google-site-verification: google21d08411ff346180.html Иконография иконы «Страшный суд» | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Иконография иконы «Страшный суд»

Февраль 5th 2010 -

Одним из самых ранних примеров изображения Страшного cуда среди дошедших до нашего времени памятников искусства Древней Руси являются росписи Николо-Дворищенского собора в Новгороде начала XII в. Композиции «Страшный cуд» и «Иов на гноищи» сохранились в юго-западной части подклета храма. Программной темой в росписях Никольского собора является тема покаяния. Возможно, причиной этого стали конкретные случаи «посещения Божия», т.е. тех стихийных бедствий, которые постигли Новгород: падеж скота в 1115 г., лишивший князя и его дружину коней; буря 1125 г., от которой пострадали хоромы князя и «стада скотины истопе в Волхове»; голод 1128 г. Возможно, к этому побудила и тяжкая болезнь князя, от которой он чудесным образом исцелился от приплывшего из Киева образом Николы Липного (обретенного на острове Липно на Ильмене). Необходимо отметить важную особенность изображений Страшного cуда: они создаются не для того, чтобы запугать человека, но призваны заставить задуматься его над своими грехами; не отчаиваться, не терять надежды, но положить начало покаяния.

Проповедь Спасителя о спасении началась словами: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное (Мф.4:17). Покаяние как непременное условие достижения Царства Божия – одно из основополагающих положений христианского вероучения. Преподобный Симеон Новый Богослов так говорит о покаянии: «Бегите покаянием по пути заповедей… бегите, бегите, ищите, стучите, чтобы открылись вам врата Царства Небесного и вы были внутри его».

Для Православной Церкви рубежа XI–XII вв., в том числе и на Руси, вопрос о покаянии – не отвлеченная богословская проблема, а живая практика духовной жизни. Слова святителя Илариона Киевского, преподобного Феодосия Печерского, наконец, покаянный канон святителя Кирилла Туровского – несомненное тому подтверждение.

В покаянии видят основу жизни составители «Повести временных лет»: «Аще ли покаявшеся будем, в нем же ны Бог велит житии. Глаголет бо пророк нам: обратитеся ко Мне всем сердцем вашим, постом и плачем. Да аще сице сотворим, всех грех прощении будем». Побудить грешника к покаянию, утвердить кающегося человека в надежде на милосердие Божие, на прощение грехов – такую задачу ставили перед собой авторы Николо-Дворищенской композиции. Праведный Иов и его жена изображены в окружении сцен мучений, под изображением князя тьмы – сатаны. Рядом с Иовом на гноище на темно-красном фоне изображена фигура обнаженного человека. Это – богач, сидящий в пламене и обращающийся к праотцу Аврааму с просьбой послать бедного Лазаря облегчить его страдания, увлажнить язык (Лк.16:24). Изображения мук находятся ошуюю по отношению к изображению Судии Христа в восточной части свода. Образ богача и другие сцены мучений рядом с Иовом призваны подчеркнуть не только меру страданий и скорби, выпавших Иову, но и мысль о надежде и вере в неизменную милость Господа, которая не покидает праведника даже в аду. На передний план выходит не тема устрашения, но спасения и личного обращения к Господу, которую лучше всего выразить словами Псалмопевца Давида: 

Господи, Боже мой! я воззвал к Тебе, и Ты исцелил меня. Господи! Ты вывел из ада душу мою и оживил меня, чтобы я не сошел в могилу. Ты обратил сетование мое в ликование, снял с меня вретище и препоясал меня веселием (Пс.29:3, 4, 12).

Иконографическое решение Николо-Дворищенского собора подсказывает ответ на вопросы: почему праведник попал в ад; как он может выйти оттуда, вновь предстать перед Господом? В «Изборнике Святослава» 1076 г. читаем: «И в рове преисподнем, якоже пишется и в Иове, в земли темне и могильне… идеже несть света, ни видети жизни человеча, в онь же Христос пришед, Божественною душею и пречистою, посети сидящих во тьме». Тема покаянного плача грешника, ожидающего суда Господня, не только раскрывает основную мысль сцены, но и указывает на прямую связь изображения Страшного cуда с циклом богослужений Великого поста.

