google-site-verification: google21d08411ff346180.html Память новосвященномучеников Павла Войнарского и иже с ним Павла и Алексия | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Память новосвященномучеников Павла Войнарского и иже с ним Павла и Алексия

Апрель 10th 2013 -

К 18 апреля 1918 года горожане насытились властью многословных большевиков и во главе с полковником Абольянцем и прапорщиком Панасенко оказали им сопротивление. Испуганный Первый революционный совет попросил военную помощь из Севастополя. Между тем приближались немцы. Недалеко от города находились дроздовцы. Запаниковавшие революционеры стали поспешно грузить на корабли материальные ценности, но им помешали офицеры. Стычки закончились арестом членов Совета. 20 апреля прибыли севастопольские корабли и, оставаясь на рейде предъявили ультиматум: немедленно освободить всех арестованных (26 человек), сдать оружие и передать всю власть в руки Советов. «В случае неисполнения нашего ультиматума будем бомбить город и возьмем его силой», — заявили севастопольцы. Чтобы затянуть время, парламентарии дважды поднимались на корабль «Садко». В качестве заложника матросы оставили Панасенко и, когда поняли, что их ультиматум игнорируется, демонстративно расстреляли его на палубе.

Попытка краснофлотцев высадить десант не увенчалась успехом — помешал шквальный огонь, открытый с берега. Перед отходом 22 апреля корабли обстреляли город, оставив на многих домах печальные следы своего пребывания. Вскоре Бердянск был оккупирован немцами, а после них снова большевиками.

Прибывшего в город 28 марта Н.И. Махно большевики встретили торжественно и разместили его штаб в гостинице «Бристоль». С его помощью они надеялись укрепить свою власть, но их надежды не оправдались. Лукьян Романович Романов-Лопатко вспоминал: «В день прибытия махновской армии я с товарищами <...> отправился к 10 часам утра на станцию. Прибывает поезд, пять пассажирских вагонов. Это — штабные вагоны, следом подошел состав товарных вагонов, в которых прибыла армия. Выходит группа людей, человек десять, одеты в кожаные куртки, в кубанках на голове, все с револьверами, у некоторых висят кинжалы. Подхожу, спрашиваю, кто здесь Махно. Подходит невысокого роста человек, без всяких военных отличий, как и все остальные в кубанке и кожаной куртке, большие кудлатые волосы на голове и несколько осповатое лицо. Подходит и представляется: «Я командир первой советской красной бригады, батько Махно Нестор Иванович». Отвечаю, что я являюсь председателем Военно-революционного комитета города Бердянска Романов. Посмотрели на нас всех особым взглядом, по которому можно без труда определить к нам приехавших людей. Начали выгружаться из вагонов армейцы, в первую очередь пехота. Все люди были грязные, оборванные, на ногах у некоторых на одной ноге сапог, а на другой ботинок, брюки у всех изорванные, на головах были фуражки, шапки, кепки и шляпы. У многих в руках были черные знамена. Все бросились на станцию и начали расклеивать плакаты. Стены, заборы все было оклеено плакатами. Из вагонов выходят кавалеристы, вывели лошадей, началась посадка. У многих не было седел, но были шпоры, одеты были не по форме; у кого телогрейки, у некоторых фраки, казачьи бурки, были и шинели. На головах были: шапки, фуражки, кепки, у некоторых была граммофонная труба на голове, а пластинки висели через плечо. Все это зрелище похоже на клоунов и нисколько на военных людей. Сейчас же бросились в город. Пошли и мы, читаю плакаты, которые были разного цвета, но одинаковые по содержанию: «Бей жидов и комиссаров». Останавливаюсь и говорю товарищу Ховякину: «Отправляйся в город и покажи Нестору Ивановичу место их штаба». Обращаюсь к Махно: «А вы, Нестор Иванович, после вашего отдыха, зайдите в Революционный комитет, нужно посоветоваться с вами по многим вопросам». Конечно, он на совещание не пришел».

Махновцы взорвали городскую тюрьму и освободили всех заключенных; расстреляли не успевших сесть на корабли белых офицеров. В тот же день они провели митинг в театре, на котором выступил сам Нестор Иванович и рассказал горожанам, какая жизнь будет при анархизме.

На следующий день на домах и заборах красовался приказ штаба Махно: «Всем больницам, аптекам и обывателям города все имеющееся наличие спирта немедленно сдать в штаб Махно. За невыполнение будет наказание». И подпись: «Командир первой советской красной бригады — батько Махно». Очевидец событий писал: «По городу пошли грабежи и побоища, всюду пошла пьянка, на роялях раскладывали костры. Из материалов, содранных с диванов, шили себе брюки и разные кафтаны. В последующие дни пьянка и мародерство махновцев увеличились».

