google-site-verification: google21d08411ff346180.html Благоверный царевича Димитрия, Угличского и Московского | Алчевск Православный

Благоверный царевич Димитрий, Угличский и Московский

Октябрь 31st 2010 -

В суб­бот­ний день 15 мая 1591 го­да утром бо­яры­ня мам­ка Во­ло­хо­ва по­зва­ла Ди­мит­рия гу­лять во двор; кор­ми­ли­ца Ири­на, как бы пред­чув­ствуя, удер­жи­ва­ла ца­ре­ви­ча во двор­це, но мам­ка си­лой вы­ве­ла его из гор­ни­цы в се­ни, к ниж­не­му крыль­цу, где уже бы­ли Осип Во­ло­хов, Да­ни­ло Би­тя­гов­ский и Ни­ки­та Ка­ча­лов. Во­ло­хов, взяв Ди­мит­рия за ру­ку, ска­зал:

«Сие у те­бя но­вое оже­ре­лье, го­су­дарь?» Он же, крот­кий аг­нец, под­няв го­ло­ву, ти­хим го­ло­сом от­ве­чал: «Сие есть ста­рое оже­ре­лье». И Во­ло­хов коль­нул его но­жом по шее, но не за­хва­тил гор­та­ни.

Кор­ми­ли­ца, ви­дя па­гу­бу сво­е­го го­су­да­ря, па­ла на него и на­ча­ла кри­чать, и убий­ца, бро­сив нож, по­бе­жал, но со­юз­ни­ки его Да­ни­ло Би­тя­гов­ский и Ни­ки­та Ка­ча­лов би­ли кор­ми­ли­цу ед­ва не до смер­ти и, от­няв из рук ее пра­вед­но­го от­ро­ка, до­ре­за­ли и сбро­си­ли его вниз с лест­ни­цы. В это вре­мя вы­шла на крыль­цо ца­ри­ца и, уви­дев ги­бель сы­на сво­е­го, гром­ко ста­ла во­пи­ять над ним. При ви­де это­го страш­но­го зло­де­я­ния по­но­марь со­бор­но­го хра­ма, за­пер­шись на ко­ло­кольне, уда­рил в на­бат, со­зы­вая на­род.

Возбуждённая толпа, поднявшаяся по набату, растерзала предполагаемых убийц. Впоследствии колоколу, послужившему набатом, по распоряжению Василия Шуйского был отрезан язык (как человеку), и он вместе с угличанами-мятежниками стал первым ссыльным в только что основанный Пелымский острог. Только в конце XIX века опальный колокол был возвращён в Углич. В настоящее время он висит в церкви царевича Димитрия «На крови».

Тело царевича было отнесено для отпевания в церковь, рядом с ним «безотступно» находился Андрей Александрович Нагой.

До­не­се­но бы­ло в Моск­ву об уби­е­нии ца­ре­ви­ча, и сам царь хо­тел от­пра­вить­ся в Уг­лич для ис­сле­до­ва­ния пре­ступ­ле­ния, но Го­ду­нов под раз­ны­ми пред­ло­га­ми удер­жал Фе­о­до­ра Иоан­но­ви­ча в Москве.

19 (29) мая 1591 года, через 4 дня после смерти царевича, из Москвы прибыла следственная комиссия в составе митрополита Геласия, главы Поместного приказа думного дьяка Елизария Вылузгина, окольничего Андрея Петровича Луп-Клешнина и будущего царя Василия Шуйского. Выводы московской комиссии на тот момент были однозначны — царевич погиб от несчастного случая.

