google-site-verification: google21d08411ff346180.html Преподобный Корнилий Крыпецкий | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Преподобный Корнилий Крыпецкий

Январь 9th 2016 -

Преподобный Корнилий Крыпецкий

Память: 28 декабря/ 10 января — день блаженного преставления святого и 9 июля/ 22 июля — день обретения честных его мощей.

Преподобный Корнилий жил в Крыпецком монастыре в конце 19 — начале 20 века. Умер в 1903 году.

Имя его стало известно многим в связи с его примечательным завещанием — пророчеством о своём погребении «головой на север». Слова Корнилия — «и будет это на бедствие России» — вызвали интерес к его личности.

Корнилий утверждал, что бедствия России окончатся, как только тело будет предано земле по чину православной Церкви, т. е. лицом на восток.

Он родился в деревне Великое Село, расположенной в 7 км от Пскова. О его детстве сохранилось мало сведений. Но известно, что Лука (мирское имя Корнилия) с 3 лет был наделён удивительным даром прозорливости. А будучи десятилетним мальчиком, видел то, что происходило в ближайшей деревне, знал то, что произойдёт в ближайшие дни.

Уже в дет­стве Лу­ка от­ли­чал­ся бла­го­че­сти­ем. Лю­бил по­се­щать Бо­жий храм. Бу­дучи пас­ту­хом, он ча­сто остав­лял свое ста­до на во­лю Бо­жию, а сам ухо­дил к цер­ков­ной служ­бе, и ста­до его не раз­бе­га­лось.

– Сам Бог пас его ко­ро­ву­шек, – го­во­рил псков­ский юро­ди­вый бо­ля­щий Мат­фей.

– Лу­ка отро­ду был по­лу­сле­пой. Он не был обу­чен гра­мо­те, и ко­гда я как-то сду­ру по­ста­вил ему это на вид, – рас­ска­зы­ва­ет Ва­си­лий Гра­фов, – отец Кор­ни­лий на это толь­ко крот­ко от­ве­тил: «Что пти­цы го­во­рят, я и то знаю...».

В Кры­пец­кий мо­на­стырь Лу­ка при­шел в ран­ней мо­ло­до­сти, где и был по­стри­жен в мо­на­ше­ство с име­нем Кор­ни­лий. В оби­те­ли пре­по­доб­но­го Сав­вы мо­нах Кор­ни­лий нес по­слу­ша­ние по сбо­ру по­жерт­во­ва­ний на мо­на­стырь. Од­но вре­мя был го­стин­ни­ком. Слу­ча­лось так, и в этом по­зна­ет­ся осо­бое Бо­жие по­пусти­тель­ство, что бра­тия недо­по­ни­ма­ла от­ца Кор­ни­лия. Он в сво­ем по­ве­де­нии ско­рее по­хо­дил на без­за­щит­но­го ре­бен­ка, чем на взрос­ло­го сте­пен­но­го че­ло­ве­ка. Его от­кры­то недо­люб­ли­ва­ли, его стес­ня­ли, ему да­же за­ви­до­ва­ли, ибо у бла­жен­но­го Кор­ни­лия бы­ло мно­го по­чи­та­те­лей. У стар­ца Кор­ни­лия ни­ко­гда не бы­ло от­дель­ной ке­ллии. Со­би­рая по­жерт­во­ва­ния на мо­на­стырь, мо­нах Кор­ни­лий от­ли­чал­ся уди­ви­тель­ной чест­но­стью, бо­ял­ся ко­пей­ку на се­бя из­рас­хо­до­вать, хо­тя ча­сто в том бы­ла ост­рая нуж­да («хо­тя бы хле­ба ку­пить»). Он обыч­но тер­пе­ли­во ждал, ко­гда кто-ни­будь пред­ло­жит по­есть.
Пре­по­доб­ный Кор­ни­лий от­ли­чал­ся ве­ли­кой лю­бо­вью к лю­дям, всех при­хо­дя­щих к нему чем-ни­будь да уго­щал. «Де­туш­ки мои...» – обыч­но го­во­рил он тем, кто его по­се­щал. Лю­би­мым из­ре­че­ни­ем стар­ца бы­ло: «Дру­го­му по­же­ла­ешь – се­бе по­лу­чишь!» Со­би­рая на мо­на­стырь, мо­нах Кор­ни­лий обык­но­вен­но со­би­рал боль­ше всех. Но и спо­со­бы сбо­ра у него бы­ли осо­бен­ные.

«Бы­ва­ло, при­дет на Та­лаб­ские ост­ро­ва, – рас­ска­зы­ва­ла его од­но­сель­чан­ка Ан­на Фе­до­ро­ва, – ся­дет в ка­кой-ни­будь из­бе под ико­ной, начнет мо­лить­ся, по­ми­нать усоп­ших, всех по­мянет, и от­ку­да он знал име­на? Ну, ры­ба­ки и несут ему снет­ки в бла­го­дар­ность. Ему и хо­дить не на­до...»

