google-site-verification: google21d08411ff346180.html Святая княгиня Ольга как агиологический тип | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Святая княгиня Ольга как агиологический тип

Июль 24th 2014 -

Ефошкин Сергей. Княгиня Ольга. Месть древлянам

Н.А. Малкова

Аннотация. В статье сравниваются памятники древнерусской письменности о княгине Ольге (жития XIII — середина XIV вв., XVI в.; канон монаха Кирилла (XIII в.), «Повесть временных лет»), устанавливаются общие и отличительные черты в понимании значения крещения Ольги авторами перечисленных сочинений.


Княгиня Ольга — первая женщина, причисленная к лику святых на Руси. До Макарьевских соборов 1547—1549 гг. она оставалась единственной общечтимой святой княгиней, чья память праздновалась Церковью в июле месяце (11 июля ст. стиля) вместе с ее внуком кн. Владимиром (15 июля ст. стиля) и правнуками св. Борисом и св. Глебом (21 июля ст. стиля).
Образ Ольги занимает особое место в русской агиографии, что засвидетельствовано древнейшими житиями ХІІІ — сер. XIV вв. [1], каноном монаха Кирилла (XIII в.) [2] и пространным Житием княгини Ольги [3], вышедшим из-под пера митрополита Афанасия, автора «Степенной книги» [4].
Сохранившиеся письменные памятники о княгине Ольге представляют интересный и важный материал, поскольку позволяют проследить, как воспринималось и понималось значение крещения Ольги ближайшими ко времени ее жизни поколениями русских книжников и потомков, живших через пять столетий после этого события. Автора «Повести временных лет» отделяют от времени кончины великой княгини (969 г.) четыре — пять поколений, «Степенная книга» была создана в 1560—1563 гг. [5] — по прошествии 500 лет.
Центральной женской фигурой «Повести временных лет», несомненно, является княгиня Ольга [6]. Повествование о ней самое пространное и содержательное. И это не случайно. В силу жизненных обстоятельств Ольга была поставлена в исключительные условия, и не будет преувеличением сказать, что в ее личной судьбе переплелись ключевые отношения женщины — жены, вдовы, матери, — усложненные политической борьбой, необходимостью править (Ольга — первая правительница в русской истории) и переменой веры (Ольга — неофитка-христианка).
В уяснении значения княгини Ольги встают два основных вопроса: что явила Ольга в отношении древлян и как связано ее крещение с судьбой России? Русской церковью Ольга причислена к лику святых до 15471549 гг. [7] Обыкновенно ее представляют как суровую и «мстительную язычницу», «матерой вдовой, крепко держащей в руках бразды правления над семьей и над страной» [8], прозвище княгини Ольги в истории — «мудрая» [9] . И как же она, при обладании патриархальной властью, так и не смогла внушить своему сыну хотя бы внешне примирительного отношения к христианской вере?
В отношении древлян Ольга явила верность брачному союзу, суровость мести и, самое главное, высоту осознания государственных задач. Предложение «деревского» князя Мала было личным вызовом вдовствующей княгине и не учитывало фактически засвидетельствованную значимость киевского престола по сравнению с властью племенных вождей. Политическое сознание князя Мала явно не соответствовало действительности: уже в договорах 912 и 945 гг. киевский князь олицетворяет всех, «находящихся под рукою его» [10]. Отстояла Ольга независимость киевской княжеской власти, неожиданно попавшей ей в руки, и, по всей видимости, сохранила свойственную ей самостоятельность в управлении до совершеннолетия сына — 19 лет, с 945 по 964 год, да и в последующие лета, когда Святослав оставлял ее с внуками в Киеве, воюя со своей дружиной в разных землях. Независимость Ольги — правительницы проявилась в отношении не только с племенными вождями, но и с великим царем Византии. Летопись сообщает о хитроумном отказе княгини прислать дары в Византию на том основании, что он (император) «не стоял у нее в Почайне, как она у него в Суду», приедет — и «тогда получит дары» [11] .
