google-site-verification: google21d08411ff346180.html Благодарение по причащении. Преподобный Симеон Новый Богослов | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Благодарение по причащении. Преподобный Симеон Новый Богослов

Март 15th 2011 -

Благодарение по причащении. Преподобный Симеон Новый Богослов*

Ты ради меня явился на земле от Девы,
Прежде всех веков пребывающий не видимым,
И соделался плотию и человеком показался,
Неприступным светом одеянный,
И всеми считался ограниченным,
Ты, совершенно невместимый,
Которого никакое слово не в состоянии выразить.


Ум же, напрягаясь, схватывает Тебя через любовь
И не может удержать, поражаемый страхом,
И снова ищет, палимый внутри.
Вообразив же Тебя на мгновение в сиянии Твоем,
Он с трепетом убегает и радуется радостью.
Ибо не может человеческая природа выносить того,
Чтобы ясно созерцать всего Тебя — Христа моего,
Хотя и веруем мы, что всего Тебя воспринимаем
Через Духа, которого подаешь Ты, Боже мой,
И Пречистую Кровь и Плоть Твою,
Приобщаясь которых мы исповедуем, что держим
И вкушаем Тебя, Боже, нераздельно
И неслиянно; ибо Ты не причастен
Тлению или скверне, но и мне сообщаешь
Нетленную чистоту Твою, Слове,
И отмываешь скверну пороков моих,
И прогоняешь мрак беззаконий моих,
И очищаешь позор сердца моего,
И утончаешь грубость злобы моей,
И светом творишь меня, прежде омраченного,
Соделывая меня обоюдно** прекрасным
И озаряя меня светом бессмертия.
И я изумляюсь и возгораюсь внутри,
Желая Тебе Самому поклониться.
Когда же я, несчастный, помышляю об этом,
То, о чудо! нахожу Тебя в себе
Пребывающим, движущимся, говорящим
И делающим меня тогда безгласным
От изумления перед неприступною славою.
Итак, меня обнимает ужас и недоумение,
Так как содержащего все дланию
Я вижу в сердце своем содержимым.
Но, о чудная милость Твоя, Христе мой!
Сколь безмерно снисхождение Твое, Слове!
Зачем пришел Ты к нищете моей?
И как вошел в оскверненную храмину
Ты, во свете неприступном обитающий. Боже мой?
Как Ты сохраняешь ее неопалимою,
Будучи огнем нестерпимым для смертной природы?
Что же сотворю я достойное Твоей славы
И что найду для столь великой любви?
Что принесу Тебе, таковою славою
И честию прославившему меня, недостойного?
Ибо меня, на которого люди не считают достойным смотреть,
А тем более ни говорить, ни разделять трапезу
Совершенно не хотят со мною, несчастнейшим,
Ты, питающий всякое дыхание и естество,
Неприступный для Серафимов,
Создатель, Творец и Владыка всех,
Не только зришь, и говоришь со мною и питаешь меня,
Но и Плоть Твою существенным образом
Сподобил меня и держать, и вкушать,
И пить Кровь Твою всесвятую,
Которую ради меня излиял Ты, закланный,
Поставив меня служителем и литургом, и таинником
Этих Таин, меня, которого Ты знаешь,
Всеведущий, прежде нежели веки сотворил
И прежде чем произвел что-либо из невидимого,
Ибо видимое Ты составил впоследствии,
Знаешь как грешника, блудника, мытаря,
Разбойника, сделавшегося самоубийцей,***
Презревшего добро, делателя беззакония
И преступника всех Твоих заповедей,
Итак, Ты знаешь, что это истинно.
Как явлюсь я пред Тобою, Христе мой?
Как приближусь к Трапезе Твоей?
Как буду держать Пречистое Тело Твое,
Имея руки совершенно оскверненные?
Как воспою Тебя? Как буду ходатаем за других,
Не имея ни добрых дел от веры,
Ни любви к Тебе, ни дерзновения,
Но будучи сам должником, как Ты знаешь,
Многими талантами, многими беззакониями.
Недоумевает ум, бессилен язык,
И никакого слова не нахожу я, Спаситель,
Чтобы поведать о делах Твоей благости,
Которые Ты сотворил на мне, рабе Твоем.
Ибо внутри меня горит как бы огонь,
И я не могу молчать, не вынося
Великого бремени даров Твоих.
Ты, сотворивший птиц, щебечущих разными голосами,
Даруй и мне, недостойному, слово,
