и не только возстать, но и вдругъ столь же быстро и неожиданно взойти на такую высоту, на какую только можетъ поставить человѣка пренебесное ученіе Христово, съ полною вѣрою и съ чистосердечною покорностію ею принятое и усвоенное! Какъ мало мужей и женъ, на нее похожихъ!

Правда и между ними немало найдется такихъ, которые въ слабостяхъ и порокахъ ея, не только не уступятъ ей, но и далеко превзойдутъ ее: если она шесть мужей имѣла и ни одного, собственно такъ называемаго мужа, то въ наше время, столь обильное дѣлами сего рода, для самыхъ снисходительныхъ судей и наблюдателей нравовъ человѣческихъ, это число, по всей вѣроятности, показалось бы еще слишкомъ умѣреннымъ: мы безъ труда и опасенія, быть обличенными въ преувеличеніи, и не ходя далеко за примѣрами, могли бы возвысить сіе число цѣлыми десятками. Но здѣсь рѣчь идетъ не о такихъ подвигахъ, которыхъ сама подвижница очевидно стыдилась предъ своею совѣстію и вѣроятно никогда и никому бы не открылась въ нихъ, если бы бесѣдующій съ нею Сердцевѣдецъ Христосъ самъ не открылъ ихъ, но о тѣхъ истинно похвальныхъ качествахъ, которыя въ нѣсколько минутъ исходатайствовали ей у Христа Спасителя и благосклонное вниманіе, и совершенное прощеніе, и даръ вѣры, и благодать обращенія и спасенія.

Чтобы представить яснѣе сію поразительную разность, допустимъ два неизбѣжныя при всякомъ сравненіи предположенія. Вопервыхъ, вообразимъ себя на время въ томъ же вѣкѣ, въ томъ же пограничномъ между Іудеею и Самаріею городѣ, въ томъ же народѣ, издревле и постоянно враждебномъ іудейскому, въ томъ же обществѣ, напитанномъ разными предразсудками и суевѣріями, при тѣхъ же обстоятельствахъ и условіяхъ воспитанія и образованія народнаго; то есть, вообразимъ себя настоящими, въ прямомъ и собственномъ смыслѣ, самарянами, и въ тоже время представимъ себѣ, что вдругъ неожиданно явился бы предъ нами жидовинъ и своею неумѣстно-докучливою просьбою сталъ бы вызывать насъ на разговоръ съ собою. Что бы мы сдѣлали тогда и какъ поступили бы съ словами иноземца, по одному своему виду и имени для насъ ненавистнаго и презрѣннаго?

Думаю, что одни изъ насъ, не удостоивъ и выслушать его, поспѣшно удалились бы отъ него, а объ утоленіи жажды его, подъ знойнымъ небомъ Самаріи, могущей причинить внезапную смерть, и не подумали бы; другіе съ пренебреженіемъ и досадою, быть можетъ, выслушавъ, оставили бы его, съ открытымъ негодованіемъ и жестокими упреками, или злобными насмѣшками, безъ отвѣта и вниманія; а вѣроятно немногіе, даже очень немногіе согласились бы, подобно разсудительной и человѣколюбивой самарянкѣ, вопреки отечественнымъ предразсудкамъ своимъ, принять участіе въ судьбѣ и разговорѣ нуждающагося незнакомца изъ племени для самарянъ недоступнаго и отверженнаго.

Вовторыхъ, оставимъ себя тѣмъ, чѣмъ мы теперь есть, — въ нашемъ вѣкѣ, въ нашей странѣ, съ нашимъ образованіемъ, съ нашими привычками, наклонностями и страстями, словомъ такими, какими мы знаемъ или хотимъ видѣть себя, и какими насъ знаютъ другіе, и мы знаемъ другихъ, а только перенесемся мысленно въ ту достопамятную эпоху, когда Христосъ Богочеловѣкъ, обитая между человѣками, казался для нихъ только человѣкомъ, и положимъ, что мы, при случайной съ Нимъ встрѣчѣ, съ первыхъ же словъ Его, также какъ и самарянка, узнали бы въ Немъ, не говорю, Сына Божія и Бога во плоти — до этого еще слишкомъ далеко, — а только Пророка, вѣдущаго и возвѣщающаго грядущая. Какое, вы думаете, изъ сей благопріятной встрѣчи и сего важнаго открытія мы сдѣлали бы употребленіе?