После беспорядков в Угличе правительство прислало в город доверенных людей, которым было поручено провести расследование произошедшего и наказать виновных. В следственную комиссию вошли именитый боярин и князь Василий Иванович Шуйский (глава следователей), окольничий Андрей Петрович Клешнин (родственник Бориса Годунова, дядька Фёдора Иоанновича), дьяк Елизар Данилович Вылузкин и митрополит Крутицкий и Сарский Геласий. В ходе расследования были допрошены до 150 человек — Нагие, свидетели, некоторые представители духовенства, дворовые и посадские люди, которые растерзали предполагаемых убийц. Все материалы вошли в следственное дело, беловой экземпляр которого был составлен, очевидно, ещё в Угличе. На его основе пытаются воссоздать картину произошедшего современные историки.

О результатах расследования комиссия доложила царю. Оставалось развенчать версию Нагих о том, что царевич был зарезан Осипом Волоховым (сыном мамки царевича), Никитой Качаловым и Данилой Битяговским (сыном дьяка Михаила, присланного надзирать за опальной царской семьей) — то есть по прямому приказу из Москвы. Это дело рассматривал Освященный собор во главе с патриархом Иовом. В ходе заседания 2 июня митрополит Геласий огласил устное заявление Марии Нагой, которая признавала расправу над Битяговскими и другими свидетелями делом неправым и просила снисхождения для своих родственников. Собор обвинил Нагих и угличан в самоуправстве и попросил светскую власть назначить им наказание.

В итоге Мария Нагая была пострижена в монахини под именем Марфы, её братья были отправлены в ссылку, а самые активные бунтовщики-угличане были казнены или сосланы. Вместе с ними отправился в Сибирь и угличский набатный колокол.

Пересмотр дела

В 1605 году Лжедмитрий, провозгласивший себя «чудесно спасшимся» царевичем, пересмотрел угличское дело. Мария Нагая признала его своим сыном, другие участники расследования также поменяли показания. Воссоединение матери с «сыном» произошло в селе Тайнинском на глазах огромного количества народа: Дмитрий соскочил с коня и бросился к карете, а Марфа, откинув боковой занавес, приняла его в объятья, причём оба рыдали. Чудесное спасение царевича объяснялось вмешательством какого-то доброго доктора (о существовании которого русские источники вовсе не упоминают):

При царевиче был доктор, родом итальянец. Сведав о злом умысле, он… нашел мальчика, похожего на Дмитрия, и велел ему быть безотлучно при царевиче, даже спать на одной постели. Когда же мальчик засыпал, осторожный доктор переносил Дмитрия на другую постель. В результате был убит другой мальчик, а не Дмитрий, доктор же вывез Дмитрия из Углича и бежал с ним к Ледовитому океану.
— «Дневник Марины Мнишек»

Глава следственной комиссии, Василий Шуйский, менял показания как минимум трижды. Будучи избран на русский престол в 1606 году, он заявил, что царевич «заклан бысть» от «лукаваго раба Бориса Годунова». Версия о виновности Годунова, который якобы организовал убийство царевича с целью в итоге заполучить корону, оставалась официальной и при Романовых, которые едва не были истреблены при Годунове и сохраняли заинтересованность в очернении его имени. После канонизации «невинно убиенного» царевича всякие сомнения в факте убийства стали расцениваться церковными властями как хула.

Ца­ри­ца-мать, об­ви­нен­ная в недо­стат­ке над­зо­ра за ца­ре­ви­чем, бы­ла со­сла­на в от­да­лен­ный скуд­ный мо­на­стырь свя­то­го Ни­ко­лая на Во­схе, по ту сто­ро­ну Бе­ло­го озе­ра, и по­стри­же­на в ино­че­ство с име­нем Мар­фы. Бра­тья ее бы­ли со­сла­ны по раз­ным ме­стам в за­то­че­ние; жи­те­ли Уг­ли­ча за са­мо­воль­ную рас­пра­ву с убий­ца­ми од­ни бы­ли каз­не­ны, дру­гие со­сла­ны на по­се­ле­ние в Пе­лым, а мно­гим уре­зы­ва­ли язы­ки.

