google-site-verification: google21d08411ff346180.html Митрополит Павел, Тобольский святитель | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Митрополит Павел, Тобольский святитель

Ноябрь 16th 2014 -

Митрополит Павел, Тобольский святитель

Память: 4/17 ноября, в Соборах Галицких, Киевских и Сибирских святых

Митрополит Павел, в миру Петр Конюскевич, родился в 1705 году в городе Самбаре, в Червонной Руси (Галиции).

Отец его дал сыну образование в местном училище. Петру хотелось продол­жить учебу, и он отправился в Киев, где поступил в Киево-Братскую академию. Учился юноша прекрасно. Еще обращала на себя внимание и его замечательная кротость, которая, однако, соединялась в нем с большой твердостью. Окончив курс, он был оставлен при академии учителем пиитики (поэтики).

Благочестивый, тихий, любивший богослужение и церковное дело, он всегда чувствовал влечение к монашеству и на 28 году принял иночество.

В звании иеромонаха Петр в качестве эконома сопровождал настоятеля Лавры в Санкт-Петербург. В Киев вернуться ему тогда не пришлось. Он был послан в Москву на видную долж­ность проповедника при Московской славяно-греко-латинской академии.

Служа в Москве, он выделялся как способностями и даром красноречия, так настойчивостью в труде и строгостью жизни. Через два года он был назначен архимандритом Новгородского Юрьева монастыря, где подвизался пятнадцать лет и воздвиг много построек. 5 мая 1758 года архимандрит Павел был рукоположен в епис­копа и назначен митрополитом Тобольским и всея Сибири.
Более полугода добирался он до Тобольска и в морозный день 20 ноября прибыл к месту новых, теперь уже святительских, трудов. Проведя ночь в Знаменском монастыре, наутро он обла­чился в летней церкви монастыря и торжественным ходом по­шел в город. У городских ворот он отслужил молебен и просле­довал в летний Успенский собор, где отслужил обедню. Так пер­вым же своим ревностным служением он показал, как мало он себя щадит в том, что считает своим долгом — служении Богу.

Ко времени начала служения святителя Павла в Сибири дела в Тобольской епархии пришли в некоторый упадок. Прежде всего преосвященный обратил внимание на состояние образования мест­ного духовенства. Тобольская семинария, бывшая совсем недавно центром духовного образования Сибири, утратила свои позиции, лишившись основного предмета всего цикла богословских наук — «Богословия». Открыв богословский класс, митрополит сам наблю­дал за преподаванием этого предмета. Для укрепления преподава­тельского состава семинарии на замещение учительских должнос­тей им были вызваны из Киева три ученых монаха.
Строительство деревянных храмов, безусловно временная мера по обустройству жизни первых русских поселенцев в Сибири, обнаружила свои явные недостатки. Время и пожары своди­ли на нет все усилия предшественников святителя. Павла к благоукрашению Сибири. Митрополит открыл несколько новых приходов. При нем в Тобольске и других местах было воздвигну­то около двадцати каменных храмов.

Та требовательность, с которой он относился к себе и кото­рую он продемонстрировал еще при своем вступлении в управ­ление епархией, была направлена на исправление части духовен­ства. Провинившихся он вызывал в архиерейский дом и монас­тыри, приказывая употреблять их на самую черную работу. Од­нако эта черта его характера покрывалась сострадательностью к нуждающимся, вдовам, сиротам.

Борьба с раскольниками по-прежнему оставалась важной за­ботой сибирских архипастырей. Для обращения раскольников святитель Павел назначил двух миссионеров.

При святителе Павле в Иркутске в 1764 году были обретены мощи святителя Иннокентия, преставившегося в 1731 году. Но это событие оказалось в жизни митрополита последней радо­стью, которую он мог разделить со своею паствой. Для него на­стал период тяжелых испытаний, вызванных его смелым посла­нием Синоду относительно той участи, на которую была обрече­на жизнь епархии после известных указов императрицы Екате­рины II о секуляризации церковной жизни, подрыва русского православного монашества. Суммы, назначенные казною на со­держание архиерейского дома и монастырей, оказались недоста­точными, а многие сибирские обители просто подлежали разоре­нию, и дело, которому так ревновал святитель, дело служения Богу, попиралось. Зная, кто пытается противостоять Богу, прет освященный не побоялся открыто выступить с обличением зла. Свое мнение в письме Синоду он изложил в резкой форме.

Об атмосфере в Синоде той поры можно судить хотя бы по тем предложениям, которые готовил обер-прокурор И. И. Мелиссино, предлагавший «в рассуждение Св. Писания ослабить и сократить посты...», очистить Церковь от «...притворных чудес и суеверий касательно мощей и икон...», поручив это дело комиссии «из разных не ослепленных предрассудками особ...», сокра­тить «...продолжительные церковные обряды...», прекратить со­держание монахам, которые «великого кошта стоют, не принося пользы...», «разрешить духовенству ношение более приличного платья» и так далее. Дополнить картину может фраза, которой любил щеголять на людях преемник Мелиссино на посту обер-прокурора П. Чебышев: «Да никакого Бога нет!»

Естественно, что по получении письма от преосвященного Павла в Синоде возникло дело. 22 июня 1767 года состоялось за­седание Синода, на котором Новгородский митрополит Димитрий Сеченов объявил повеление императрицы о вызове Тоболь­ского митрополита Павла в Москву.