Дабы всем письменно и неписьменно
Поведал я о том, что Ты соделал на мне
По беспредельной милости, Боже мой,
И по одному человеколюбию Твоему,
Ибо превыше ума, страшно и велико то,
Что подал Ты мне, страннику,
Неученому, нищему, лишенному дерзновения
И всяким человеком отверженному,
Родители мои не питали ко мне естественной любви.
Братья и друзья мои все насмехались надо мною;
Утверждая, что любят меня, они говорили совершенно ложно.
Сродники, посторонние и мирские начальники
Тем более отвращались от меня, не желая меня видеть,
Чем более хотели погубить меня со своими беззакониями,
Часто желал я безгрешной славы,
Но не нашел еще ее в настоящей жизни,
Ибо мирская слава, как я убедился,
Без всякого другого деяния есть уже грех.
Сколько раз я хотел быть любимым людьми
И стать к ним близким и откровенным,
Но из благомыслящих никто не терпел меня.
Другие же, напротив, желали видеть и знать меня,
Но я убегал от них как от делателей зла.
Итак, все это, Владыко, и иное, большее того,
Чего не могу я ни рассказать, ни припомнить,
Ты, промышляя, соделал на мне, блудном,
Чтобы извлечь меня из пропасти и мирской тьмы
И страшной прелести наслаждений этой жизни.
Добрые люди бегали от меня из-за моего внешнего вида,
А от злых я убегал по своему произволению,
Ибо они любили, как сказано, мирскую славу и богатство,
Великолепные одежды и изнеженные нравы.
О себе же я не знаю и не ведаю, что мне изречь и сказать Тебе.
Ибо боюсь и говорить, и писать об этом,
Чтобы не впасть в противоречие словам своим и не согрешить,
И будет тогда неизгладимым ложно написанное.
Когда призывал меня кто-либо к делам безумия
И грехам поистине прелестного мира сего,
Сердце мое все сжималось внутри
И как бы скрывалось, стыдясь себя самого.
Будучи твердо сдерживаемо
Твоею Божественною рукою.
Любил и я все прочее житейское,
Что увеселяет зрение и услаждает гортань,
И украшает это тленное тело;
Но мерзостные деяния и сладострастные желания
Ты изгладил из сердца моего, Боже мой,
И ненависть к ним вложил в мою душу.
Хотя произволением своим я и прилежал к ним,
Но Ты делал так, что или желания мои были неисполнимы,
Или, напротив, действия мои нежеланными,
Что, конечно, было величайшим чудом.
По Божественному смотрению Своему
Ты отделил меня от всех:
От царей, князей и богатых мира сего.
Много, много раз, когда я
Склонялся уже волею к этим вещам,
Сам Ты не попускал состояться
Соизволению моему на что-либо из этого.
Иных, говоривших мне
О прославлении и обогащении в жизни,
Я ненавистью, Владыко, возненавидел от сердца,
Так что даже в беседу никогда не вступал с ними;
И тогда они, напротив, взбесившись, сильно били меня палками,
Другие же укоряли и злословили меня пред всеми,
Называя меня делателем всякого беззакония
И желая отвратить меня от правого пути,
Ибо я избегал этих деяний, чтобы не быть злословимым,
А они злословили меня, чтобы я пришел к таковым деяниям.
Обещающим же дать мне славу мира сего
Ты дал мне, Спаситель мой, отвечать таким образом:
Если бы ты обладал всею славою мира
И на главе твоей был бы царский венец,
А на ногах твоих пурпуровая обувь
И над всем этим ты внезапно сделал бы меня господином,
Сам же стал простецом, желая быть рабом моим,
То к лукавому мудрованию твоему
Я отнюдь не приобщился бы и не снизошел в этой жизни.
Но какая хартия вместила бы Твои благодеяния
И великие Твои блага, которые Ты соделал на мне?
Ибо если бы мне даны были тьмы языков и рук,
То и тогда я не мог бы изречь или описать все,
Потому что их бездна, конечно, по бесчисленному множеству,
И они недомысленны по величию славы;
И я изнемогаю мыслию и надрываюсь сердцем своим,
Что не могу поведать о Тебе, Боже мой.
Ибо когда помыслю я, несчастный, что сделал я,
И сколько раз Ты помогал мне, от чего избавлял меня