Ча­сто отец Кор­ни­лий брал ру­ку при­хо­дя­ще­го к нему, ощу­пы­вал ее и, как буд­то га­дая, на­чи­нал го­во­рить «на поль­зу», пред­ска­зы­вал «и смерть, и бо­гат­ство, и сча­стье, и го­ре...»

– А мне, – сви­де­тель­ству­ет Ва­си­лии Гра­фов, – отец Кор­ни­лий го­во­рил: «За ру­ку бе­ру для от­во­да… Я ведь и так знаю...»

Бла­жен­ный Кор­ни­лий имел уди­ви­тель­но про­стой нрав. «И с пья­ни­ца­ми по­си­дит, бы­ва­ло, – вспо­ми­на­ет Ва­си­лий Гра­фов, – ни­ко­го не осу­дит. Ко всем был очень ра­ду­шен».

Мо­нах Кор­ни­лий, же­лая скрыть от бра­тии и дру­гих лю­дей свои доб­ро­де­те­ли, ко­и­ми его на­де­лил Гос­подь, при­нял на се­бя труд­ней­ший по­двиг юрод­ства во Хри­сте. Вот, на­при­мер, как отец Кор­ни­лий пред­ска­зал смерть од­но­го сво­е­го од­но­сель­ча­ни­на С., за­ни­мав­ше­го­ся из­во­зом. Од­на­жды С. вез от­ца Кор­ни­лия ку­да-то, а тот в пу­ти три­жды вы­ва­ли­вал­ся из са­ней в глу­бо­кий снег. Непо­нят­но бы­ло С., к че­му это Кор­ни­лий ва­ля­ет­ся, и о сво­ем недо­уме­нии рас­ска­зал он сво­им до­маш­ним. Но про­шло несколь­ко дней, и С., воз­вра­ща­ясь в нетрез­вом со­сто­я­нии из го­ро­да, вы­пал сам из са­ней и за­мерз в от­кры­том по­ле.

Ан­на Фе­до­ро­ва, кре­стьян­ка из де­рев­ни Ве­ли­кое Се­ло, од­но­сель­чан­ка от­ца Кор­ни­лия, рас­ска­зы­ва­ла:

– Ча­сто отец Кор­ни­лий де­лал вид, что он яко­бы пьян. При всех ша­тал­ся. Раз он та­кое при мо­ем му­же Ва­си­лии со­тво­рил. Си­де­ли мы у него в ке­ллии. А тут уда­ри­ли к ве­черне. Отец Кор­ни­лий вы­шел вме­сте с мо­им му­жем и, идя в цер­ковь, стал силь­но сам ша­тать­ся и его рас­ка­чи­вать. Пья­ные, да и толь­ко, а они ни­че­го не про­бо­ва­ли...

Ва­си­лию же Гра­фо­ву го­во­рил-де­лил­ся:

– Мне ви­но пить, что на крест ид­ти...

Тот же уче­ник стар­ца, го­во­ря о необы­чай­ном тер­пе­нии и сми­ре­нии от­ца Кор­ни­лия, вспо­ми­нал: «Был без­дна сми­ре­ния и все тер­пел. Скры­вал се­бя».

Ан­на Фе­до­ро­ва рас­ска­зы­ва­ла о стар­це дру­гой та­кой слу­чай:

– Од­на­жды бы­ли мы с му­жем у от­ца Кор­ни­лия. Бы­ли там и бра­тья мо­е­го му­жа. Вы­шло как-то, что бра­тья пред­ло­жи­ли мо­е­му Ва­си­лию по­ко­лоть дров для стар­ца. Ва­си­лий сра­зу со­гла­сил­ся. Вме­сте с ним по­шел и отец Кор­ни­лий. А то­пор-то у них один. Ва­си­лий взял то­пор и стал ко­лоть. Да труд­но ему, дро­ва пло­хие. А отец Кор­ни­лий взял в ру­ки ка­мень и стал кам­нем ко­лоть дро­ва, да так лег­ко, что Ва­си­лий-то мой толь­ко ди­ву ди­вил­ся. «Дей­стви­тель­но, — го­во­рит он мне по­том, — бла­го­дать по­лу­че­на у от­ца Кор­ни­лия...»

Имел ста­рец и дар дерз­но­вен­ной мо­лит­вы у Гос­по­да. Кре­стьян­ка Усти­ния из де­рев­ни Ве­ли­кое Се­ло по­ве­да­ла, как бла­жен­ный мо­нах Кор­ни­лий ис­це­лил сле­пую де­воч­ку. «Взял он ее за руч­ку и по­вел на озе­ро, омыв ей гла­за из озе­ра во­дою, бла­жен­ный ста­рец ска­зал:

– Это свя­тая во­да!

