google-site-verification: google21d08411ff346180.html Святитель Макарий, митрополита Московский и Коломенский | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Святитель Макарий, митрополита Московский и Коломенский

Февраль 28th 2011 -

Святитель Макарий, митрополита Московский и Коломенский

В миру Парвицкий Михаил Андреевич, родился 1 октября 1835 г. в с. Шапкино Ковровского уезда Владимирской губернии. Он был шестым ребенком в бедной семье причетника сельского храма Рождества Пресвятой Богородицы Андрея Парвицкого (фамилия Невский у будущего святителя появилась в Тобольской семинарии). Ребенок был очень слаб и не оставлял надежды остаться в живых. Поэтому он был сразу же крещен с именем Михаил и в белой крестильной рубашке положен под святые иконы в ожидании смерти. Но младенец остался жить. Это было первое чудо в его жизни. Благодатная помощь Божия и Покров Богородицы не оставляли его никогда. Первые часы стали как бы прообразом его земного пути: «Всю свою долгую жизнь в разных положениях и даже на высоких служебных постах он так мало брал от жизни, так слабо был связан с земным» .

Семья А.И. Парвицкого испытывала тяжкие лишения. Особенно ухудшились жизненные условия, когда сгорел их дом. Несколько месяцев многодетная семья жила в тесной церковной сторожке. О детстве своем митрополит рассказывал, когда в 1913 г. посетил родное село. Он вспомнил, как однажды родители ушли пешком в Москву по жизненным нуждам, поручив всех детей заботам старшей дочери. На пропитание было оставлено немного хлеба. Родители на несколько дней задержались, а хлеб кончился. Дети вынуждены были есть клевер.

Михаил унаследовал от матери нежность сердца и любовь к молитве. С первых лет жизни он был связан с храмом. Позже, когда он в сане митрополита (7-9 сентября 1913 года) посетил родное село и вновь увидел дорогую его сердцу сельскую церковь, в нем пробудились воспоминания о пережитом:

«Вот теперь передо мной как живые встали картины моего раннего детства… Вот этот клирос правый… Здесь я помогал своему отцу петь… А здесь я разжигал кадило… Как живую я сейчас вижу свою мать, стоящую рядом с нищими… И как она горячо всегда молилась, и меня, тогда еще малютку, нередко ставила рядом с собой и заставляла преклонять колена во время молитвы… Помню, как я горячо однажды взывал к Богу со своей просьбой послать мне тулупчик, так как по бедности родителей я не имел теплой одежды, и Господь послал мне… Рос я хилым и слабым ребенком, и мне многие предрекали раннюю смерть … да и смерть дважды хватала меня в свои холодные объятия: однажды я полузамерз на льдине, а в другой раз был убиваем разбойниками. Но молитва матери спасла меня от напрасной смерти, и по ее молитве я стал тем, чем есть теперь».

Вследствие переселения его родителей в Сибирь, ему пришлось обучаться в Тобольском духовном училище и семинарии, где он окончил курс в 1854 г. Как один из лучших по успехам, он мог идти в академию, но отказался от представившейся ему возможности: его сильнее влек к себе путь миссионерской деятельности.

«Еще на школьной скамье мысль о миссионерстве занимала меня. Известия об апостольских трудах патриарха российских миссионеров, влекли сердце мое к алеутам американским. Но Промысл Божий случайным разговором со мной одного из присных моих, указал мне путь к телеутам алтайским, в алтайскую миссию, где и обретен мною мир душе, томившейся исканием пути, в онь же пойду. Здесь живые предания о том, чему и как учил, как жил и трудился основатель алтайской миссии, блаженной памяти архим. Макарий, — предания, от очевидцев его мною слышанные, были для меня обильным материалом к изучению духа миссионерства, каким водился этим первоапостол Алтая и, по примеру его, водятся преемники его, даже до дне сего».