Ка­за­лось, все за­глу­ше­но или все умер­ло; но глас Бо­жий – глас на­ро­да: воз­ник­ла мол­ва на­род­ная о усоп­шем ца­ре­ви­че, и глу­хой ро­пот, тщет­но по­дав­ля­е­мый, все воз­рас­тал. Несмот­ря на при­го­вор бо­яр­ский и указ ца­рев, ни­кто не ве­рил уг­лич­ско­му ро­зыс­ку кня­зя Шуй­ско­го, хо­тя и укреп­лен­но­му ру­ко­при­клад­ством столь­ких сви­де­те­лей мир­ских и ду­хов­ных. Нель­зя ду­мать, чтобы ве­рил и сам князь Шуй­ский, ко­гда при дру­гих об­сто­я­тель­ствах, уж пят­на­дцать лет спу­стя, увен­чан­ный сам на­след­ствен­ным вен­цом Ди­мит­рия, пи­сал в окруж­ных гра­мо­тах сво­их на­ро­ду, что «за гре­хи все­го хри­сти­ан­ства пра­во­слав­но­го ве­ли­ко­го го­су­да­ря ца­ре­ви­ча Ди­мит­рия Иоан­но­ви­ча не ста­ло, убит же он, как непо­роч­ный аг­нец, в Уг­ли­че».

Он пе­ред всей Рос­си­ею сви­де­тель­ство­вал, что «ца­ре­вич Ди­мит­рий Иоан­но­вич, по за­ви­сти Бо­ри­са Го­ду­но­ва, яко ов­ча незлоб­ли­во, за­кла­ся». И пат­ри­арх Иов в гра­мо­те 1606 го­да пи­сал: «При­ят за­кла­ние непо­вин­но от рук из­мен­ни­ков сво­их»; и пат­ри­арх Ер­мо­ген в ска­за­нии об уби­е­нии ца­ре­ви­ча, и мно­гие рос­сий­ские и ино­стран­ные совре­мен­ни­ки – все еди­но­душ­но го­во­ри­ли, что ца­ре­вич убит по тай­но­му при­ка­за­нию Го­ду­но­ва. Ложь, при­кры­ва­ю­щая убийц, ста­ла яв­ной, ко­гда в 1606 го­ду от­кры­ли гроб ца­ре­ви­ча, и то­гда на­шли, что «в ле­вой ру­ке ца­ре­вич дер­жал по­ло­тен­це, ши­тое зо­ло­том, а в дру­гой – оре­хи», в та­ком ви­де его и по­стиг­ла смерть. Ца­ре­вич Ди­мит­рий был по­гре­бен в Уг­ли­че в двор­цо­вом хра­ме в честь Пре­об­ра­же­ния Гос­под­ня.

Но Гос­подь, зря­щий не на ли­ца, а на по­мыс­лы, преж­де да­же неже­ли они со­зре­ют в де­я­ния, про­из­нес уста­ми про­ро­ка Ис­а­ии: Мне от­мще­ние, Аз воз­дам (Рим.12:19). И уста­ми ино­го про­ро­ка: «Что грех от­цев взы­щет на сы­нех до тре­тье­го и чет­вер­то­го ро­да, ми­лость же Его на ты­ся­чи ро­дов» (Исх.20:5-6). Он по­се­тил див­ны­ми судь­ба­ми Сво­и­ми всех, при­част­ных к смер­ти Ди­мит­ри­е­вой. Од­ним име­нем мни­мо вос­крес­ше­го от­ро­ка по­ра­жен сам Бо­рис на пре­сто­ле и все его се­мей­ство. И князь Ва­си­лий Шуй­ский, бли­жай­ший су­дья в смер­ти ца­ре­ви­ча, низ­ло­жив­ший пер­во­го Лже­д­мит­рия, сам низ­ло­жен с пре­сто­ла во вре­мя смут вто­ро­го; и опять тень ца­ре­ви­ча ока­зы­ва­ет­ся силь­нее об­ла­да­ю­ще­го ца­ря: сам он неволь­но по­стри­жен, как бы за неволь­ное по­стри­же­ние ма­те­ри ца­ре­ви­ча и, как бра­тья ее На­гие, тер­пит он с бра­тья­ми сво­и­ми дол­го­лет­ние узы и кон­ча­ет­ся в пле­ну со всем сво­им ро­дом, неко­гда столь мо­гу­щим. Та­ко­вы бы­ли де­ла Бо­жии в лю­дех Сво­их.

