google-site-verification: google21d08411ff346180.html Первенство чести: имеет ли Константинопольский патриарх право на вмешательство в дела других Церквей? | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Первенство чести: имеет ли Константинопольский патриарх право на вмешательство в дела других Церквей?

Март 31st 2019 -

епископ Гостомельский Тихон, викарий Киевской епархии

Вопрос украинской автокефалии послужил темой для обнародованной в марте переписки между Предстоятелями двух Церквей — Константинопольской и Албанской. В ответе Патриарха Варфоломея прозвучали нотки о его главенстве над всей Церковью Христовой. На чем же основаны такие амбиции? — размышляет преподаватель канонического права Киевской духовной академии (1997—2000 гг.) епископ Гостомельский Тихон, викарий Киевской епархии.

В послании Предстоятеля КПЦ говорится, что богоносные отцы «посредством Божественных и священных канонов возложили на престол Константина известную всем всесвященную и страшную сверхграничную ответственность».

Речь идет о претензиях Константинополя на первенство и приписывании ему особого права — единолично давать или забирать автокефалию. «Новейшие и так называемые «автокефалии» были даны и даются от общей питательницы Православных Константинопольской Церковью», — заявляет Константинопольский Патриарх и продолжает, — «Все это немногое вышеизложенное было обозначено для восстановления на верный путь первого по ответственности и жертвенного характера Матери Святой Христовой Великой Церкви… И недоумеваем, как эта дерзость и клевета в отношении Матери Церкви и нашей Мерности лично, бывает некоторыми принимаема и в каких случаях, по их воле или нет, и усваивается в форме принятия аргументов тех, кто поднял пяту на благодетеля. Любят такие ученики учителей, Церковь и ее единство? Да нет. Мы провозглашаем на Фанаре авторитетно унаследованное нами учение о Церкви…»

Возникает вопрос: действительно ли унаследовано от святых Соборов и богоносных отцов такое право — право Константинопольского епископа на главенствующую роль во всей Церкви Христовой? Может ли КПЦ самостоятельно давать или забирать автокефалии?

Миф об основании Константинопольской (точнее, Византийской) Церкви апостолом Андреем был создан довольно поздно. Главная цель — оправдание претензий ее предстоятелей, игнорирующих исторические источники. Напомним, что первым епископом этой Церкви был Митрофан, который жил в IV веке (т. е. на три столетия позже апостола Андрея).

Положение епископа столицы — наследницы древнего Рима и близость к императору — вот и, собственно, все, что послужило поводом для попытки возвеличения Константинопольского предстоятеля. Относительно расширения власти Константинопольского патриарха (за границы своего Патриархата) тоже можно сказать, объясняется близостью предстоятеля к бывшим правителям (сначала к византийским, а впоследствии — к турецким), той же системой византийского цезарепапизма, той же нераздельностью религиозного и светского начала в старой Турции.

Периодически в Константинополе собирался так называемый Домашний Синод. Участие в Домашнем Синоде Константинопольской Церкви других патриархов Поместных Церквей придавало этому Синоду характер поместного Собора: его решения были обязательны не только для Константинопольской, но и для тех Церквей, первоиерархи которых в нем участвовали. Данный факт не давал этому Синоду и его председателю канонического основания и права для вмешательства в дела других Церквей в тех случаях, когда патриархи других Поместных Церквей в нем не участвовали. Разумеется, Константинопольский патриарх пытался вмешиваться и в дела других Поместных Церквей, первоиерархи которых в его Синоде не участвовали. Но это уже было превышением его власти (оставшимся безнаказанным благодаря защите светской власти) или требованием необходимости — отсутствием канонических органов (соборов и синодов других Церквей).

Однако ни те, ни другие случаи не могут служить прецедентами для нашего времени. Ведь мы живем в условиях господствующей системы отделения Церкви от государства. При существовании канонических синодов в автокефальных Церквах не может быть какой-то властной привилегии Константинопольского патриарха в отношении других автокефальных Церквей.

История «возвышения»

Первое упоминание о Константинопольском епископе в каноническом кодексе Православной Церкви мы встречаем только в канонах II Вселенского Собора. «При покровительстве Феодосия Великого, — пишет историк Антон Карташев, — …царствующий град, еще не отмывшийся от арианской грязи, уже провозглашен был, в церковном отношении, вторым по чести и правам после древнего Рима».

На самом деле смысл соборного постановления был совсем другой. Третий канон II Вселенского Собора гласит: «Константинопольский епископ да имеет преимущество чести по Римском епископе, потому что град оный есть новый Рим». Таким образом, Собор признал за Константинопольским епископом привилегию чести (πρεσβεία τής τιμής, prioris honoris partes). Но юридическая аксиома гласит: «Рrivilegia stricte sunt interpretanta» — привилегии должно толковать строго, точно, т. е. ограничительно, а не расширительно.

