Добрый Пастырь. Иконография

Июнь 25th 2010 -

Иконы  здесь

Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец.
А наемник, не пастырь, которому овцы не свои, видит приходящего волка, и оставляет овец, и бежит; и волк расхищает овец, и разгоняет их.
А наемник бежит, потому что наемник, и нерадит об овцах.
Я есмь пастырь добрый; и знаю Моих, и Мои знают Меня.
Как Отец знает Меня, так и Я знаю Отца; и жизнь Мою полагаю за овец.
Есть у Меня и другие овцы, которые не сего двора, и тех надлежит Мне привести: и они услышат голос Мой, и будет одно стадо и один Пастырь.

(Ин.10:11-16 )

Данная литературная метафора стала источником для особого типа символического изображения Христа в виде безбородого юного пастуха с жезлом, окруженного пасущимися овцами, или же, согласно евангельской притче, — с заблудшей овцой, вскинутой на плечи (Лк.15:3-7). «Овца, несомая на плечах пастыря, символизирует христианина, находящегося в надежных руках Господа».

Пастырь обычно ребенок или безбородый юноша (согласно эллинистическому идеалу красоты), он имеет трость, посох или флейту (дудку) — традиционные пастушеские атрибуты, одет в короткую тунику, перепоясанную по чреслам, обычно с короткими волосами и правильными чертами лица. Обувь разнообразна, подчас изображен босиком. Изображение Христа как сильного и молодого юноши — намек на молодого Давида, до восцарения трудившегося пастухом, и сумевшего защитить свою паству от волков и других хищников (1Цар.17:34-36). Иногда присутствует пастушечья собака и кувшин с молоком.

Голова Пастыря часто обнажена, изредка встречается над нею монограмма имени Иисуса Христа, сияние, «альфа» и «омега». Нимб с тремя лучами в поздних изображениях подчеркивал отождествление пастыря с Иисусом. В качестве атрибута Доброго Пастыря иногда также изображалось знамя с крестом, прикрепленное к пастушескому посоху.

Самыми превосходными образцами являются мраморные статуэтки ранних веков христианства, выполненные мастерами, владевшими техникой классической античной скульптуры. Также встречается в рельефах на саркофагах. Иконописные изображения крайне редки.

Добрый Пастырь (греч. ὁ ποιμὴν ὁ καλὸς, ho poimen ho kalos, лат. pastor bonus) — символическое именование и изображение Иисуса Христа, заимствованное из Ветхого Завета и повторенное Христом в Новом Завете в аллегорическом описании своей роли учителя.

Раннехристианское искусство активно оперировало визуальными образами античной мифологии. Добрый пастырь адаптировал две старинные иконографии:

Гермес Криофор (Κριοφόρος, «несущий барана»)

Орфей Боуколос («пастух»), сидящий между очарованных пасущихся животных, иногда с барашком на коленях — римская эмблема филантропии.

Наиболее известное мозаическое изображение Доброго Пастыря в мавзолее Галлы Плацидии (Равенна, Италия), датируемое 440-ми годами, имеет влияние орфической темы. Более распространенные скульптурные композиции, включая мелкую пластику, напрямую повторяют позу Гермеса. «Сходство этого рода в иных случаях настолько значительно, что ставит исследователя в затруднительное положение: как отличить христианское изображение Доброго Пастыря от языческого?»

Идеологическое содержание

Для раннехристианского искусства изображение Иисуса в образе Доброго Пастыря имело особенное значение. Причины такого отношения кроются в осуждении изображений Бога и запреты на их создание, которые в большом количестве рассыпаны по библейскому тексту. Верующим потребовались века, размышления выдающихся Отцов Церкви и Соборные решения, чтобы выработать ту концепцию религиозного искусства, которую мы имеем по сей день (тем не менее, в VIII веке буквализм чтения библейского текста все же привел к эпохе иконоборчества, несколько раз повторявшейся и в последующие века).

А Добрый Пастырь по сути не являлся «портретом» Иисуса, а был аллегорическим изображением. Поэтому, наряду с ихтисом, он стал первым изображением Христа, пускай и символическим. (Кроме того, похожий на изображения языческих божеств, он был и безопасен в годы гонений, поскольку не содержал очевидной христианской тематики и не мог выдать владельца-тайного христианина). Одновременно в условиях гонения на христианство образ выражал идею особого покровительства избранным и проообразом грядущего Царства Божие.