В лике святых (с XVI в.) Ольга прославляется наравне с апостолами, хотя за ней, видимо, не крестились ни жители Киева, ни Пскова, откуда она родом. Выбор веры сознавался Ольгой как родовой и народный. «Да будет воля божья, если захочет бог помиловать род мой и народ русский, то вложит им в сердце то же желание обратиться к богу, что даровал и мне. И, говоря так, молилась за сына и за людей всякую ночь и день» [12]. По летописному рассказу не видно у Ольги наставников ни в мирских, ни в духовных делах, не сказано и об единомышленниках. Сама киевская княгиня после крещения в Константинополе, собираясь домой, в разговоре с патриархом засвидетельствовала свое человеческое одиночество: «Люди мои язычники и сын мой — да сохранит меня бог от всякого зла» [13]. Апостольство княгини Ольги имеет материнскую основу. Первая ее проповедь обращена к сыну. Как имевшая опыт управления, Ольга убеждала Святослава креститься, ведь за князем крещение примут все: «Если крестишься, то все сделают то же» [14]. Но Святослав так и остался язычником и «притом гневался на мать». Государственная созидательная деятельность Ольги, ее самоотверженная материнская любовь, устремленность к духовным ценностям (Божьей премудрости, радости в Боге) противостояли сугубо материальным расчетам Святослава. В Переяславце хотел жить этот «рыцарь Руси». И почему? «...туда стекаются все блага: из Греческой земли — золото, паволоки, вина, различные плоды, из Чехии, из Венгрии серебро и кони, из Руси же меха и воск, мед и рабы» [15]. В материнстве княгиня Ольга была несчастливой. Страдание Ольги — страдание матери за непослушное дитя, ее любовь к сыну так и осталась неразделенной, непонятой и даже осмеянной. Княгиня Ольга не сумела устроить свою семью на новых началах воспринятой ею христианской веры, закон семьи сделать законом народа, как это сумел сделать позднее ее внук князь Владимир. Но ее пример не канул в лету. Последним аргументом бояр в разговоре с князем Владимиром о принятии христианской веры была ссылка на Ольгу: «если бы плох был закон греческий, то не приняла бы его баба твоя Ольга, а была она мудрейшая из людей» [16]. В лице Ольги вдовство (по Библии, самые тяжелые жизненные испытания на земле — это сиротство и вдовство), несчастливое материнство покрываются радостью познания Христа. «Я познала бога, сын мой, и радуюсь» [17]. Личный выбор веры Ольгой предварил религиозное самоопределение народа.
Княгиня Ольга — первый пример женщины во власти на Руси. Ее пример чрезвычайно показателен: Ольга не искала сама власти (но защищала ее от недостойных претендентов), не удерживала ее, уступив сыну, как только он повзрослел, и ее дальнейшее участие в управлении диктовалось необходимостью — отсутствием сына в Киеве. Ольга даже не воспользовалась верховной властью для перемены веры в государственном масштабе, ее проповедь сыну была делом исключительно семейным.
Образ Ольги в древнейших житиях XIII — сер. XIV вв. пишется иначе, чем в летописи: в них акцент делается прежде всего на государственной деятельности княгини и обращениях ее ко Христу как плоду искания мудрости. В отличие от житий автор «Повести временных лет» достаточно много места уделяет отношениям Ольги и Святослава и улавливает изменения в характере любви матери к сыну: от земной родительской любви до духовной — привести сына к истинному Богу, пребывать с сыном в единомыслии и радости о Боге. Ольга не достигла этого плода в сыне, зато осуществила в потомках рода. Ольга именуется в летописи «денницей перед солнцем, зарею перед светом», «начинательницей», «русским познанием бога, началом нашего с ним примирения» [18].
Принципиальным в отношении Ольги является вопрос о чине ее канонизации. Е.Е. Голубинский отвергает ее канонизацию как «равноапостольной» и доказывает методом от противного: поскольку титул «равноапостольный» более подходит к князю Владимиру, а он не был канонизирован в домонгольский период, в отличие от Ольги, то княгиня Ольга канонизирована за чудесные явления уже после перенесения князем Владимиром ее мощей в церковь [19]. Есть более очевидное и простое доказательство позднего применения титула «равноапостольная» в отношении к Ольге: сравнение ее именований в древнейших и позднейших памятниках.
Общие первые характеристики княгини Ольги таковы: «святая царица роушская ольга, праматерь всех царей роушских», «блаженная ольга предтеча роуская к богу», «блаженная великая княгиня ольга, нареченная в святом крещении елене русской» [20]. В «Степенной книге» в названии Жития собраны все ранее использованные в литературе именования Ольги с присоединением титула «равноапостольная»: «Житие святые блаженныя и равноапостольныя и въ премудрости пресловущія великія княгини Ольги, нареченныя во святомъ крещениіи Елены, иже бысть предтеча Русского рода во благочестіе къ Богу; и о мужественномъ ея подвизѣ, и каковъ Царствующемъ граде получи святое крещение, и о преставленіи ея, и о принесеніи многочудесныхъ и нетлѣнныхъ мощей ея, и отчасти похвала» [21] . Это позволяет утверждать, что данный титул получил распространение в середине XVI в. [22]