Уже в цар­ство­ва­ние Бо­ри­са Го­ду­но­ва у гроб­ни­цы бла­го­вер­но­го ца­ре­ви­ча Ди­мит­рия ста­ли со­вер­шать­ся ис­це­ле­ния боль­ных. 3 июня 1606 го­да, в цар­ство­ва­ние Ва­си­лия Шуй­ско­го, при пат­ри­ар­хе Ер­мо­гене, свя­тые мо­щи стра­сто­терп­ца бы­ли об­ре­те­ны нетлен­ны­ми и пе­ре­не­се­ны в со­бор во имя Ар­хи­стра­ти­га Ми­ха­и­ла в Москве мит­ро­по­ли­том Ро­стов­ским и Яро­слав­ским Фила­ре­том, от­цом бу­ду­ще­го ца­ря Ми­ха­и­ла Фе­о­до­ро­ви­ча Ро­ма­но­ва.

По­буж­де­ни­ем к это­му бы­ло же­ла­ние, по вы­ра­же­нию ца­ря Ва­си­лия Шуй­ско­го, «уста лжу­щия за­гра­дить и очи неве­ру­ю­щия осле­пить гла­го­лю­щим, яко жи­вый из­бе­же (ца­ре­вич) от убий­ствен­ных дла­ней», вви­ду по­яв­ле­ния са­мо­зван­ца, объя­вив­ше­го се­бя ис­тин­ным ца­ре­ви­чем Ди­мит­ри­ем. Тор­же­ствен­но бы­ли пе­ре­не­се­ны свя­тые мо­щи и по­ло­же­ны в Ар­хан­гель­ском со­бо­ре Мос­ков­ско­го Крем­ля, «в при­де­ле Иоан­на Пред­те­чи, иде­же отец и бра­тия его».

По­сле мно­го­чис­лен­ных чу­дес­ных ис­це­ле­ний от свя­тых мо­щей в том же 1606 го­ду «со­ста­ви­ша празд­не­ство ца­ре­ви­чу Ди­мит­рию три­жды в год – рож­де­ние (19 ок­тяб­ря/1 но­яб­ря), уби­е­ние (15/28 мая), пе­ре­не­се­ние мо­щей к Москве (3/16 июня)». Рус­ская Цер­ковь бла­го­го­вей­но чтит па­мять св. ца­ре­ви­ча Ди­мит­рия.

Го­род Уг­лич, по­чи­та­ю­щий свя­то­го ца­ре­ви­ча Ди­мит­рия сво­им осо­бым небес­ном по­кро­ви­те­лем, к этим дням при­со­еди­ня­ет еще 16 мая. В этот день г. Уг­лич со­вер­ша­ет так на­зы­ва­е­мую «празд­не­ство пла­ща­ни­це св. ца­ре­ви­ча». Пла­ща­ни­ца (пе­ле­на) с изо­бра­же­ни­ем св. ца­ре­ви­ча Ди­мит­рия бы­ла вы­ши­та его ма­те­рию на про­слав­лен­ные его мо­щи и одр, на ко­то­ром они бы­ли несе­ны из Уг­ли­ча в Моск­ву. Эта пла­ща­ни­ца, а так­же об­раз свя­то­го ца­ре­ви­ча, «на дос­ке пи­сан­ный», бы­ли при­сла­ны из Моск­вы в Уг­лич (ве­ро­ят­но, пат­ри­ар­хом Ер­мо­ге­ном).