Человека, проходящего пост и совершающего истинное покаяние, Бог восстанавливает в правах, подобно Адаму и Иову, и он, как по лестнице, может подняться из бездны греха к небесам; на Синайской иконе «Лествица Иоанна Синайского» путь монахов вверх ко Христу начинается от черного провала адской бездны. Преподобный Андрей Критский в своем Великом каноне говорит о «лествице деятельного восхождения души». В этом же каноне вспоминается праведный Иов, как пример оправдания на Суде Божием: «Иова на гноище слышавши, о душе моя, оправдавшегося, того мужеству не поревновала еси». В результате чего тот, кто раньше был на престоле, – «иже первее был на престоле», – «наг на гноище гноен», а тот, кто имел, множество домочадцев и был прославлен, – «безчаден и бездомок», его палаты превратились в гноище, а сокровища – «бисерие» – в «струпы». Вспомним в этой связи, что Иов изображен сидящим под троном сатаны, а недалеко от него расположено изображение богача. На рубеже тысячелетий складывается тот иконографический канон Страшного cуда, которому суждено будет существовать затем, по крайней мере, еще семь веков. Одним из важнейших источников, оказавшим влияние на состав и характер композиций Страшного cуда, было Житие Василия Нового (Х в.).

Икона "Страшный Суд". Монастырь св.Екатерины. Синай  В XI–ХII вв. одновременно на обширной территории христианского мира был создан целый ряд значительнейших образов Страшного cуда. Наиболее известные из них – росписи церкви Панагии Халкеон в Салониках, 1028 г., фрески Сант Анджело ин Формис, две иконы с изображением Страшного cуда из монастыря святой Екатерины на Синае XI–XII вв., две миниатюры Парижского Евангелия (Национальная библиотека в Париже, gr. 74), пластина слоновой кости из музея Виктории и Альберта в Лондоне, грандиозная мозаика базалики Торчелло в Венеции, фрески церкви Мавриотиссы в Кастории, росписи Бачковской костницы в Болгарии и гигантские мозаики пола собора в Отранто, 1163 г., и близкого по времени Трани [10].

В центре композиции изображается Христос – Судия мира. Ему предстоят Богоматерь и св. Иоанн Предтеча – ходатаи за род человеческий. У их ног Адам и Ева – первые люди на земле. По сторонам этой центральной группы сидят апостолы (по шести с каждой стороны) с открытыми книгами в руках. За апостолами ангелы, стражи Небесные. С четырьмя великими архангелами – Михаилом, Гавриилом, Рафаилом и Уриилом, которые впервые упоминаются вместе в апокрифической «Книге Еноха», часто связывается эсхатологическая тематика. Они должны трубным гласом воззвать всех мертвых на Страшный Суд, и они же ограждают Церковь и каждого верующего от сил тьмы [10]. Под апостолами изображены идущие на Суд народы. Справа от Христа – праведники, слева – грешники. Среди последних в поздних композициях изображены с соответствующими подписями: немцы, русь, ляхи, эллины, эфиопы (обратим внимание, что в число грешников попадают отнюдь не по признаку национальной принадлежности). Иногда изображены группы людей, обращающиеся к Судии со словами, по Евангелию, «когда мы видели Тебя алчущим» и прочее. Вверху часто изображается Бог Саваоф, ангелы света, низвергающие с Небес ангелов тьмы (бесов) и как символ конца мира всегда изображается небо в виде свитка, свиваемого ангелами. Ниже Христа, Судии мира, пишется уготованный престол (h¢ e¢toimasi¢a tou~ qro¢nou). На нем одежда Христа, Крест, орудия страстей, и раскрытая «Книга бытия», в которой, по свидетельству предания, записаны все слова и дела людей: «Книги разгнутся, явлена будут деяния человеком» (Стихира на «Господи, воззвах» Недели мясопустной); «Егда поставятся престоли и отверзутся книги, и Бог на суде сядет, о кий страх тогда ангелом предстоящим в страсе и реце огненней влекущей!» (Там же, Слава). Еще ниже бывают представлены: большая кисть руки, держащая младенцев, что означает «праведные души в руце Божией», и здесь же, неподалеку, «мера дел человеческих». Около весов происходит борьба ангелов с бесами за душу человека, которая часто присутствует тут же в виде фигурки обнаженного юноши. Обнаженная человеческая фигурка как олицетворение души умирающего человека встречается в иллюстрациях псалма 118-го («Блаженни непорочнии в путь») и «Канона на исход души» (росписи Григориевой церкви Софии Охридской, середина XIV в.; клеймо Васильевских врат «Душа устрашается», 1335–1336 гг.). Подобного рода ранние попытки проиллюстрировать «Канон на исход души» свт. Кирилла Александрийского известны, в частности, по росписи трапезной монастыря св. Иоанна Богослова на Патмосе начала XIII в., где представлены «Смерть праведника» и «Смерть грешника» [10]. Композиция «Канон на исход души» в памятниках искусства XII в. известна только по книжным миниатюрам (миниатюра XII в. в Псалтири из монастыря Дионисиат). Вероятно, из иллюстраций рукописей эта сцена проникла в монументальную живопись поздневизантийского периода. Так, в росписи Григориевой церкви Софии Охридской, XIV в., обширный цикл канона располагается непосредственно под композицией Страшного суда. В нижней части композиции обычно следуют сцены: «Земля и море отдают мертвецов», «Видение отрока Даниила» и композиции рая и ада. «Даниил пророк, муж желаний быв, властительное Божие видев, сице вопияше: Судия седе, и книги разгнушася» (Там же, стихира на хвалитех). Земля представляется в виде темного круга, обычно неправильной формы. В центре земли изображают полуобнаженную женщину – олицетворение земли; ее окружают поднимающиеся из земли фигуры людей – воскресшие из мертвых. Звери, птицы и пресмыкающиеся, выплевывающие тех, кого они пожрали. В море, окружающем землю, плавают рыбы. Они, так же как и звери на земле, отдают воскресших на Суд Божий.

