google-site-verification: google21d08411ff346180.html Деревенский епископ | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Деревенский епископ

Март 11th 2016 -

Епископ Тарский и Тюкалинский Савватий

Беседа с епископом Тарским и Тюкалинским Савватием

Анастасия Рахлина

Епископ Тарский и Тюкалинский Савватий называет себя деревенским епископом, после богослужения в кафедральном соборе пьет чай с народом Божиим в простенькой трапезной, и единственная привилегия архиерея заключается в том, что у всех пластиковые стаканчики, а у него – все-таки керамическая чашка. Потом он сядет в УАЗ-«Патриот» и поедет по своей епархии, у которой куда более древняя история, чем может показаться.


Сибирский город Тара был основан раньше Омска и воевал, охраняя наши границы, так отважно и рьяно, что первые шесть лет после его основания тут не пахали и не сеяли, – только отбивались от врагов. И строили храмы – большие, каменные, – которые никогда не стояли пустыми.

– Владыка, многие говорят, да и мы сами можем видеть, что сегодня жители нашей страны, которую когда-то называли Святая Русь, стали менее набожны, чем их благочестивые предки. Почему так?

– Решимости нет. Спрашивают: почему нет святых? Потому что нет решимости. Рождается ребенок, и первым делом возникает вопрос: «Когда кормить: когда он плачет или по расписанию?»

Спрашивают: почему нет святых? Потому что нет решимости

Сейчас говорят: «Ну конечно, когда захочет». А раньше святые учили кормить по расписанию.

Потому что и в том, и в другом случае ребенок получит одинаковое количество молока. Но если кормить его, когда он заплачет, ребенок поймет, что для того, чтобы накормили, нужно заплакать. Вырастет и так и будет всю жизнь плакать.

А если он знает, что мама его любит и обязательно накормит, только надо маленько подождать и потерпеть, он всю жизнь будет терпелив. В терпении будет стяжать душу свою, в терпении созидать дом, семью.

Воспитание начиналось с детства. Никто в прежние времена не жил для удовольствия, в том числе и сам ребенок. Дети знали, что будут воинами.

Ребенок рождался – его готовили к битве. Его благополучие заключалось не в том, чтобы он научится развлекаться, удовлетворять свои потребности, расширять потребительскую корзину и повышать достаток, а в том, насколько он был способен выстоять в битве, выстроить стены, создать семью… У него с самого рождения была цель.

Вот я сам закончил военное училище. Когда поступал, возник вопрос: ну хорошо, может, обеспечение мне это какое-то даст, честь опять же и так далее, ну а если война начнется? Если меня пошлют на войну, готов ли я за Отечество умереть?

И хотя я был еще не воцерковлен и даже не знаком с верой православной, но я для себя решил, что да, я готов умереть… Я уже начинал мыслить по-другому, не так, как те, кто живет для себя, для благополучия земного.

Ребенок с детства должен понимать, что человек должен собирать не во временных категориях – количество нулей на счетах, – а в вечности. Как Президент наш недавно высказался: наша сборная по дзюдо великих результатов достигла, но почему, мотивация какая? Потому что они шли умирать за Россию. Понимаете?

– К слову о Президенте. Приходилось слышать, что трудное экономическое положение, в которое поставлена Россия, является свидетельством и следствием того, что мы как страна выходим из египетского плена еврожизни, кредитов и «потребительских корзин», о которых вы сказали. Что мы должны сделать, чтобы этот выход действительно произошел, но при этом и не затянулся на 40 лет?

– Русский человек – добрый и доверчивый. Как советские люди рассуждали: дескать, вот, «холодная война» была потому, что мы были сильными, самостоятельными, а если мы сдадимся в плен, то нас и не тронут.

Так и в Смутное время было, в 1612 году: решили, что наши цари плохие – Борис Годунов плохой, – поэтому отдадим себя польскому королевичу, а раз он будет «свой» королевич, то и перестанет нас воевать.

Такое русское чудо-размышление. Святая простота. Глупость, если хотите, святая.

Так и в 1990-е: вот мы сейчас сдадимся Америке с потрохами, и они перестанут нас воевать.