Канон монаха Кирилла — памятник раннего периода литургического творчества — киевского (XI-XIII вв.) [23]. Это очень сильное и смелое по мысли богословское произведение.
Г. Подскальски относит начало богослужебной традиции почитания Ольги и Владимира ко второй половине XIII в. [24] Восприятие неразрывного единства дела Ольги и Владимира доказывается взаимным и неоднократным упоминанием их имен в текстах канона святой Ольге и службы крестителю Руси [25] . Важен нюанс: в отношении князя Владимира обращение — результат испытания различных вер [26] и избрание веры по принципу совершенной красоты, чего нет в случае с княгиней Ольгой. В каноне Кирилла делается ударение на внутреннем соответствии русской княгини Христову учению — ее целомудрии и чистоте («похоти житейской нет в тебе») [27]. Устойчивый эпитет Ольги в каноне — «богомудрая». И весь канон по содержанию есть богословское размышление над тем, как возможно было обращение и крещение Ольги. Служба же князю Владимиру — сплошное выражение радости о крещении Руси и похвала князю.
Четыре идеи составляют содержание канона княгине Ольге:
1. Нравственно-антропологическая идея: верховное значение преображенного ума для нравственного поведения. Целомудрие и богомудрие Ольги есть основание и залог ее духовного просвещения.
2. Национально-сотериологическая идея: русский народ стал «новым Израилем» через крещение и проповедь Ольги, следовательно, Ольга — праматерь русского народа.
3. Идея сакральности княжеской власти: крещение княгини Ольги положило начало истинному богопочитанию, что явилось совершенным основанием легитимности власти варяжских князей. Ольга — корень правящего рода и образец правителя в добродетелях.
4. Историко-екклезиологическая оценка дела Ольги: подвиг Ольги приравнен автором к подвигу мучеников.
В каноне мысль о княгине Ольге помещается в библейский контекст, ее значение уясняется в прямом сопоставлении с Евою и Девой Марией. В отличие от Евы Ольга не только не поддалась дьявольской лести, но сокрушила его. В богомудрии Ольга уподобляется Деве Марии. Богомудрие проявляется в отвращении от видимой твари и сосредоточенности в мысли на Боге и Творце всяческих, что и есть покаяние. Не имея учителя, живя в «поганьской» вере, княгиня Ольга сумела совершить невиданное — обратить ум к Богу, через что сподобилась просвещения от Духа Святого (4 песнь канона). Через Деву Марию Христа познал весь род человеческий, через утверждение Креста на Руси Ольгою — «дверь райская» открылась для русских. В ирмосе говорится: «Из Эдема изведе род наш прабабы ради. Призван же тобою новым Адам. Нам родши Христа в двух естествах. Дево чистая и взыграста Адам яко прадед. Избыв первыя клятвы. Мы же Тобою хвалящееся. Яко Тебе ради Бога познахом и Тя величаем. Веселися Ева прародительнице, иже бо тя прельстив из Эдема изведе. Ныне же попран ея твоим исчадием, се бо Олга животное древо Крест Христов в Роуси водружи, им же всем верным раи отверзеся. Мы же тобою хвалящееся, яко тебе ради Бога познахом» [28].
Ольга прославляется в каноне наравне с мучениками [29] и пророками. Мученица — так как «паче силы женской подвизалась», множество золота истощила в поисках учителя Христова закона (очень жизненно-конкретный аргумент о трудах Ольги!). В каноне подвиг святой княгини сопоставляется с подвигом Иудифи [30] и Есфири [31], в Житии — с делом царицы Елены [32]. В каноне нет сравнения Ольги с царицей Еленой, автор канона лишь князя Владимира именует «новым Константином» [33] . Святость Ольги свидетельствуется ее делами (в сокрушении кумиров, в установлении крестов на местах идольских капищ, введении легкой дани и уроков) и чудесным нетлением тела [34] .