И от сколь великих бед,
Спаситель мой, человеколюбиво спасал,
Не вспоминая зол, которые я соделал,
Но, как бы сотворившего много и великого добра
И чистого от святой матери-купели,
Так воспринял меня, так почтил,
Так украсил меня царскою одеждою;
То весь объят бываю трепетом
И прихожу в исступление от радости,
Становлюсь безгласным и сильно расслабеваю,
Так как Бог-Творец мира дан мне,
Человеку мерзкому и отвратительному для всех
Людей и бесов, как соделавшемуся уже
И превзошедшему совершением непристойнейших дел
И этих последних.
Увы мне, постыдному и скверному,
И как я буду говорить еще?
По безмерному благоутробию
Ты соединился со мною, Человеколюбче,
Великий в непорочности, еще больший святостию,
Несравненный в могуществе и неизобразимый в славе,
И снизошел свыше от безмерной высоты
До последних врат ада грехов моих,
До мрака нищеты моей
И разрушенной моей храмины,
От многих беззаконий
И величайшего нерадения
Совершенно запущенной и оскверненной,
Ты, Который сперва воскресил меня, долу лежащего,
И поставил на камне
Божественных заповедей Твоих
И, омыв, очистил от тины пороков моих,
И облек в хитон светлее снега,
И вымел загрязненную храмину,
И, войдя в нее, стал обитать, о Христе, Боже мой!
Потом Ты соделал меня престолом Божества Твоего,
Жилищем неприступной Твоей славы и царства,
Светильником, имеющим внутри
Неугасимый и Божественный свет,
Сосудом поистине прекрасного жемчуга,
Полем, на котором скрыто сокровище мира,
Источником, пьющие из которого никогда не жаждут
И который десятикратно источает весьма обильную воду
И с верою пьющих ее соделывает бессмертными,
Раем, имеющим посреди древо жизни,
И землею, объемлющею Тебя, для всех невместимого,
Которого я взыскал некогда от всего сердца своего,
Желая всегда слушать Твое слово.
Ибо если и прежде ум мой не мог вообразить
Тебя чисто, будучи совершенно осквернен,
Ни глаза мои не могли увидеть, ни слух — услышать,
Ни сердце мое воспринять Божественных восхождений,
Но от одного слуха душа моя вся приходила в изумление,
Поражаясь страхом и трепетом,
То и теперь она изумляется, видя Тебя внутри себя
И созерцая Тебя, как бы в зеркале, поскольку даешь Ты ей видеть
Всего Себя во всей вселенной и всего вне ее,
И, напротив, внутри себя всего Тебя усматривая,
Всего непостижимого в Божественном Божестве Твоем,
Для всех невидимого и сокровенного.
Тебя, неприступного и доступного, для кого Ты изволил,
Подобно тому, как Сам Ты восхотел
Человеколюбиво явиться на земле,
Тебя, для Херувимов и Серафимов и всех Ангелов
Неприступного и страшного сиянием Божественного естества,
Среди людей видя доступным,
Она вся совершенно приходит в исступление.
Но еще более она изумляется
Твоей благости и человеколюбию,
Так как Ты очищаешь нечистые души, и ум просвещаешь,
И обнимаешь земную и вещественную сущность,
И возжигаешь великое пламя Божественной любви,
И как бы огонь, ввергаешь в меня Божественное желание любви,
И уготовляешь меня достигать до третьего неба,
И делаешь. Спаситель, способным восхищаться в рай,
В котором я слышу неизреченные и страшные глаголы,
Которых невозможно пересказать смертным
Или поведать словесно.
Тебе же, Христе, подобает честь, слава и величие,
И вечная держава, как Владыке всего мира,
Со Отцом и Духом — по естеству Пресвятым,
Ныне и присно и во веки веков. Аминь.
____________
* Гимн 39. Благодарение и исповедание с богословием, и о даре и причастии Святого Духа.
** То есть по душе и по телу, вне и внутри.
*** Здесь преподобный Симеон сам себя разоблачает, ибо те грехи, которые в других словах (гимнах) он приписывает себе, как будто совершенные им телесно, он понимает, очевидно, мысленно (в духовном смысле) по чрезвычайному смирению. — Примеч. пер.

Метки:

Оставьте комментарий!