Впо­след­ствии «умыс­ли чин ду­хов­ный и граж­дане, да уста­но­вят празд­не­ство пла­ща­ни­цы сей ме­ся­ца мая в 16 день, но­си­те во­круг двор­ца его и мла­ден­цы под­но­си­те, яко же и ца­ре­вич имел семь лет с по­ло­ви­ною, ис­прав­ляя сие и до ра­зо­ре­ния Уг­ли­ча от Лит­вы».

Празд­ник этот от­ли­ча­ет­ся глу­бо­ко уми­ли­тель­ной тор­же­ствен­но­стью. В этот день по­сле ли­тур­гии во­круг «ца­ре­ви­че­ва двор­ца» с тор­же­ствен­ным крест­ным хо­дом об­но­си­лись при пе­нии тро­па­ря ца­ре­ви­чу пла­ща­ни­ца и одр, на ко­то­ром свя­тые мо­щи ца­ре­ви­ча бы­ли несе­ны из Уг­ли­ча в Моск­ву.

Под пла­ща­ни­цу и одр уг­лич­ские граж­дане все – без раз­ли­чия зва­ний и со­сто­я­ний – по­чи­та­ли непре­мен­но сво­ей обя­зан­но­стью под­ве­сти или под­не­сти сво­их де­тей, на­чи­ная с груд­ных и до 8-лет­не­го воз­рас­та. Глу­бо­кая ве­ра, что зло­дей­ская ру­ка уби­ла толь­ко те­ло свя­то­го ца­ре­ви­ча, а свя­тая ду­ша пред­сто­ит пре­сто­лу сла­вы Ца­ря Небес­но­го, пре­вра­щая день за­кла­ния – этот неко­гда ужас­ней­ший день – в свет­ло-ра­дост­ный празд­ник – в «ца­ре­ви­чев день»! День уби­е­ния свя­то­го ца­ре­ви­ча есть день его небес­ной ра­до­сти, и свою небес­ную ра­дость он со­об­ща­ет де­тям, при­шед­шим на его празд­ник.

Свя­ти­тель Ди­мит­рий Ро­стов­ский со­ста­вил жи­тие и опи­са­ние чу­дес­ных ис­це­ле­ний по мо­лит­вам свя­то­го ца­ре­ви­ча Ди­мит­рия, из ко­то­ро­го вид­но, что осо­бен­но ча­сто ис­це­ля­лись боль­ные гла­за­ми.

В 1997 году Русской православной церковью совместно с Российским детским фондом по инициативе председателя фонда писателя Альберта Лиханова учреждён Орден святого благоверного царевича Димитрия. Согласно статуту ордена, им награждаются лица, внёсшие значительный вклад в дело попечения и защиты страждущих детей: инвалидов, сирот и беспризорников.

В Уг­ли­че на ме­сте уби­е­ния свя­то­го ца­ре­ви­ча Ди­мит­рия был по­стро­ен храм его име­ни, ко­то­рый в на­ро­де по­лу­чил на­зва­ние «цер­ковь ца­ре­ви­ча Ди­мит­рия на кро­ви». В этом хра­ме хра­ни­лось ру­ко­пис­ное жи­тие бла­го­вер­но­го ца­ре­ви­ча, на­пи­сан­ное свя­ти­те­лем Ди­мит­ри­ем, мит­ро­по­ли­том Ро­стов­ским.

Во вре­мя Оте­че­ствен­ной вой­ны 1812 го­да свя­тые мо­щи бла­го­вер­но­го ца­ре­ви­ча Ди­мит­рия бы­ли спа­се­ны от по­ру­га­ния свя­щен­ни­ком мос­ков­ско­го Воз­не­сен­ско­го жен­ско­го мо­на­сты­ря Иоан­ном Ве­ни­а­ми­но­вым, ко­то­рый вы­нес их под сво­ей одеж­дой из Ар­хан­гель­ско­го со­бо­ра и спря­тал в ал­та­ре, на хо­рах вто­ро­го яру­са со­бор­но­го хра­ма в Воз­не­сен­ском мо­на­сты­ре. По­сле из­гна­ния фран­цу­зов свя­тые мо­щи бы­ли тор­же­ствен­но пе­ре­не­се­ны на преж­нее ме­сто – в Ар­хан­гель­ский со­бор.