Прот. А. Шмеман пишет: «Ранняя Церковь не знала иконы в её современном догматическом значении. Начало христианского искусства — живопись катакомб — носит символический характер (…) Оно склонно изображать не столько божество, сколько функцию божества. Добрый Пастырь саркофагов и катакомб не только не образ, но и не символ Христа; он — зрительное ознаменование той мысли, что Спаситель спасает».

Первые известные изображения Доброго Пастыря датируются II веком. К этому периоду относится его изображение в римских катакомбах (деталь росписи крипты Луцины в катакомбах святого Калликста, катакомбы Домитиллы). В 210 году н. э. Тертуллиан свидетельствовал, что видел изображение Доброго Пастыря на чашах для причастия и светильниках.

На тыльной стороне части стены над крещальной купелью часовни, построенной примерно в 250 году в Дура-Ефропос (современная Сирия), изображен Добрый Пастырь со своим стадом, а также с сосудом молока, а молоко, как пища овец, получаемая от Пастыря, в христианской символике имеет евхаристическое значение.

В Сусе (Тунис) существуют раннехристианские катакомбы, которые принято делить на три части, одна из них называется катакомбами Доброго Пастыря по его изображению, датирующемуся III—V веками. В катакомбах сейчас копия, оригинал — в Археологическом музее Суса.

На фреске IV в. из катакомбы Дженероза (Рим), вырытой под священной рощей братства Арвалов.

В римской катакомбе Домициллы

В стенописи катакомб Неаполя.

В период II—IV веков этот образ являлся чуть ли не единственным воплощением христианского Бога в человеческом облике. «Они встречаются во всех странах христианского мира. Видно, что христиане желали постоянно иметь это изображение перед своими глазами».

В IV веке, когда христианство превращается в государственную религию, происходит эволюция к бо́льшим средствам наглядной агитации (Кондаков пишет: «образы Доброго Пастыря, Орфея, Оранты симпатичны в своем нежном сентиментализме, но не могли быть моленными иконами»). Начинают складываться другие варианты иконографии. Тем не менее, Добрый Пастырь воспринимается ещё как наиболее чистый и правильный вариант изображения. Так, например, Евсевий Кесарийский, рассуждая о новой столице — Константинополе, основанной Константином Великим, считал, что христианские здания в городе император должен украсить именно изображениями Доброго Пастыря — то есть выполнять ту функцию, которая позже станет прерогативой, например, Пантократора.

Начиная с VI века иконография становится все более редкой. Постановлениями Пято-Шестого (Трулльского) собора в 692 г. аллегорические изображения Христа в православии были запрещены. В Византии, в числе прочих изображений Христа, в том числе и безбородых, они были уничтожены в эпоху иконоборчества (VIII в.). В новой волне искусства Иисус приобретает бороду.

Мотив исчезает полностью в Средневековье, чтобы вновь, с гораздо меньшей популярностью, вернуться в западноевропейском искусстве в XV—XVI вв. в убранстве церквей — скульптуре, витражах. В следующий период — XVII—XVIII века, он иногда встречается в комбинации с Божественной Пастушкой, и целиком исчезает в XIX веке. Известное произведение эпохи барокко — картина Мурильо, в XIX веке — Мюке.

Сюжет в иконописи крайне редок. Кроме того, он не содержится в ерминии, то есть скорее всего, не каноничен (текстов, подтверждающих каноничность для православия, обнаружить не удалось). Самые старые изображения относятся к XVIII веке и, скорее всего, проникли на Русь через Западную Украину, где тема проникла в униатскую иконопись под влиянием западноевропейской иконографии.

В церковном облачении: омофор «символизирует заблудшую овцу, которую евангельский добрый пастырь несет на своих плечах домой». А облаченный в него епископ изображает собой Христа Доброго Пастыря, который взял заблудшую овцу на плечи и отнес её к незаблудшим (то есть ангелам) в дом Отца Небесного.

Комментарии закрыты.