google-site-verification: google21d08411ff346180.html Святитель Иоанн Беверлийский, епископ Йоркский | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Святитель Иоанн Беверлийский, епископ Йоркский

Май 19th 2012 -

Святитель Иоанн Беверлийский, епископ Йоркский

Память 7/20 мая

Родился в Йоркшире, в местечке Гарфам (Гумберсайд); почил в Беверли, мая 721 года седьмого числа; канонизирован в 1037 году; память перенесения мощей — окт. 25.

Принял монашество и священный сан иерея в Кенте, пребывая в послушании у прп. Адриана (янв. 9) и свт. Феодора (сен. 19), вернувшись в Йорк стал иноком в обители Витби, под окормлением прп. Гильды (нояб. 17). Рукоположил во иерея прп. Беду Досточтимаго.

Чтения в англо-саксонской церкви: Прем. 10:1-14; Ин. 15:1-7.

«В начале царствования Альдфрида умер епископ Эта, преемником которого в Хагустальденской церкви стал святой муж по имени Иоанн1. О нем рассказывали много чудесного знавшие его, в особенности же преподобнейший и правдивейший Бертгун, когда-то его диакон, а ныне игумен монастыря, называемого Индеравуда, что значит “В лесу Дейры”2. Мы сочли подобающим сохранить память о некоторых из этих чудес.

Невдалеке от Хагустальденской церкви, примерно в полутора милях, находилось уединенное жилище, окруженное валом и редким лесом и отделенное от церкви рекой Тин (ныне Тайн). Там был климитерий3, посвященный святому Михаилу Архангелу, в котором человек Божий вместе с другими часто посвящал себя молитвам и чтению, когда представлялась возможность, а особенно в дни Великого поста. Однажды, когда он пребывал там в начале поста, он попросил своих спутников найти какого-нибудь бедняка, больного или нуждающегося, чтобы тот провел с ними эти дни, питаясь от их милости; таков был его постоянный обычай. В ближней деревне жил немой юноша, которого епископ знал и часто подавал ему милостыню, но никогда не мог добиться от него ни единого слова. Кроме того, на голове его было столько парши и перхоти, что на макушке не росли волосы, кроме нескольких пробившихся по краям слипшихся прядей. Епископ велел привести этого юношу и выстроить для него близ жилища хижину, где он мог бы жить и питаться. На второе воскресенье поста он призвал бедняка к себе и велел ему высунуть язык. Потом он взял его за подбородок и начертал на его языке знак святого креста; после этого он попросил его спрятать язык и сказать что-нибудь. “Скажи что-нибудь, — настаивал он, — скажи “ге” (на языке англов это слово означает утверждение и согласие, то есть “да”4). Юноша тут же сказал то, что просил епископ, и узы, сковывавшие его язык, развязались. Тогда епископ добавил названия букв; “скажи «а»”, — попросил он, и юноша сказал; “скажи «бэ»”, — сказал и это. Когда он повторил за епископом названия всех букв, тот перешел к слогам и словам и велел юноше повторить и их. Тот повторил их все, одно за другим, и тогда епископ научил его произносить длинные фразы. После этого те, кто был там, рассказывали, что юноша говорил день и ночь, пока мог бодрствовать, и поведал им все свои сокровенные мысли и желания, чего никогда не делал прежде. Он был как тот хромой, который, будучи исцелен апостолами Петром и Иоанном, начал ходить и вошел с ними в храм, ходя и скача, и хваля Бога (Деян. 3:2 — 8.), и радуясь хождению, которого он столь долго был лишен. Епископ с ним вместе радовался его исцелению и велел лекарю вылечить его запаршивевшую голову. Тот сделал, как было сказано, и с помощью благословений и молитв епископа кожа юноши исцелилась, и голова его густо поросла волосами. Так он обрел приятный вид, ясную речь и прекрасные вьющиеся волосы, хотя прежде был уродлив, убог и нем. Радуясь своему возрожденному здоровью, он предпочел отправиться домой, хотя епископ предлагал ему остаться в собственном его доме.