Русскому ведь мало быть сытым и богатым – ему нужно быть или героем, или святым

Но проходит год, проходит десять, двенадцать лет, а они по-прежнему нас грабят. И к 2000 году план нанесения ядерных ударов оказался реализован мирным способом: промышленные объекты были разрушены без единого ядерного удара…

Самое главное, милость Божия, что мы увидели когти того зверя, который до этого облекался в овечьи одежды. Самое главное – мы проснулись. Насколько вовремя?

Проснулись, но даже не то беда, что план разрушения промышленных объектов выполнен (при В.В. Путине, слава Богу, это было приостановлено, и многое восстановлено и возвращено).

Самое главное разрушение произошло в наших сердцах. У нас разрушилась воля. Разрушилось стремление к святости.

Русскому ведь мало быть сытым и богатым – ему нужно быть или героем, или святым.

Но у нас притупилось чувство справедливости, притупилось чувство сострадания.

Конечно, много послужили этому средства массовой информации: когда человек все время смотрит на пиф-паф или плач рабыни Изауры, он истощается сердцем, чувства уходят, и он становится менее чувствительным ко всему в настоящей жизни.

Нам нужно оживить боль. Все изменится, когда человек будет любить с болью – свою жену, свое Отечество…

Помните евангельского разбойника? Он хотя и был разбойником, но его грешная жизнь причиняла ему такую боль, что страдания, вызываемые болью телесною, не угашали сердечной боли. Страдания на кресте облегчали страдания совести, и он не хотел освобождаться от них – или, по крайней мере, не жаждал этого прежде всего. Сказал: «Достойное по делам моим приемлю, а Он без греха осужден, без греха страдает».

Важно, чтобы и у нас пробудилась любовь с болью, молитва с болью, не стахановская жажда и желание труда, а любовь к созиданию.

Нам с вами нужно пробудиться духом.

Суворов говорил, что не руки, не ноги, не голова, но бессмертная душа совершает подвиги.

Нам с вами нужно пробудиться духом

Представляете, в человеке такая любовь, что он только и ищет, где бы ему умереть за Родину! И к супруге такая же любовь, и к семье: что бы мне еще для них сделать? Готов хоть всего себя отдать – а на меньшее не согласен!

Чем такого человека можно расстроить? Какими скорбями, бедами?

Да, он будет переживать, плакать с плачущими, радоваться с радующимися, но его не вышибешь из седла, не выбьешь из колеи.

Человек, имея любовь к Родине, будет плакать с ее печалями, но ему будет тепло в ее пределах, а если он окажется за границей государства Российского, то и там будет делать дело на пользу дорогого Отечества. И ему будет сладко и радостно.

И чтобы нам с вами иметь такую радость, нужно возвысить потребности, возвысить ценности.

А если человек приобрел то, что ценно в вечности, то, что от него не зависит, он будет спокоен, мирен и готов к любым испытаниям.

Конечно, таких людей даже в благополучные времена, даже в монастырях всегда было меньшинство – а может, даже и единицы.

Так и Господь говорил: «Не бойся, малое стадо! ибо Отец ваш благоволил вам дать Царство Небесное» (Лк. 12: 32).

А большинство всегда было немощных, ропщущих. Всегда большинство нуждалось в помощи. Но, благодаря народному духу и пониманию, брало пример для подражания с этих единиц.

В пословице народной сказано: «Не стоит село без праведника, город без святого». Поэтому так важны подвиги святости, героические подвиги. Нам нужно иметь их в поле своего зрения, чтобы не заблудиться.

Потому что если человек заблудился, то куда бы он ни ходил, нигде он не будет дома. В какой бы чужой теплый дом ни пришел, это будет чужое тепло и чужой уют.

А если человек знает, что он, может быть, и не скоро обретет свой дом и встретится со своей семьей (но все равно это рано или поздно будет), но знает цель, знает путь, то каждый шаг его радует, потому что приближает к дому.

– Когда вы начинали свое служение, кто из архиереев – может быть, прославленных в лике святых, или нет, или наш современник – был для вас внутренним ориентиром? На кого вам хотелось быть похожим?

– Я тогда не знал никаких архиереев, кроме своего. Ни усопших, ни живых, ни святых, ни грешных. У меня был один архиерей – мой. Но я не к нему обращался, а обращался к Богу, чтобы Бог через него мной руководил. Мне было достаточно одного архиерея, чтобы иметь образец святости, иметь благословение святое, небесное.

Pages: 1 2 3

Комментарии закрыты.