google-site-verification: google21d08411ff346180.html Житие и подвиги Иоанна, затворника Святогорского | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Житие и подвиги Иоанна, затворника Святогорского

Август 23rd 2013 -

Предисловие

Преподобный Иоанн Святогорский, затворник

Память 11/24 августа.

Очерк жизни затворника Святогорской пустыни, иеросхимомонаха Иоанна первоначально написан мною вскоре после его блаженной кончины.

Материалами для него послужили устные рассказы самого затворника о себе, своей мирской и монашеской жизни до поступления в затвор, записанные со слов одним из близких к нему святогорских иноков – иеросхимомонахом Софронием, а также рассказы и воспоминания других иноков, близко знавших затворника, его келейников и очевидцев его блаженной кончины. Имел я в виду по возможности собрать все достоверныя и замечательныя сказания о блаженном затворнике, дабы сохранить их в памяти людской, в назидание нам и потомкам нашим. Самыя записки отца Софрония, писаны им отрывочно, торопливою рукою, в полумраке пещерного затвора, при тусклом мерцании свечи, представляло немало затруднений при их разборе. Когда очерк впервые появился в печати в 1874 году, неточности в нём, хотя и неважные, тем не менее нашлись и были указаны лицами, хорошо знавшими, за что искренне я им благодарен.

Ныне нередко случается слышать отзывы, что древния сказания о великих подвижниках невероятны и невозможны в наш век. Так мыслящих и говорящих обличает подвигом своим затворник Святых Гор, в XIX веке проявивший высокое подвижничество цветущих веков христианства, его святыми же молитвами да поможет Господь и нам, немощным и ленивым, подражать ему в ревности к подвигам благочестия христианского.

Глава 1.

Родиной затворника был город Курск, родители его были небогатые мещане по фамилии Крюковы. Родился он 20 сентября 1795 года и при святом крещении наименован Иоанном. Тихо и безвестно пришло его детство в семье родной, среди трудов и лишений. С семилетнего возраста уже ощущалась в нём потребность спасать душу. Однажды собрались на улице дети-подростки, в числе которых находился и Иван Крюков, будущий затворник. Один из сверстников его, Семён Мошин, начал рассказывать о своём деде, который жил в монастыре и спасался в затворе.

Рассказ глубоко запал в душу Крюкова, он несколько раз принимался расспрашивать своего товарища о жизни и подвигах его дедушки, восклицая, «Ох, как хорошо жить, жить и спасаться!» С этого момента мысль о монашестве составляла заветную мечту мальчика, спасти душу было его желанием ещё в столь ранние годы. Не достигнув ещё девятилетнего возраста, начал он просить родителей отдать его в обучение грамоте, но просьбе этой суждено было испытать суровый отказ. Угнетённые бедностью родители находили излишним желание сына – видели в нём стремление к праздности. Вместо школы его отдали в научение работать печные изразцы к хозяину строгому и суровому, с которым заключили форменное условие на бумаге. Условием этим мальчик отдавался на 7 лет в полное распоряжение хозяина – мастера, который обязывался в течении этого времени выучить его делать печные изразцы, расписывать их, муравить и выжигать, родителям же его уплачивать за него ежегодно 1 рубль 43 копейки ассигнациями, что в течении 7 лет составит с небольшим 10 рублей ассигнациями.

Но несладка пошла жизнь мальчику в доме печника, который имел весьма строгий и взыскательный нрав, и часто награждал своих учеников жёсткими побоями, притом, по большей части, безвинно единственно по своей строптивости и раздражительности. Ивану Крюкову с самого начала довелось испытать его жестокость – с первого раза хозяин заставил его крошить и растирать в ладони масленные выжимки, не показав при этом, как это делать. Мальчик крошил выжимки, но не растирал их. Между тем хозяин отлучился из дома. Возвратившись домой в сопровождении одного из своих товарищей, хозяин озлился на мальчика и сильно ударил его ногою под правый бок. Удар был так чувствителен, что сидевший на земле мальчик повалился навзничь и лишился чувств. Товарищ хозяина начал его упрекать за столь жестокое обращение с ребёнком, и поспешил вынести его на чистый воздух. После этого Иван ещё долго чувствовал боль в бедре.