Предание сохранило рассказ о том, что накануне этого засе­дания во сне митрополиту Димитрию явился митрополит Павел и с гневом произнес на латинском языке следующее: «Некогда отцы наши, и в числе их некоторые святые, даровали Церкви разные земные удобства и неприкосновенность тех пожертвований утвердили заклятиями. И я, человек грешный, недостойный епископ Церкви Христовой, не своими устами, но устами отцов моих, проклинаю тебя, предателя церковных имуществ, и пред­рекаю тебе нежданную смерть!».

Дважды- посылались митрополиту Павлу указы с требованием явиться на ожидавшее его судилище, но тщетно, владыка оста­вался в Тобольске, продолжая управлять епархией как ни в чем не бывало. Было послано и третье письмо, уже на имя тоболь­ского губернатора, с требованием подтвердить митрополиту мо­наршую волю прибыть в Москву, дав на сборы неделю. В про­тивном случае губернатору предписывалось «онаго преосвященнаго выслать из Тобольска без всяких отговорок». Однако это письмо опоздало.

11 января 1768 года митрополит Павел сам выехал в Москву и, прибыв туда 2 апреля, подал просьбу об увольнении от епар­хии и о разрешении поселиться в Киево-Печерской Лавре «на обещание». Священный Синод своим решением лишил митропо­лита Павла архиерейского сана, однако императрица не утверди­ла это решение.

Странным, неожиданным и совсем не в духе Екатерины, бо­ровшейся с «церковными реакционерами», может показаться ее покровительство митрополиту Павлу, особенно если учесть, что в то же самое время другой митрополит, Арсений (Мациевич), кстати, бывший в период с 1741 по 1742 годы митрополитом То­больским и всея Сибири, уже доживал свой век в Ревельском каземате. Более того, императрица, отменив решение Святейше­го Синода о лишении владыки Павла архиерейского сана, пред­ложила ему вернуться к управлению Тобольской епархией. Но на это владыка уже не согласился:

— Я лишен епархии по приговору Синода, — говорил он, — и потому не могу возвратиться в нее. Пусть отошлют меня в Киево-Печерскую Лавру, в которой я дал обет послушания настоятелю.

В этом ему не препятствовали, и в августе того же года он при­был в Лавру. И еще раз на владыку Павла сошла тень монаршей милости: в дорогу ему были переданы десять тысяч рублей. От де­нег он отказался, а когда их оставляли у него, выбрасывал в окно, приговаривая, что это огонь, а не деньги. Тогда эти деньги были переданы настоятелю Лавры, и тот уговаривал митрополита принять > этот дар хотя бы для нужд Лавры.

— А что ты устроишь на сей огонь, отче? — спрашивал мит­рополит.
— Да вот хоть бы через огонь тот церковные главы вызолотить.
— Се добре, — сказал митрополит, и деньги пошли на позоло­ту Великой лаврской церкви.

В Лавре митрополит Павел поселился в келиях наместника, которые были в виду этого вновь отделаны, и жил спокойно, окруженный уважением как бесстрашный борец за права Цер­кви. Время он проводил в строгих иноческих подвигах и час­то, несмотря на свою болезненность, служил как в Лавре, так и в Киеве.

Но лишь два с небольшим года пришлось ему пожить в месте «своего обещания». 4 ноября 1768 года после долгой болезни он преставился «со всяким христианским порядком», как сообщил Синоду архимандрит Лавры.

По отпевании, тело его было поставлено в склеп под Великой лаврской церковью и по-видимому никогда не было погребено.

Без малого через шестьдесят лет Киевский митрополит Евге­ний (Болховитинов) решил устроить новый склеп для архиереев, погребенных под Великой церковью. 12 июня 1827 года все гро­бы, бывшие в склепе, стали переносить во вновь устроенные могилы. Когда дошла очередь до гроба неизвестного владыки (па­мятной надписи на гробе не было, а очевидцев погребения пре­освященного в живых не осталось), послали спросить митропо­лита, прикажет ли он переносить этот гроб. Митрополит отве­тил, что он решит это, когда сам осмотрит гроб. Но в тот день ему не удалось это сделать.

Этой же ночью митрополиту Евгению приснилась страшная буря, ему казалось, что дом его колеблется. От страха он про­снулся и услышал, как по залам архиерейского дома кто-то мер­ным и твердым шагом направляется в его покои. Вслед за тем двери спальни сами собой отворились и в ночной темноте, весь сияя неизъяснимым светом, в комнату вступил неизвестный муж величественного и грозного вида, в архиерейском облаче­нии. Гневно стуча по полу посохом, он приблизился к Евгению. Тотчас вскочил тот с постели и хотел было локлониться в ноги вошедшему, но колени его сильно дрожали и он не смог испол­нить своего намерения. Малороссийским говором вошедший про­изнес: «Чи даси нам почиваты, чи ни? Не даси нам почиваты, не дам и тоби николь почиваты» и вышел таким же мерным шагом.

Наутро митрополит Евгений пришел в Великую церковь, что­бы осмотреть гроб неизвестного архиерея. Когда подняли крыш­ку гроба, то перед митрополитом оказался абсолютно нетлен­ным, точно спящий, тот самый архиерей, который приходил к нему ночью, и даже в том самом облачении.

Пораженный митрополит со слезами стал класть поклоны и целовать руки архиерея.

Немедленно стали узнавать, кто этот архиерей, и, наконец, открыли, что это митрополит Тобольский Павел, погребенный здесь пятьдесят семь лет назад. Тут же была отслужена по нем панихида, и митрополит Евгений распорядился бренные останки святителя Павла оставить на месте.

Комментарии закрыты.