Алтайская миссия

Вступив 22 февраля 1855 г. в состав Алтайской миссии, М.А. Невский весь отдался делу. Он «исполнял обязанности чтеца, сопутствовал миссионерам в путешествиях, занимался в школе, ходил по домам для научения обращенных молитвам, ухаживал за больными, не гнушался и тяжелого физического труда: копал гряды в огородах, обмазывал глиной стены убогих жилищ обитателей миссии, словом шел всюду, где нужны были для дела миссии труды его». Вместе с тем, он «целые дни проводил с малограмотными толмачами над переводом молитв и богослужений на алтайский язык». Лучший из этих толмачей, крещенный архим. Макарием Глухаревым алтаец М.В. Чевалков, в своей автобиографии рассказывает, что Михаил Андреевич, приступив к изучению алтайского языка, около двух лет не имел успеха, «но потом вдруг стал понимать язык. Я удивился этому и сказал: вы не могли научиться алтайскому языку, а теперь, кажется, вдруг научились ему!» Михаил Андреевич ответил: «Мне Матерь Божия помогла». С того времени мы стали учить других пению (по-алтайски). М.А. начинал пением, а потом читал жития святых, потом опять пел. Таким образом, люди во множестве стали собираться каждый день, особенно же в праздничные дни собиралось полное училище. До этого новокрещенные не знали ни учения о Боге, ни жития святых. Михаил Андреевич учил усердно и новокрещенные, дотоле спавшие, как бы пробудились.

Принятие монашества и священства

16 марта 1861 года М.А. Невский принял монашество, причем был назван именем основателя миссии, подвигу которого подражал.

19 марта был рукоположен во иеромонаха.

В сане иеромонаха о. Макарий трудился над устроением новой обители в далекой окраине Алтая — в Чолушманской долине вблизи Телецкого озера.

«Сколько было случаев, когда о. Макарий подвергался явной опасности, и он шел на нее спокойно и уверенно, если видел, что это необходимо для спасения души вверенного ему духовного стада. Особенно сделался памятен случай, когда отцу Макарию угрожала опасность быть убитым озверелой толпой. Был праздник, отец Макарий только что закончил службу в церкви, как ему сообщают, что в одном из селений часть инородцев возмутилась и пошла с кольями на другую… Многие были уже тяжело ранены, были и убитые… Как ни отговаривали о. Макария, указывая ему на явную опасность его появления среди разъяренных дикарей, он остался непреклонен. Он немедленно отправился туда и его появление поразило дерущихся своей неожиданностью. Вначале оно их как будто еще более озлобило. Слова увещания не действовали.

— Зачем он здесь? — закричал предводитель одной из сторон и ударил о. Макария.

— Вот тебе, — крикнул он.

О. Макарий упал, но быстро поднялся и продолжал говорить. Смелые, ясные глаза миссионера и его бесстрашная проповедь покорила обе враждующие стороны… За минуту дикие и полные гнева алтайцы теперь окружили его, целовали его руки и просили у него прощения».

Известен случай, когда отец Макарий высосал смертельный для человека яд из ноги мальчика, укушенного змеей. Проводник его, местный житель, предостерег его: «Если тебе попадет яд, ты умрешь». Миссионер спас мальчика и остался жив.

Скоро после того, в 1864 году иеромонах Макарий отправился в Санкт-Петербург для печатания в синодальной типографии богослужебных переводов на алтайский язык и жил там около двух лет. Квартируя в духовной академии, у архимандрита Владимира, о. Макарий ежедневно ходил пешком в синодальную типографию (тогда в здании Св. Синода) и проводил там почти весь день, когда пешком же возвращался назад, неся новые корректуры. На нем лежала вся работа по правке корректуры и по сношению с цензором алтайских изданий (Кезембеком).

В 1867 году он вторично путешествовал туда и занимался печатанием до июля 1868 года.