Однажды Ваня чуть не поплатился жизнью от жестокости хозяина. Мастерская, где выделывались изразцы, была весьма неопрятна и темна, печь топилась без трубы, отчего по избе всегда расстилался едкий, режущий глаза дым. Выработанные изразцы ставились обыкновенно на верхние полки. Когда же приходило время топить печь, то их ставили на нижние полки. Однажды, занимаясь этим перемещением изразцов, Крюков не усмотрел одного изразца, оставшегося при топке печи на верхней полке, где он от жару и дыму растрескался и испортился. Увидев это, хозяин сильно начал бранить мальчика, и схватив в азарте испортившийся изразец, бросил его в мальчика острым углом, который нанёс ему сильный удар в левый бок напротив сердца. Кровь хлынула изо рта Крюкова, и он опять замертво повалился на пол, посинел и похолодел, так что сам хозяин уже перепугался, вынес его на свет, и долго растирал ему голову. Заметив в нём признаки жизни, он очень обрадовался, внёс обратно в избу, говоря, что не на шутку перепугался. Нужно заметить, что испорченный изразец стоил в то время всего 1 копейку, ради которой безрассудный мастер чуть не лишил жизни человека.

Вообще тихий, безответный и беззащитный Крюков служил для него постоянным предметом нападок, озлобился ли хозяин на жену и детей, злость вымещал на малолетнем работнике, на которого сыпались брань и удары.

Семь лет провёл таким образом Крюков в плаче и слезах, терпел и крепился духом, утешаясь надеждой на Бога и лучшие времена. «Богу так угодно, нужно терпеть – часто говаривал он сам себе – авось всё пройдёт, будет житиё получше». К исходу семилетнего строка хозяин его обеднел, оставил работать изразцы, и работал только мелкую глиняную посуду, которую продавал на базарах. Крюков работал вместе с ним до урочного срока. По истечению срока, видя жестокость и несправедливость хозяина, не желавшего научить его в совершенстве ремеслу, оставил он его и поступил к другому мастеру, сперва на 54 рубля, а потом на 100 рублей в год.

Прожив у нового хозяина два года, Крюков пожелал оставить изразцовое ремесло и поступил приказчиком к одному торговцу скотом с жалованием в 100 рублей в год, но вскоре другой торговец начал через родителей Крюкова переманивать его к себе на жалование в 200 рублей в год. Родители настояли, чтобы он принял это приглашение, и волей-неволей, Иван был вынужден прежде срока оставить прежнего хозяина и поступить к новому. Это было не совсем по нраву, но бедность родителей, видевших в нём единственную поддержку заставила его поступить по их желанию.

Вскоре родители начали предлагать ему вступить в брак, предложение это весьма опечалило целомудренного юношу, лелеявшего мечту о монашеской жизни. Но положение престарелых родителей, выдавших дочерей в замужество и оставшихся в одиночестве понудило доброго и послушного сына вступить в брак.

Вскоре умер торговец, у которого Крюков состоял приказчиком; сын же покойного повёл торговлю неисправно, так что большая часть приказчиков, в том числе и Крюков, от него отошли. В это время Крюков познакомился с подрядчиком – мастером изразцовых печей, имевшем большую мастерскую, и бравшем подряды на поставку печей по новым рисункам, убранных затейливою лепною работою, которая в то время очень ценилась, и производилась самыми искусными мастерами.