 Видения пророка Даниила. Страшный суд  В сцене «Видение пророка Даниила» ангел показывает пророку Даниилу четырех зверей. Эти звери символизируют «погибельные царства» (царства, которым предстоит погибнуть) – Вавилонское, Македонское, Персидское и Римское, или антихристово. Первое представляется в образе медведя, второе – в образе грифона, третье – в образе льва, четвертое – в образе рогатого зверя.

Иногда писались еще и другие звери, имеющие аллегорическое значение. Среди последних особенно интересны зайцы, которые, по широко распространенному на Руси представлению, воплощенному в стихах о «Голубиной книге», являлись аллегорическими образами правды (белый заяц) и «кривды» (серый заяц).

Особенно большое внимание уделяется в сценах Страшного суда образам ада. Ад изображается в виде «геенны огненной», со страшным зверем, на котором сидит сатана – господин ада, с душой Иуды в руках. В огне горят грешники, мучимые диаволами. В особых клеймах показаны грешники, подвергаемые различным мучениям. Из огненной пасти адского зверя вверх, к ногам Адама, поднимается длинный извивающийся змей, олицетворяющий грех.

Иногда вместо змея изображается огненная река (на иконе Страшного суда первой половины XV в. Успенского собора Московского Кремля). Огненный поток (река) известен по так называемому «Хождению Богородицы по мукам», одному из самых популярных в древнерусской письменности апокрифов. В списках «Хождения», начиная с XII в., указывается, что «в реке сей множество мужей и жен; одни погружены до пояса, другие – по грудь, и лишь третьи – по шею», в зависимости от степени их вины.

Начиная с XIII в., а в некоторых случаях и ранее (мозаика Торчелло), персонажи мира грешников, увлекаемые огненным потоком, конкретизируются: это представители различных социальных групп (знать, лица в императорских коронах, варвары, монахи и даже архиереи и др.).

В византийском искусстве к XI–XII вв. сложилась устойчивая иконография князя тьмы, – сатаны, как одного из главных персонажей «Страшного Суда», олицетворяющего ад: фронтальное изображение страшного обликом полуобнаженного старца с всклокоченными седыми волосами и бородой, восседающего на морском чудище, представленном либо на фоне морских глубин, либо, чаще – в огненном озере (геенне). При этом, как правило, старец держит на коленях небольшую фигурку Иуды. Вариации незначительны: так, морское чудище (дракон) может быть одноглавым, напоминающим тритона с головой зверя (иконы из монастыря св. Екатерины на Синае), или двуглавым, пожирающим обеими головами грешников, как, например, в мозаике Торчелло, фреске Спаса-Нередицы и Рождественского собора Снетогорского монастыря в Пскове. Кроме того, нередко тело сатаны имеет пепельно-синеватый цвет, в чем усматриваются отзвуки глубинной эллинистической традиции (таким изображен князь тьмы в мозаике Торчелло). Характерная иконографическая особенность изображения сатаны: его фигура часто изображается в самом темном углу храма, куда никогда не проникает луч дневного света; иногда сатана расположен на грани стены: художник стремится рассечь, пресечь злую силу, показать, что князь тьмы лишен лица, образа, что он в прямом смысле «безобразен».

Метки:

Pages: 1 2 3

Комментариев к записи: 1 “Иконография иконы «Страшный суд»”


  1. Елена сказал:

    +++++