С XVIII века его образ помещён на гербе Углича, а с 1999 и на флаге города. В «Ико­но­пис­ном под­лин­ни­ке» под 15 мая ска­за­но: «По­до­би­ем млад от­рок в вен­це цар­ском и баг­ря­ни­це, ру­ки мо­леб­ные; уби­ен бысть на Уг­ли­че по­ве­ле­ни­ем Бо­ри­са Го­ду­но­ва».

Современные версии

Пострадавший по угличскому делу колокол

В 1819 году были преданы гласности обнаруженные в архиве материалы уголовного дела, представленного в июне 1591 года на рассмотрение Освященного собора. Они не содержат каких-либо следов подтасовок и подчисток; не хватает только нескольких начальных листов. Это дело вызвало интерес даже за пределами России; известный писатель Проспер Мериме перевёл его материалы на французский язык.

Н. М. Карамзин и Н. И. Костомаров, продолжая развивать традиционную точку зрения о смерти Дмитрия как об убийстве, оценивали следственное дело скептически. С точки зрения Костомарова, следователями умышленно отобраны показания тех, кто считал, что царевич погиб от собственной руки, и пропущены показания Нагих, которые подозревали убийство и инициировали расправу над Битяговскими: «Вопрос о том, не зарезан ли Димитрий, не допускается; явно и умышленно обходят его, стараются закрыть благоразумным молчанием». Показания сторонников несчастного случая совершенно единообразны, создавая впечатление, что «все они плелись по одной мерке; камертон дан — все запели унисоном!»

В 1829 году в защиту Годунова от «наветов» выступил М. П. Погодин, недоумевавший: зачем убийцам «вместо тихого яда действовать звонким ножом? <…> Сколько невероятностей! Сколько несообразностей!» Многие современные историки (в частности, такие авторитетные исследователи Смуты, как С. Ф. Платонов и Р. Г. Скрынников) не видят оснований сомневаться в выводах следственной комиссии XVI века о том, что смерть царевича была несчастным случаем. Эта трактовка поднимает вопрос об ответственности и мотивах взрослых, которые, зная о регулярных припадках ребёнка, дозволяли ему «баловаться» с холодным оружием. Небольшая группа исследователей развивает аргументы сторонников Лжедмитрия о том, что убит был другой ребёнок.

Современный юрист И. Ф. Крылов приводит заключение профессора Р. А. Харитонова (крупный специалист по детской эпилепсии) о том, что во время припадка больной всегда выпускает находящиеся в его руках предметы. Соответственно, сам себе смертельную рану царевич нанести не мог. С точки зрения Крылова, более вероятно, что причиной его смерти стал неосторожный бросок ножика кем-то из участников игры (убийство по неосторожности).

Указатель имён людей, проходивших по делу

Посадские люди не входившие в царский двор: Бутусов Истома; Буторин Василий; Ворожейкин Третьяк; Ильин Василий; Кондратий — оловянишник; Ляпун — хлебник; Ляпун Ятка; Максимов Григорий Толстый; Малафеев Василий; Митя — каменщик; Недорез Василий; Пашин Иван; Раков Русин — городовой приказчик Углича; Сава — плотник; Семейка — холщевник; Степан — Спасский соборный священник; Суббота — десятский Алексеевской слободы; Тит — сапожник; Тихонов Иван; Филя — десятник.