Крестьян бесцеремонно грабили, и они перестали привозить в город продукты. Большевики создали продармейские бригады, которые наряду с махновцами, разъезжая по селам, отбирали у крестьян последнее, из-за чего между ними постоянно происходили кровавые стычки.

Между тем другая часть махновцев в городе, имевшем огромные запасы вина, продолжала повальное пьянство. Не дожидаясь, пока его выпьют, люди стали выливать вино в канавы, но это махновцев не остановило. Утром они лежали пьяные возле канав, немало было и захлебнувшихся. Тогда вино стали выливать в море. Но энтузиасты находили вожделенный напиток в подвалах частных домов. И только в начале июля махновцы оставили измученный город.

На Рождество Христово 7 января 1919 года по приказу председателя Всеукраинского Революционного комитета Г.И. Петровского в Бердянск прибыл латышский полк под командованием Балицкого и разместился в старой царской казарме, а штаб занял дом дворянского собрания. Балицкий создал ревком и провел несколько митингов. Чтобы хоть как-то успокоить людей, по всему городу были расклеены воззвания, призывавшие к соблюдению порядка и спокойствия. С этого момента стали съезжаться коммунисты и занимать вакантные руководящие должности. Но теснимые врангелевскими войсками, они под прикрытием конного отряда И. Поднебесного четыре раза отступали на Мариуполь и возвращались обратно.

В том же году большевики совершили еще одно злодеяние, пролив невинную кровь протоиерея Павла Войнарского. О нем известно немного. Родился в 1867 году. По окончании Таврической духовной семинарии был законоучителем в земской школе. В 1894 году рукоположен в дьякона, а через некоторое время во иерея. До 1904 года служил в храме Архистратига Михаила в селе Новотроицком, а после — в селе Юрьевке. В 1906 году труды протоиерея Павла были отмечены архиерейской грамотой. После революции священника трижды арестовывали за то, что его сын был офицером, но по требованию крестьян всякий раз выпускали. Протоиерей Михаил Польский пишет: «25 марта 1919 года при выходе из церкви он был снова арестован. Он этого ожидал, но не хотел оставить прихожан. Матушка его была укрыта крестьянами.

Отца Павла и двух крестьян — Павла и Алексея Кирьян увезли в село Новоспасское Екатеринославской губернии, ярко большевистского настроения и до революции считавшееся Разбойничьим селом. Здесь 29 марта отец Павел был убит: 11 пулевых ран и несколько штыковых. Братья Кирьян были также расстреляны, но, видимо, их били перед смертью, так как трупы были покрыты синяками».

Это было начало. Холодный ужас, рожденный новой властью, неотвратимо входил в кровь и сознание людей, однозначно давая понять каждому история может быть иной, чем ее представляют.

В первых числах декабря 1920 года стало известно, что на Бердянск готовится налет махновцев со стороны села Новоспасского. На партийном совещании было решено принять бой за чертой города. Ожидали, что махновцы начнут наступать с восточной стороны, но тем не менее установили посты и дозоры вокруг всего города. В течение 10 дней волонтеры новой власти дежурили днем и ночью. Жители города, еще не привыкнув к большевикам, со страхом ожидали махновцев. В ночь на 12 декабря погода была тихая, прошел небольшой снег. Земля побелела, и стало видно намного дальше. Около 5 часов утра заговорил пулемет. Махновцы под руководством Трифона Вдовиченко двигались к восточной части города. Вскоре, чтобы избежать полного окружения, красноармейцы, отстреливаясь, попытались отойти по направлению к Петропавловской церкви. Первый рукопашный бой с махновцами приняла 30-я дивизия, которая находилась на Базарной улице. Сразу же было убито 10-11 человек. Стрелять было нечем. Гарцуя на лошадях, махновцы стали рубить направо и налево; стоны, крик, ругань, отдельные выстрелы, ржание лошадей — все смешалось. Под их напором большевики побежали к морю, и конные махновцы не решились преследовать их по тонкому льду, что многих спасло от неминуемой гибели.

После боя налетчики бросились грабить мирных жителей и к трем часам дня покинули город. В тот день большевики потеряли 86 человек, но горожан было убито еще больше. Местные жители хоронили своих погибших отдельно.

Разбитые и опрокинутые, но не утратившие революционного оптимизма, большевики к вечеру собрались у здания своего штаба и провели митинг. Создали похоронную комиссию и приступили к изготовлению гробов. Через три дня состоялись грандиозные похороны, посмотреть на которые вышли все жители города. Еще непривычная в таких случаях музыка, сопровождавшая процессию, рождала дурные предчувствия.

В 1921 году голод в Бердянске достиг ужасающих размеров, появилось людоедство, и вскоре население города сократилось почти втрое — с тридцати тысяч до двенадцати.

Протоиерей Николай Доненко, текст. 2001,

Московское Подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. 2001

Pages: 1 2 3 4

Комментарии закрыты.