Новый знакомец убедил Крюкова оставить занятие торговлею и взяться за прежнее изразцовое мастерство. Поступив к нему в мастерскую, Крюков сделался одним из первых в ней мастеров. К этому послужил следующий случай: хозяин заведения получил заказ по очень сложному затейливому рисунку. Затрудняясь найти мастера к исполнению этой работы он нарочно выписал своего сына, обучавшегося в Москве лепному искусству. Для образца была сделана одна печь, оказавшаяся далеко не подходящей к нужному рисунку. Видя это, Крюков без ведома хозяина начал сам мастерить печь, и его печь вышла гораздо лучше печи, сделанной хозяйским сыном. Обе печи, поставленные рядом, показаны были хозяину; он очень обрадовался, увидев сделанную Крюковым печь, а сына своего жестоко избил, посавив ему в укор, что простой изразцовый мастер превзошёл его, учённого лепщика. С тех пор, в течении восьми лет, Крюков заправлял у него в заведении производством подобных печей, получая в год по 600 рублей жалования и пользуясь полным доверием и любовью своего хозяина. По истечении восьми лет Крюков открыл отдельно от хозяина фабрику изразцовых лепных печей и других подобных произведений, исполняя значительные подряды по этой части и получая весьма хороший приработок. Кроме того, имел он два постоялых двора для проезжающих и гостиницу, которые приносили ему порядочный доход.
Таким образом вёл он свои дела в отличном порядке 9 лет. Во всё это время он отличался трезвою и благочестивою жизнью, любил посещать храмы Божии и всегда памятовал прежнее своё желание посвятить себя подвигам монашества. И вот пришло то время, когда промыслом Божиим Желанию этому суждено было осуществиться – супруга его умерла, он остался бездетен, вскоре похоронил он престарелого своего родителя, после которого на попечении его осталась одна болезненная старуха – мать.

Сёстры его были в замужестве и жили отдельно, к ним желал он приютить мать, обеспечив её средствами к жизни, сам же немедленно оставил суету мирскую и удалился в монастырь. Но не без препятствия был и на сей раз порыв пламенного желания его работать единому Богу; сначала старуха – мать решительно объявила ему, что пока жива – не отпустит его в монастырь. Мать пожаловалась одному знакомому помещику на желание сына удалиться в обитель. Расспросив подробно её о всех обстоятельствах жизни ея сына, помещик прямо сказал, что ей предстоит теперь исправить прежнюю ошибку и не задерживать сына. Слова эти имели заметное влияние на старуху, она начала размышлять об участи сына, поплакала за него, и сказала: «Бог с тобою, отпущу я тебя в монастырь, иди с Богом и молись там за меня».

Мать его имела довольное количество икон в своём доме, из которых иные были украшены резными и золочёнными ризами – и говорит она ему: «Какую из икон дать тебе на благословение, сынок?» Минуя дорогие, богато украшенные иконы, сын избрал в благословение себе медный литой крест, которым и благословила его мать.

Крест этот был с тех пор неизменным спутником его жизни: он носил его на груди всегда, на толстой и железной цепи. Нужно сказать, что в то же время он сделал себе из толстого шинного железа вериги, состоявшие из пояса и наплечников, весившия около полпуда, которыя, возложив на себя для усмирения своей плоти, носил затем постоянно.

После получения родительского согласия и благословения на поступление в монашество, Крюкову предстояло ещё испросить на это разрешение Курского мещанского общества и закончить подряды и расчёты по ним. Уплатив обществу все положенные платежи и взыскания, он не замедлил получить от него увольнительную бумагу.

В деле ж с подрядами его задерживали хозяева, с коими он имел расчёты. Услышав о намерении Крюкова идти в монастырь, многие из прежних его заказчиков уклонились от должных ему платежей, и даже пред судом, поправ совесть, в глаза говорили ему, что ему не должны. «А если вы не должны, — ответил им Крюков, — то Бог с вами, бог в милостыню сие от меня да примет, вам же чужое впрок не пойдёт, отчего же вы прежде этого мне прямо не сказали, а только время проводили, обнадёживая меня уплатою?». Таким образом, около тысячи рублей пропало у Крюкова, но прискорбнее для него было то, что целых полтора года задерживали его эти дела среди суеты мирской.

Наконец, увидел он себя совершенно свободным, и возложившись на Господа, оставил навсегда свой дом 1833 года 30 июня, имея от роду 38 лет и 5 месяцев...

Pages: 1 2 3 4 5 6

Комментарии закрыты.