В делах следственной комиссии значились очевидцы бывшие во дворе в начальный момент события и составляющие близкое окружение Марии Фёдоровны Нагой, а также дворовые люди слышавшие о происшедшем со слов других очевидцев:

Ананьин Григорий — сенной сторож; Андреев Сенька — помяс; Андронов Тимофей — сенной сторож: Аникеев Иван — сытный сторож; Антипов Семанко — угличский рассыльщик; Астафьев Фёдор — стряпчий конюх; Афремов Богдан — стряпчий конюх; Афанасьев Алексей — пищик Кормового и Хлебного дворца; Афанасьев Борис — человек Михаила Нагого;
Бабкин Марк — пищик; государев дьяк Битяговский Михаил (убит) с семьёй: Битяговская Авдотья — вдова, Битяговская Дуня — дочь, Битяговская Маша — дочь, Битяговский Даниил — сын (убит); Богдан — цареконстантиновский поп, духовный отец Григория Нагого; Богдаш — кутейщик; Бурков Немир — сытник; Бутаков Фёдор — сторож Хлебного дворца; Быков Тихон; Васильев Фёдор — стряпчий конюх; Васька — человек Волоховых; Васька — мыльник; Ватутин Константин — истопник; Волохова Василиса — вдова, мамка царевича; Волохов Осип, сын Василисы, мамки царевича; Воробьёв Михаил — истопник;
Гнидин Яков — подключник Кормового дворца: Говоров Молчан — угличский рассыльщик; Горотчиков — сын боярский; Григорьев Даниил Михайлович — конюх; Григорьев Михаил — конюшенный приказчик: Григорьев Юшка — истопник; Гунбин Микита;
Дмитрий Иванович — царевич (убит); Давыд — игумен Покровского монастыря; Дементьев Григорий — помяс; Десятого Третьяк — подьячий;
Ежов Иван — пищик; Жеребцов Фёдор Алексеевич.
Иванов Григорий — свечник; Ивановы Первушка и Рюмка — угличские рассыльщики; Иванов Савва — скатерник; Ивановы Сазон и Треня — сенные сторожа; Иванов Юрий — подключник Хлебного дворца; Игнатьев Тренка — сытный сторож; Исаев Юдка — сенной сторож; Исаков Обросим — сторож Хлебного дворца;
Карпов Первый — дьяк; Качалов Никита (убит); Клементьев Якуш — сторож; Козловский Григорий Андреевич — жилец; Козлов Андрей — сын боярский; Колобов Пётр Самойлович — жилец; Колобов Самойло — сын боярский: Колобова Мария, жена Самойло — постельница; Коломин Шестак — помяс; Комаров Василий — хлебник; Корякин Степан — пищик дьяка Михаила Битяговского: Красенский Иван Иванович — жилец; Кузьмин Иван — человек дьяка Михаила Битяговского; Кузнецов Максим — сторож у Спаса;
Ларивонов (Ларионов) Артемий — подключник Хлебного дворца; Ларивонов Терентий — подьячий; Лашаков Иван — сын боярский; Логинов Михаил — помяс;
Малыгин Василий — угличский рассыльщик; Мандрыкин Тимофей; Мелюмин Григорий — угличский рассыльщик; Меньшиков Михаил — сытник; Мелюмин Григорий — угличский рассыльщик; Михайлов Андрей — повар; Михайлов Василий — подьячий; Михайлов Евдоким — сторож Дьячей избы; Мичюрин Тренка — угличский рассыльщик; Молчанов Михаил Васильевич; Моховиков Кирилл — сытник; Мочалов Андрей — ведун; Муранов Иван — угличский губной сторож;
Нагая Мария Фёдоровна — царица (допрошена не была); Нагибины Назар и Дмитрий — хлебники; Нагин Иван — сын боярский; Нагой Андрей Александрович; Нагой Григорий Фёдорович; Нагой Михаил Фёдорович; Никитины Сергей и Иван — повара; Никитин Карп — сенной сторож;
Евдоким — сторож; Овсянников Афанасий — истопник; Фёдор Афанасьевич по прозванию Огурец — вдовый поп, цареконстантиновский пономарь; Окулов Иван — сытный сторож;
Павел — человек дьяка Михаила Битяговского; Пищулин Иван по прозванию Волк — хлебник; Полуехтов Степан; Портаев Иван — помяс; Протопопов Суббота — стряпчий Кормового дворца;
Савватий — игумен Алексеевского монастыря; Савельев Панко — сторож; Свиридонов Василий — приказчик посошных людей; Семенов Макар — сенной сторож; Семухин Девятый;
Тимофеевы Дмитрий и Иван; Тимофей — человек Михаила Нагого; Третьяков Данила; Тулубеев Григорий — ключник Сытного дворца; Тучков Баженко Нежданов — жилец; Тучков Ждан — муж кормилицы царевича; Тучкова Арина — кормилица царевича;
Фатеев Влас — губной дьячок; Филиппов Григорий — помяс;
Худоша Дмитрий — помяс;
Чюча Иван — сторож; Щелин Фёдор — повар; Юдин Семейка — стряпчий; Якимов Ульян — уксусник; Яковлев Бажен — истопник.