III. Бертгун поведал и о другом чуде, сотворенном епископом. Когда преподобный Вилфрид после долгого изгнания вновь стал епископом Хагустальденской церкви5, упомянутый Иоанн после смерти Бозы, мужа великой святости и смирения, стал вместо него епископом Эборака. Однажды он по какой-то надобности отправился в женский монастырь в месте, именуемом Ветадун, где игуменией тогда была Херебурга. “После нашего прибытия, — рассказывал он, — сестры радостно встретили нас, а игумения поведала, что одна из монахинь, собственная ее дочь по плоти, поражена тяжким недугом. Недавно ей пускали кровь из руки, и, еще не излечившись, она начала вдруг испытывать острую боль, которая все возрастала. Раненая рука так распухла, что ее с трудом можно было обхватить двумя руками; девушка все время лежала в постели и вот-вот должна была умереть от жестокой боли. Игумения попросила епископа навестить ее и благословить, веря в то, что от его благословения или прикосновения состояние больной сразу улучшится. Тогда он спросил, когда девушке пускали кровь, и, услышав, что это случилось в четвертый день луны, воскликнул: ”По глупости и невежеству вы пускали ей кровь в четвертый день луны; я помню, как блаженной памяти архиепископ Феодор говорил, что очень опасно пускать кровь больному, когда луна бледна и океанский прилив нарастает. Что теперь я могу сделать для этой девушки, когда она на краю смерти?” Но игумения начала еще настойчивее умолять его помочь дочери, которую она очень любила и собиралась сделать своей преемницей; наконец она упросила его навестить больную. Взяв меня с собой, он пошел туда, где лежала девушка, страдающая, как я уже говорил, от жестокой боли в руке, которая так распухла, что ее нельзя было согнуть в локте. Он встал рядом, прочел над ней молитву, благословил ее и вышел. После, когда мы в урочный час сели за стол, кто-то вошел и позвал меня, сказав: ”Квенбурга, — так звали ту девушку, — просит тебя немедля прийти к ней”. Я так и сделал и нашел ее куда более бодрой и явно выздоравливающей. Когда я сел, она спросила: ”Могут нам принести попить?” Я ответил: ”Конечно, и я очень рад тому, что ты хочешь пить”. Принесли сосуд, и когда мы оба попили, она сказала мне: ”Когда епископ помолился за меня, благословил меня и вышел, я сразу же почувствовала себя лучше, и хотя я еще полностью не оправилась, боль покинула мою руку, где она была сильнее всего, и все мое тело, словно епископ забрал ее с собой, хотя опухоль еще осталась”. После нашего отъезда ужасающая опухоль пропала вслед за болью, и девушка, избавленная от страданий и смерти, вознесла хвалы своему Создателю и Господу вместе с другими Его слугами, жившими там”.

IV. Игумен Бертгун рассказывал также еще об одном чуде упомянутого предстоятеля, немногим отличающемся от предыдущего. Он сказал: ”Невдалеке от нашей обители, менее чем в двух милях, стоял дом некоего комита6 по имени Пух, жена которого в течение сорока дней страдала от тяжкой болезни, и уже три недели ее не могли даже вынести из комнаты, где она лежала. В то время комит призвал человека Божьего освятить церковь и после освящения пригласил его пообедать к себе домой. Епископ отказался, сказав, что должен вернуться в расположенный неподалеку монастырь. Но комит стал настаивать и пообещал, что раздаст милостыню бедным, если только епископ согласится войти в его дом и разделить с ним трапезу. Я присоединился к нему и тоже пообещал пожертвовать на благо бедных, если епископ пообедает в доме комита и благословит его. Нескоро и с трудом мы уговорили его и пошли обедать. Епископ же послал одного из пришедших с нами братьев за святой водой, которой он освящал церковь, и велел отнести ее больной женщине. Он также приказал дать ей выпить немного воды, а остатком омыть то место, где боль была сильнее всего. Когда это было сделано, женщина тотчас встала исцеленной и не только избавилась от своей долгой болезни, но и вновь обрела давно оставившую ее силу; она поднесла чашу епископу и всем нам и обносила нас питьем, пока обед не кончился. В этом она уподобилась теще блаженного Петра, которая лежала в горячке, но встала и служила им, восстановив свои здоровье и силу касаньем руки Господней”.