Большая часть этих книг вновь переведена была о. Макарием и только некоторые были переведены до него, а им были пересмотрены и исправлены, причем окончательно установлена была транскрипция алтайской письменности. Во всяком случае ему принадлежит честь напечатания первых книг на алтайском языке, мысль о чем явилась еще в 30-х годах у основателя миссии. Переводы иеромонаха Макария и его сотрудника Чевалкова положили прочное начало той, довольно обширной уже, переведенной письменности алтайской, которая до того времени развивалась на данных им началах. Начала эти заключаются в следующем: перевод на одно из алтайских наречий (телеутское), но с выбором таких слов и оборотов, которые делали бы переводимое понятным алтайцам, говорящим и на других наречиях; изучение духа и конструкции алтайского языка, его внутреннего и внешнего склада, чтобы перевод воспроизводил в уме инородца те же мысли и чувства и в том же порядке и направлении, в каком русский текст производит в уме русского; свободное творчество в создании новых слов и в установлении христианской терминологии на алтайском языке, понятной инородцам и в то же время нисколько не напоминающей им прежних образов языческой веры.

Переводы на таких основаниях осуществлялись на Алтае впервые, и насколько обдуманно и осторожно они велись, видно из следующего. Иеромонах Макарий, «чтобы подыскать и ввести в употребление какой-нибудь новый термин, нередко нарочно отправлялся на несколько недель и даже месяцев в отделанные захолустья Алтая и только путем долгих и многих бесед с различными инородцами, после убеждения, что для обозначения известного христианского понятия подходит и для всех инородцев понятно то, а не другое выражение, проходил к принятию и употреблению известного термина.»

Таким образом, принципы и приемы переводческой деятельности иеромонаха Макария, как и русский шрифт, принятый им для печатных изданий, напоминали то направление, к которому в то же время пришел Н.И. Ильминский. Лично же знакомство о. Макария с этим поистине «апостолом языков», как теоретически оправдало его в его работах, так было очень полезно в практическом отношении. Участие Николая Ивановича в алтайских переводах и вообще во всей просветительной системе Алтайской миссии, составившее светлую страницу в ее истории, осуществилось однако благодаря тому главным образом, что проводником его влияния сделался иеромонах Макарий.

Знакомство между ними началось в 1864 году в первый приезд о. Макария в Санкт-Петербург. В следующие проезды чрез Казань о. Макарий познакомился близко с школьной системой Николая Ивановича, которая опять-таки являлась тех педагогических принципов, какие были известны на Алтае. Осуществлением им была алтайская азбука, составленная о. Макарием совместно с Чевалковым и изданная в 1868 году. Составлена она применительно к звуковому способу и притом так, что по ней обучение начинается чтением на алтайском языке, затем делается переход к русскому и потом текст идет совместно на двух языках. К азбуке приложены главнейшие молитвы и книжка для чтения из мест Священного Писания, составляющих в общем краткое, но цельное изложение догматического и нравственного учения.

Казань

С июля 1868 года о. Макарий по приглашению Н.И. Ильминского, занимавшегося тогда исправлением и подготовлением к печати грамматики алтайского языка, составленной на Алтае свящ. В. Вербицким при ближайшем участии иеромонаха Макария, — жил в Казани, помогал Николаю Ивановичу в его труде и продолжал знакомство с его просветительной деятельностью. Близость же алтайского языка к казанско-татарскому помогла ему оказать незаменимую услугу самому Ильминскому, чрез организацию в Казани богослужения на татарском языке. Часто посещая крещено-татарскую школу, о. Макарий передал ученикам те приемы обучения пению, которые видел в Москве, в Комиссаровской ремесленной школе, образовал из них хор, избрал регента, выработал для хора церковные напевы по образцу алтайских, употреблявшиеся в школе и даже положил их на циферные ноты по методу Шеве. Эти приемы были очень удобны для жителей того края. Приготовивши таким образом певчих, он сам отслужил с ними литургию по-татарски и тем положил начало богослужения на инородческих языках в Казанской епархии. Эта заслуга иеромонаха Макария была так высоко оценена тогда, что братство св. Гурия по предложению Ильминского избрало его в свои пожизненные члены, а архиепископ Казанский Антоний (Амфитеатров) представил его к награждению саном игумена, в какой он и был возведен 29 июля 1871 года в с. Улале.

В Казани о. Макарий жил до декабря 1869 года, причем в апреле этого года был вызываем архим. Владимиром, начальником миссии в Москву для участия в редактировании нового устава Миссионерского общества.

Pages: 1 2 3 4

Комментарии закрыты.