О! и мы, конечно, не упустили бы сего случая безъ вниманія, но сколько возможно, болѣе воспользовались бы имъ. Всѣ мы — и мужи и жены, и юноши и дѣвы, и старцы и старицы — закидали бы со всѣхъ сторонъ новоявленнаго Пророка своими вопросами, но о чемъ? — Обо всемъ, кромѣ дѣйствительно полезнаго и нужнаго для насъ не здѣсь только на краткое время, но и тамъ на цѣлую вѣчность, кромѣ предметовъ, относяшихся къ назиданію и спасенію нашему. Все, что воображеніе праздное, суетность безпокойная, малодушіе ребяческое можетъ, придумать и представить себѣ пріятнаго или ужаснаго, полезнаго или вреднаго въ будущемъ, все это безъ стыда было бы выложено предъ очами и въ слухъ прозорливца Божія. Сколько явилось бы здѣсь женъ, вопрошающихъ о своемъ Ѳаммузѣ; сколько мужей, испытующихъ о своей маммонѣ и фортунѣ, о богатствѣ и славѣ, которыхъ такъ усильно домогаются, о почестяхъ и достоинствахъ, къ которымъ такъ жадно стремятся: сколько наконецъ людей всякаго пола и возраста, всякаго состоянія и званія, желающихъ услышать изъ устъ прорицателя, чтó имѣетъ встрѣтить ихъ на пути жизни временной, а о томъ, какая судьба ожидаетъ ихъ за гробомъ, нимало не помышляющихъ и даже отъ случайнаго напоминанія о томъ уклоняющихся. Покрайней мѣрѣ такъ, а не иначе заставляютъ заключать насъ повседневныя явленія жизни частной и общественной въ наше время.

О чемъ мы нынѣ обыкновенно говоримъ и пишемъ и судимъ и рядимъ и въ домахъ, и на торжищахъ, и на единѣ, и въ собраніяхъ? Не о предметахъ ли житейскихъ? Не о потребностяхъ ли жизни настоящей? Не плоть ли и кровь обладаютъ нами? Не удовольствія ли плотскія, не наслажденія ли чувственныя занимаютъ и влекутъ насъ къ себѣ силою непреодолимою и непрестающею? Не вся ли наша дѣятельность, сколько многосложная, столько же и многотрудная, отъ утра до вечера, отъ пеленъ до гроба, со всѣми помыслами и желаніями, со всѣми надеждами и опасеніями, вращается и зыблется въ томъ очарованномъ кругу, который святый Іоаннъ Богословъ обозначилъ тремя краткими, но вѣрными чертами, говоря, что все, еже въ мірѣ, есть похоть плотская, похоть очесъ, и гордость житейская (1 Іоан. 2, 16); а все, что выходитъ за сей кругъ, или насъ вовсе не касается, или касается только вскользь, нисколько не занимаетъ и не трогаетъ насъ?

Гдѣ и когда нынѣ можно услышать намъ, не изъ любопытства или любознательности, не для удовлетворенія суетному тщеславію, или даже кощунскому намѣренію, другъ друга о предметахъ вѣры вопрошающихъ, но благоговѣйно между собою, для своего единственно вразумленія, поощренія и утвержденія, или, говоря словами апостола Павла, для исправленія, обличенія и наказанія, еже въ правдѣ (2 Тим. 3, 16), бесѣдующихъ о томъ, какъ дѣйствительно истиннымъ поклонникамъ Богу — Отцу духовъ и всякія плоти — духомъ и истиною достоитъ кланятися, — какъ подлинно изъ сердца чистаго и духа сокрушеннаго и тѣлесъ непорочныхъ благосличнѣ устроять и выну возносить Богу живу жертву живую, святую и благоугодную Ему (Рим. 12, 1)?