V. В другой раз комит по имени Адди также позвал его освятить церковь. Когда он закончил свое дело, комит попросил его войти в дом и навестить одного из слуг, который лежал тяжело больной, так, что из членов его ушла вся сила, и он вот-вот должен был умереть. Уже был сделан гроб, чтобы его похоронить. Комит со слезами просил его пойти и помолиться за слугу, о жизни которого он весьма беспокоился; он верил, что если епископ возложит на больного руки и благословит его, тот скоро исцелится. Епископ пошел и обнаружил его на краю смерти, в окружении плачущих родных, с лежащим рядом гробом, в котором его должны были похоронить. Он прочитал молитву, благословил его и вышел, добавив обычные слова утешения: ”Выздоравливай скорее”. Позже, когда они сидели за столом, юноша послал за хозяином и попросил вина, так как захотел пить. Хозяин очень обрадовался тому, что его слуга может пить, и послал ему чашу вина с благословением епископа. Тот выпил и, стряхнув сонливость и слабость, встал, оделся, вышел из комнаты и пошел поблагодарить епископа и его спутников, сказав, что был бы рад поесть и выпить с ними7. Они пригласили его отобедать с ними и порадовались его выздоровлению; он сел за стол, ел, пил и веселился вместе со всеми прочими гостями. После этого он прожил еще много лет, наслаждаясь отменным здоровьем, полностью восстановленным. Хотя сам игумен не присутствовал при этом чуде, ему подробно рассказали об этом бывшие там.

VI. Не могу я обойти молчанием и чудо, о котором рассказал служитель Христов Херебальд, с которым это чудо и совершилось. В то время он был одним из клириков епископа, теперь же в звании игумена управляет монастырем в устье реки Тин. “Живя с ним, — говорил он, — и хорошо изучив его образ жизни, я увидел, что он во всем достоин епископского сана, насколько может судить человек; я также понял по опыту других и особенно по собственному, как велики его заслуги в глазах Того, кто зрит сердцем, поскольку именно его молитвами и благословениями я, так сказать, был возвращен из пределов смерти на путь жизни. В ранней юности я жил рядом с ним и занимался изучением писаний и пением псалмов, хотя душа моя еще не отвлеклась всецело от удовольствий юности. Однажды, когда мы путешествовали вместе с ним, мы выехали на ровную и сухую дорогу, подходящую для того, чтобы пустить наших коней вскачь. Бывшие с епископом юноши, в основном миряне, стали просить его позволить им устроить конное состязание8. Сперва он отказывался, считая это праздным занятием, но в конце концов уступил их общему настоянию и сказал:”Делайте как хотите, но не позволяйте Херебальду состязаться с вами”. Однако я стал просить его отпустить меня с ними, поскольку был уверен в силах прекрасного коня, которого он сам дал мне; но я не мог добиться его согласия.

Мы с епископом смотрели, как кони скачут туда и обратно по дороге; наконец дух гордыни обуял меня, и я не смог удержаться; невзирая на его запрещение, я устремился к состязавшимся и поскакал рядом с ними. Я услышал, как сзади он сказал со вздохом: ”О, как мне жаль, что ты так скачешь!” Но я вновь не послушался, и вскоре мой норовистый конь перескочил выбоину в дороге, я упал и лишился всех чувств и способности двигаться, как будто умер. Оказалось, что в том месте на дороге лежал камень, прикрытый тонким слоем земли; больше камней не было на всем поле. Получилось ли это случайно или по Божьему промыслу, чтобы наказать меня за непослушание, но я ударился о него головой и рукой, которой заслонился, когда падал. Мой большой палец сломался, а череп треснул, и я, как уже сказано, лежал подобно мертвецу. Поскольку меня нельзя было нести, надо мной разбили шатер, и в нем я пролежал от часа пополудни, когда это случилось, до самого вечера, когда я немного ожил и мои спутники отвезли меня домой. Всю ночь я пролежал бессловесный, и иногда меня рвало кровью, поскольку при падении я отшиб себе внутренности. Епископ был весьма опечален случившимся со мной, поскольку испытывал ко мне особую привязанность. В ту ночь он не пошел спать к клирикам, как обычно, но бодрствовал и, как я полагаю, молил Господа о моем выздоровлении. Рано утром он пришел ко мне, прочел надо мной молитву и позвал меня по имени. Я проснулся, как мне показалось, от тяжелого сна, и он спросил, знаю ли я, кто говорит со мной. Я открыл глаза и сказал: ”Да, это ты, мой возлюбленный предстоятель”. “Будешь ли ты жить?” — спросил он, и я ответил: ”Буду, благодаря твоим молитвам и если того захочет Господь”. Возложив руку мне на голову со словами благословения, он вернулся к своей молитве; когда он вскоре вновь пришел ко мне, я уже сидел и мог говорить. Побуждаемый, как вскоре выяснилось, Божьим промыслом, он начал спрашивать, уверен ли я в том, что был крещен. Я сказал, что знаю наверняка, что меня омыли в водах крещения во оставление грехов, и даже назвал имя священника, крестившего меня. Епископ сказал: ”Если тебя крестил он, то ты крещен неправильно, поскольку он, когда принимал сан, обладал таким неповоротливым умом, что не мог научиться проповедовать или же крестить; поэтому я велел ему не совершать этот обряд, чтобы он не исполнил его неверно”. Сказав так, он взялся просвещать меня; когда он сделал это и изгнал из меня зло, я сразу почувствовал себя лучше. Потом он позвал врача и велел осмотреть и перевязать мой разбитый череп. После его благословения мне стало еще лучше, и на следующий день я сел на своего коня и поехал с ним дальше; очень скоро я окончательно исцелился и после этого омылся в воде жизни”.