Тропарь, глас 4

Царскую диадиму обагрил еси кровию твоею, / богомудре мучениче, / за скиптр Крест в руку приим, / явился еси победоносец / и жертву непорочну Владыце принесл еси себе: / яко бо агнец незлобив, от раба заколен еси. / И ныне, радуяся, предстоиши Святей Троице, / молися о державе сродников твоих богоугодней быти / и сыновом российским спастися.

Иной тропарь, глас 2

Яко благочестиваго корене Боголюбивый произыде плод, / яко агня незлобиво, неповинно во младенстве заклан бысть / от властолюбца вкупе и злаго раба. / Тем, яко златыми крылы, / душевною чистотою и младенческим незлобием / к Небесней высоте возлетел еси, страстотерпче Димитрие. / И ныне, кровь твоя от земли тайно вопиет к Богу, / яко Авеля праведнаго. / Сего ради покланяемся верою ти, / славяще прославльшаго тя Бога, / Егоже моли стране нашей благоугодней быти / и сыновом русским спастися.

Иной тропарь, глас 1

Всеоружеством Духа благодати вооружен быв / и необорим столп и утверждение отечеству своему показася, / яко агнец незлобивый, от врага неправедно заклан быв / и в жертву непорочну Господеви принесеся. / И ныне дар благодати от всех Подвигоположника прием, / источаеши всем исцеление, достохвальне благоверный царевичу княже Димитрие. / Слава Восприимшему тя от земных в Небесная, / слава Венчавшему тя венцем неувядаемым, / слава Действующему тобою всем исцеление.

Кондак, глас 8

Возсия днесь в славней памяти твоей верным веселие, / яко бо доброрасленный грезн, прозябл еси / и Христу красен плод принесл еси себе; / темже и по убиении твоем соблюде тело твое нетленно, / страдальчески обагреное кровию. / Благородне святе Димитрие, / соблюдай Отечество твое и град твой невредим, / тому бо еси утверждение.

Молитва

О святый мучениче, благоверный царевичу и княже Димитрие! Яко агнец незлобив от раба заколенный, венцем царским от Господа венчался еси, и сын царев быв, мученик непобедим явился еси, и вместо земных и тленных на небеси нетленная восприял еси. И ныне предстоя в радости Святей Троице, посещай творящих верно твою светоносную память: соблюдай отечествие твое и град твой невредим, тому бо еси утверждение; утверди православных жительство в мире глубоце: междоусобную брань укроти, и вся полезная даруй всегда людем молитвами твоими, да верою и любовию вопием ти: радуйся, святе Димитрие, верных людей теплый заступниче и прибежище и земли Российския украшение. Аминь.

Перед мощами св. Димитрия царевича молились об исцелении детей. Он и св. Уар считались их покровителями. Но в Москве детей, но и взрослых по предстательству знали много случаев исцелений не только обоих угодников Божиих.

 Икона царевича Дмитрия в Архангельском соборе Москвы.

Pages: 1 2 3 4

Комментарии закрыты.