Какъ мы вообще со всѣмъ огромнымъ запасомъ нашего многосторонняго европейскаго образованія и разнообразныхъ свѣдѣній и опытовъ, вѣками для насъ собранныхъ, малы и ничтожны въ сравненіи съ простою самарянкою, предъ лицемъ Христовымъ о предметахъ высокой важности такъ вѣрно и благопристойно любомудрствующей! Вѣмъ, говоритъ она, яко Мессія пріидетъ, глаголемый Христосъ; егда Той пріидетъ, возвѣститъ намъ вся (Іоан. 4, 25). Замѣтьте, братія, что это два основные догмата ветхозавѣтной религіи, и самарянка вѣрно ихъ знаетъ и основательно судитъ объ нихъ, а послѣдствія показали, что она и обязанности, ими предписываемыя, точно и вѣрно исполнила, сдѣлавшись немедленно исповѣдницею, проповѣдницею и послѣдовальницею Христовою.

Христіане! Устыдимся нехристіанки, по христіански разсуждающей и дѣйствующей. Мессія, глаголемый Христосъ, давно уже пришелъ и возвѣстилъ намъ и словомъ и примѣромъ своимъ вся, елика суть истинна, елика честна, елика праведна, елика пречиста, елика прелюбезна, елика доброхвальна, аще кая добродѣтель и аще кая похвала (Флп. 4, 8), и не только возвѣстилъ, но и вся намъ божественныя силы, яже къ животу и благочестію, подалъ, и вмѣстѣ съ ними и чрезъ нихъ честная и великая обѣтованія даровалъ намъ, да сихъ ради, отбѣгше, яже въ мірѣ, похотныя тли, будемъ причастницы божественнаго естества (2 Петр. 1, 3-4).

Отъ чего же мы медлимъ въ вѣрномъ и неуклонномъ послѣдованіи за Христомъ Спасителемъ нашимъ по пути, Имъ указанному? Что еще колеблемся? Чего ожидаемъ? Для чего мы, по примѣру любомудрой самарянки, доселѣ не оставляемъ водоносовъ нашихъ при кладенцахъ сокрушенныхъ мудрованія плотскаго, немогущихъ воды содержати (Іер. 2, 13), и не спѣшимъ обратиться къ Нему, Источнику воды живыя мудрости небесной и божественной, ея же аще испіемъ, не вжаждемся во вѣки? Доколѣ будемъ хромать на оба колѣна наши, по временамъ преклоняя оныя то предъ Богомъ, то предъ міромъ, или даже чаще предъ міромъ, нежели предъ Богомъ? Не уже ли забыли мы, что Богъ нашъ есть Богъ ревнитель, совмѣстниковъ не терпитъ, прелагатаевъ не любитъ, и славы своея никому не даетъ, и ни съ кѣмъ ею не дѣлится? Возревнуемъ же и мы по Господѣ Богѣ нашемъ ревностію искреннею и нелицемѣрною, не на словахъ только, но и въ дѣлахъ: прилѣпимся всѣмъ сердцемъ къ ученію Его и вступимъ бодренными стопами въ стези закона Его.

Но, какъ никакое предпріятіе, безъ благословенія и содѣйствія Божія, не можетъ быть успѣшно: то будемъ непрестанно изъ глубины души вопіять ко Господу Богу: обрати ны Господи, и спасемся; отстави путь неправды отъ насъ, да право пойдемъ во стезяхъ Твоихъ (Псал. 79, 20. 118, 29. 16): ибо для Твоего всемогущества гораздо удобнѣе взять изъ подъ ногъ нашихъ неправедный путь нашъ и преставить оный на иное мѣсто, нежели для нашей немощи, хотя на одинъ шагъ сдвинуться съ пути сего. Посли Духа Твоего въ сердца наши, и созиждемся (Псал. 103, 30).

Духъ Твой благій наставитъ насъ на землю праву (Псал. 142, 19). Аминь.

Собраніе словъ, бесѣдъ и рѣчей Сѵнодальнаго Члена Высокопреосвященнѣйшаго Арсенія, митрополита Кіевскаго и Галицкаго. Часть I. — СПб.: Въ типографіи духовнаго журнала «Странникъ», 1874. — С. 201-208.
Источникъ:  «Русскiй Порталъ»

Оставьте комментарий!