Он был епископом тридцать три года, а потом отошел в Небесное Царство и был похоронен в капелле святого Петра в его монастыре, называемом “В лесу Дейры”, в год от воплощения Господа 721-й. Когда по причине старости он не мог уже исполнять обязанности епископа, он посвятил в епископы Эборакской церкви своего священника Вилфрида и удалился в монастырь, где и провел остаток своей угодной Богу жизни.»
После смерти на могиле святителя происходили чудеса. В 937 король блж. Этельстан, посетил его могилу и обратился к нему с молитвой о помощи, а на погребение возложил свой боевой стяг. Это было перед знаменитой битвой при Брунанбуре, известной по посвященной ей поэме. В 1037 году папа Венедикт IX, канонизировал святого, а архиепископ Эборакский Альфрик, пперенес его мощи в дорогостоющую раку.

Во время вторжения норман произошло чудо, вызвавшее еще большее почитание святителя в народе, когда один из норманских грабителей, желая догнать скрывшегося от него в храме святителя саксонского старика с золотым обручьем, верхом ворвался в храм. Невидимой силой он был низвержен с лошади и более не поднялся. К святому Иоанну стали обращаться за помощью от насилия. Около 1066 года Фолькард написал житие святителя.

А после отделения Римского папства, мощи святителя брали в битвы, например его знамя было присовокуплено знамени Торстейна, во время знаменитой Битвы Знамен 1138 года. После этого его брали в бой английские короли Эдуард I, Эдуард II, Эдуард III и Генрих IV. Генрих V приписал свою победу под Агинкуром святителю, поскольку она произошла в день памяти перенесения его мощей 25 октября, и непосредственно в день битвы из мощей истекло масло и кровь. После чего приехал на поклонения в Минстер с супругою и большими дарами, а празднование святителю было установленно для всех церквей в Англии. Есть некоторые утверждения, что тогда же король тайком увез мощи святителя. В 1738 году, при смене пола в храме были ископаны некие мощи, которые были положены на тоже место и покрыты мраморным надгробием, по образ надгробий бывших в этом нефе церкви. Над ним, на сверху было надписано «Reliquas beati Johanis Beverlacenic his undicat.», а на самой плите написали следующее

"ЗДЕСЬ ЛЕЖИТ
ТЕЛО СВЯТОГО ИОАННА БВЕРЛИЙСКОГО
ОСНОВАТЕЛЯ СЕГО ХРАМА
ЕПИСКОПА ГЕКСЕМСКОГО 687-705 по РХ
ЕПИСКОПА ЭБОРАКСКОГО 705-718 по РХ
ОН РОДИЛСЯ ГАРФАМЕ
И ПОЧИЛ В БЕВЕРЛИ
В 721 по РХ.

Примечание:
1. Свт. Иоанн был епископом Хексема с 687 г. В 705 — 721 гг. он был епископом Йорка.
2. монастырь Беверли возле одноименного города в Йоркшире.
3. Климитерий (clymiterium) — редкое слово, обозначающее уединенную молельню. В англосаксонском переводе IХ в. — geboedus (молельня). По мнению Б. Колгрейва, это место находилось в селении Уорден, где до сих пор сохранился храм, посвященный Михаилу Архангелу.
4. Англосаксонское gae означало “да”; от него произошло совр. англ. yes.
5. Это изгнание свт. Вилфрида после очередной ссоры с королем длилось с 691 до 709 г.
6. то есть воина, но не простого, а дворянина.
7. Вся эта история говорит о значительной победе Христианской проповеди среди недавнишних язычников-германцев — о достаточно мягком обращении со слугами (домашними рабами) в англосаксонском обществе. Обычно они были членами семьи и, нередко, по завещанию могли получить свободу или даже долю наследства.
8. В оригинале cursu maiore equos suos inuicem probare (потягаться друг с другом в скорости их коней). Конные состязания были популярны у англосаксов еще в языческое время.

Оставьте комментарий!