«Степенная книга» демонстрирует единство церковного сознания Руси: все основные идеи канона монаха Кирилла и древнейших житий воспроизведены митрополитом Афанасием в Житии княгини Ольги. Отличия касаются формы изложения: эти идеи представлены в расширенно-толковательном духе. Национально-сотериологическая идея доведена до идеи равноапостольного служения княгини. То, что в древнейших житиях и каноне было свидетельством мудрости в управлении, теперь используется в качестве проповеди веры. «Тако сія блаженная Ольга, новая Елена, обходящи грады и веси во всей Русстей земли всѣмъ людемъ благочестие проповѣдая и учаше ихъ вѣре Христове яко истинная ученица Христова, единоревнительница Апостоломъ, дани и оброки легки уставляющи и кумиры сокрушающее и на кумирнискихъ мѣстехъ кресты Христовы поставляющи» [35] . Если Ольга — равная апостолам, то возникает вопрос, почему она не крестила своих родственников? Митрополит Афанасий предложил свое объяснение «бездействию» княгини Ольги: «крестити же ихъ тогда не дерзну, да не безмѣстно что сотворитъ непокоривый сынъ ея Свѣтославъ, и остави сіе на воли Божіи, молишеся о всѣхъ» [36].
Идея сакральности княжеской власти переформулирована в идею самодержавной власти, что соответствовало духу времени создания памятника. В уста Ольги автор влагает следующие аргументы о превосходстве самодержавной власти в соединении с правой верой: «...азъ вѣмъ, яко никто же есть противляяйся самодержавству твоему; аще ты, о сыне мой, истинно прилепишися любви Господа Иисусъ Христа и во имя Его крестишися, и тогда людіе твои вси, видѣ вше твое предначінание ко благочестію, радующееся вси безо всякого прекословія единомысленно обѣщницы ти будутъ таковыя великія благодати, и сугубу славу и честь отъ всехъ пріобрящеши себѣ » [37]. Этот мотив наставления матери сыну в понимании сущности власти будет дважды повторен в Житии преподобной Анны Кашинской, также указание на материнское политическое руководство мы встретим в Житии великой княгини Евдокии Московской, жены князя Дмитрия Донского. В данном случае выражена мысль, что власть от Бога — благочестивая и благочестие утверждающая. Если Святослав уповает на человеческое единство, обеспеченное обычаем, законом, то княгиня Ольга предлагает иное основание — истину, приводящую к единомыслию. Поэтому для житийной литературы самодержавие — нравственно сильная власть.
Труднее всего дается автору Жития обосновать пророческий дар Ольги. Неслучайно на полях рукописи с текстом о пророчестве Ольги вписано «молитва» [38] . В русле этого представления находится сравнение Ольги с пророчицей Анной, приветствовавшей младенца Христа в Иерусалимском храме. Что позволило Анне стяжать такую благодать? Митрополит Афанасий отвечает: чистое девство, «честный брак» и вдовство непорочное. Все это имела и княгиня Ольга. Но в отличие от пророчицы Анны не имела киевская княгиня ни Писания, ни наставников в благочестии, а среди язычников живя, управляла Русскою державою [39] .
Главная добродетель княгини Ольги в Житии митрополита Афанасия — благочестие (в древних текстах житий и в каноне — богомудрие). В Похвале княгине Ольге много внимания уделяется раскрытию мысли о чистоте и целомудрии, лежащих в основе пророческого и апостольского служения княгини. Девство, понимаемое как чистота состояния, проявляет себя и в браке («отверзи честный бракъ и обрящеши дѣвьственный цвѣтець») [40] и в самом добрачном состоянии, и во вдовстве («красота есть о Бозе вдовствующим пребывать») [41] . Княгиня Ольга в себе соединила все это, «образ и начертаніе собою воображая Русскому роду право- славныя вѣры знаменіе» [42]. Автор продолжает исторические параллели и приводит еще одно сравнение княгини уже со своей современницей, женой византийского царя Льва Премудрого, святой Феофаною, которая, как и Ольга, прославилась нетлением. Но и здесь есть особенность: святая Феофана жила среди христиан, а Ольга была окружена неверными, значит, и соблазнов и укоров было больше. «Дивити же есть мужественному терпѣнію и богодарованней премудрости и разуму въ блаженныя в жѣнахъ Ольги. Како не уны, ни ослабѣ посреди нечестивыхъ людій и живый, о нихъ же всегда непрестанно моляшеся къ Богу со слезами» [43] . Включение объяснительно-психологических пассажей — отличительная черта Жития княгини Ольги XVI в. Их наличие диктуется представлением о благочестии как нормативно-нравственном поведении. Так образ киевской княгини переносится с историко-богословских высот в область повседневного быта.
По богатству идей и их обобщений образ княгини Ольги — центральный в русской агиографии, он, без преувеличения, становится архетипом для изображения святых князей, княгинь и русских правителей.

Pages: 1 2

Оставьте комментарий!