Если Собор дает Константинопольскому епископу только привилегию чести, то тем самым он отрицает за ним право на расширение своей власти. Эти привилегии указывают лишь на некоторые права: на соборах восточных епископов занимать место выше других епископов, подписываться первым под соборными актами этих епископов, первенствовать во время богослужения. Но здесь ничего не сказано о праве предстоятельства, праве созывать Собор и от его имени проявлять власть над другими епископами. Данное право и после II Вселенского Собора по-прежнему осталось за главой Фракийского диоцеза, которому был подчинен в то время и епископ Константинопольский.

Наделяя Константинопольского епис­копа привилегией чести, II Вселенский Собор указывает на единственное основание этой привилегии — «потому, что град оный есть новый Рим». Такая чисто политическая мотивировка соборного постановления (имеющая характер уступки государственной власти) исключает какие бы то ни было церковные основания (к примеру, ссылку на апостольское происхождение данной кафедры, на особые заслуги ее епископов и т. д.).

«Ratio legis» (основание закона) состоит именно в предупреждении притязаний епископа столицы на расширение своей власти. Это видно из истории текста 3-го правила. Обратим внимание на подлинный текст канонов II Вселенского Собора, зафиксированный в греческом Понтийском сборнике (которым пользовался IV Вселенский Собор), и латинском сборнике Дионисия Малого. Там 3-е правило не было отдельным: оно составляло окончание 2-го правила этого Собора, и в общей нумерации правил в сборнике находилось на предпоследнем месте под № 105.

Отсюда следует, что 3-е правило необходимо толковать в контексте 2-го правила: оно имело целью подтвердить неприкосновенность прав провинциальных и диоцезальных епископов, и прежде всего — Фракийского диоцезального митрополита. Ведь его правам грозила опасность с двух сторон — со стороны архиепископа Александрийского (незаконно поставившего в Константинополь Максима Циника) и со стороны притязаний Константинопольского епископа, опирающегося на почетное положение епис­копа новой столицы. Итак, 2-е правило вообще запрещает диоцезальным епис­копам простирать свою власть за пределы своего диоцеза.

Далее 2-е правило перечисляет этих диоцезальных епископов (начиная с Александрийского): «…но по правилам Александрийский епископ да управляет церквами только Египетскими». Здесь констатируется незаконность поставления Максима Циника и подтверждение исключительного права Ираклийского митрополита, как главы Фракийского диоцеза, рукополагать Константинопольского епископа. Согласно толкованиям к 3-му правилу, почетное положение епископа столицы дает ему только привилегии чести, но не власти, каковая по прежнему должна принадлежать Ираклийскому митрополиту.

Угрозы нового раскола

Совершенно ошибочным является сообщение византийского историка Сократа Схоластика: дескать, при разделении соборами провинций между патриархами (не существовавшими в то время) Константинопольский епископ Нектарий якобы получил императорский город и Фракийские провинции.

Действительно, после II Вселенского Собора Константинопольские епис­копы вскоре получили власть (причем не только над Фракийским, но и над Асийским и Понтийским диоцезами). Однако это было сделано не на основании постановления какого-либо Вселенского Собора, а путем «via facti» (своеволия): благодаря умелому использованию своего положения столичных епископов и вмешательству государственной власти.

Отсюда вывод: нельзя усваивать Константинопольскому патриарху исключительное право инициативы во всей жизни Церкви. Усвоение инициативы одному первоиерарху предполагает лишение этого права всех остальных, которые, быть может, гораздо глубже, шире и правильнее понимают современные церковные нужды. Такие ошибки приведут лишь к застоям и нестроениям в церковной жизни.

Иногда инициатива в разрешении вопросов в церковной жизни могла принадлежать и другому первоиерарху. Это происходило в тех случаях, когда Константинопольские патриархи допускали догматические или канонические погрешности. Подобных примеров история Церкви знает немало.

Вспомнить хотя бы Константинопольского патриарха Нестория: когда он впал в ересь, инициативу его обличения взяли на себя другие патриархи — Антиохийской Церкви Иоанн и Александрийской святитель Кирилл. Борьбу против монофелитства Константинопольского патриарха Сергия взял на себя Александрийский патриарх святитель Иоанн Милостивый.

По инициативе Александрийского патриарха Никанора, патриархи Антиохийский и Иерусалимский осудили неканоническое поставление Константинопольским патриархом архимандрита Евгения опекуном над патриархом Никанором. Несколько позже, по инициативе патриарха Александрийского Нила, Антиохийский патриарх Иерофей и Иерусалимский патриарх Кирилл осудили не­каноническое вмешательство Константинопольского патриарха в дело избрания патриарха Александрийского.

Теория о некой исключительной компетенции Константинопольских патриархов грозит большой бедой Вселенскому Православию и может привести к катастрофическому расколу во всей Церкви Христовой.

Восточный папизм — детище византийского цезарепапизма. Сам по себе Константинопольский епископ не имел и не имеет никаких церковных оснований для своего возвышения над другими епископами: нет у него ни апос­тольского основания своей кафедры, ни славы непоколебимого столпа Православия.

Метки: , , , , ,

Pages: 1 2 3

Комментарии закрыты.