Наутро про­зрев­шая от­ро­ко­ви­ца от­слу­жи­ла мо­ле­бен пре­по­доб­но­му Сав­ве Кры­пец­ко­му и уже здо­ро­вой вер­ну­лась до­мой».

Иеро­мо­нах Кры­пец­ко­го мо­на­сты­ря Иули­ан рас­ска­зы­вал от­цу Ам­фи­ло­хию (Его­ро­ву) о том, как по мо­лит­вам от­ца Кор­ни­лия Кры­пец­кий мо­на­стырь был спа­сен от сти­хий­но­го бед­ствия.
«Я был то­гда еще мо­ло­дым по­слуш­ни­ком – по­но­ма­рем. По­мо­гал из­ред­ка и от­цу Кор­ни­лию. То ке­ллию при­ве­ду в по­ря­док, то дро­вец при­не­су. Од­на­жды отец Кор­ни­лий ска­зал мне:

– Ива­нуш­ка, в та­кой-то день (день на­зна­чил ров­но через две неде­ли!), ко­гда от­зво­нишь к ве­черне и по­дашь на «Гос­по­ди воз­звах…» ка­ди­ло, сра­зу же при­хо­ди ко мне.

Ко­гда на­сту­пил на­зна­чен­ный день, я по обы­чаю от­зво­нил к ве­черне. Ко­гда сто­ял на ко­ло­кольне, об­ра­тил вни­ма­ние на гро­зо­вую ту­чу, что по­вис­ла над Пско­вом. По­дав ка­ди­ло на «Гос­по­ди воз­звах…», вы­шел из хра­ма. По пу­ти к от­цу Кор­ни­лию уви­дел, что гро­зо­вая ту­ча по­кры­ла уже мо­на­стырь. От­ца Кор­ни­лия на­шел в сво­ей ке­ллии на мо­лит­ве в пол­ном мо­на­ше­ском оде­я­нии. Об­ра­тясь ко мне, отец Кор­ни­лий про­мол­вил:

– За гре­хи на­ши хо­чет на­ка­зать нас Гос­подь. Ста­но­вись вме­сте со мной и бу­дем мо­лить­ся, да по­ми­лу­ет Гос­подь на­шу оби­тель.

И мы ста­ли мо­лить­ся. Страш­ный рас­кат гро­мо­во­го уда­ра за­ста­вил нас вздрог­нуть. В пер­вый мо­мент нам по­ка­за­лось, что все в мо­на­сты­ре раз­ру­ши­лось. Отец Кор­ни­лий, пре­рвав мо­лит­ву, ска­зал:

– Сла­ва Бо­гу! Гос­подь по­ми­ло­вал наш мо­на­стырь. Схо­ди-ка, Ива­нуш­ка, на скот­ный двор. По­смот­ри, что там та­кое слу­чи­лось...

На скот­ном дво­ре я уви­дел, что пять гро­мад­ных бе­рез уда­ром мол­нии бы­ли рас­щеп­ле­ны в мел­кие ще­пы. Я сра­зу же вер­нул­ся к от­цу Кор­ни­лию и рас­ска­зал ему о ви­ден­ном.

– Этот удар был на­прав­лен на мо­на­стырь, но ра­ди на­ших мо­литв Гос­подь по­ми­ло­вал на­шу оби­тель, – ти­хо про­мол­вил отец Кор­ни­лий».

Од­на­жды бла­жен­ный Кор­ни­лий пре­ду­пре­ждал бра­тию мо­на­сты­ря об уни­что­же­нии мо­на­стыр­ско­го иму­ще­ства во вре­мя сти­хии: «Бу­дет у вас несча­стье: мол­ния разо­бьет мо­на­стыр­ский по­греб». Мо­на­хи на его сло­ва лишь толь­ко рас­сме­я­лись, но вско­ре во вре­мя гро­зы уда­ром мол­нии по­греб дей­стви­тель­но был раз­бит, по­сле че­го всем ста­ло не до сме­ха.

Отец Кор­ни­лий вы­со­ко чтил па­мять свя­то­го про­ро­ка Бо­жия Илии. При­хо­дя­щих к нему он по­буж­дал мо­лить­ся это­му вет­хо­за­вет­но­му пра­вед­ни­ку. «А то пло­хо бу­дет», – до­бав­лял ста­рец. Этот за­вет бла­жен­но­го Кор­ни­лия свя­то со­хра­ня­ет­ся в Пско­ве до сих пор. По­это­му по­чи­та­те­ли па­мя­ти псков­ских бла­жен­ных все­гда в день слу­же­ния па­ни­хи­ды в их па­мять за­ка­зы­ва­ют мо­ле­бен про­ро­ку Бо­жию Илии и свя­то­му Иоан­ну Бо­го­сло­ву.

Pages: 1 2

Комментарии закрыты.