google-site-verification: google21d08411ff346180.html Память новосвященномучеников Павла Войнарского и иже с ним Павла и Алексия | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Память новосвященномучеников Павла Войнарского и иже с ним Павла и Алексия

Апрель 10th 2013 -

НА УЧИТЕЛЬСКОМ СЪЕЗДЕ

Весь интеллигентный пролетариат города Бердянска и его уезда налицо. Тут старые и молодые. Но больше молодых. Чувствуется биение пульса молодой возрождающейся России.

Народный учитель выступает на арену жизни. До сих пор он — и как человек, но еще больше как учитель, был на задворках жизни. Существом многострадальным и безгласным. Исполняющим волю и желание «чего моя левая нога хочет», то есть начальства. Но времена изменились.

Зазвучала свободная речь освобожденного учителя, этого мученика народного просвещения.

Новые времена      новые принципы.

Новые пташки      новые песни.

Кульминационный пункт первого дня съезда вопрос об отделении религии от школы. Закрепление одной из важнейших свобод — свободы совести.

Но само Провидение привело к этому моменту в зал заседания о. Лукина. Он попал на съезд совершенно случайно. Просто проходил мимо и зашел. Пришел, увидел и хотел победить. Кого? Свободную школу?

Стали лицом к лицу два мира: мир отживающий о. Лукина и мир возрождающийся — народный учитель.

Но о. Лукин опоздал. Пришел тогда, когда прения по этому вопросу были прекращены и приступили к голосованию.

Старый мир пришел в тот момент, когда твердая рука всего мира уже готова была подняться, чтобы закрепить свою победу.

Картина символична.

И восстал о. Лукин.

И потребовал нет, не потребовал, а смиренно кланяясь и проповеднически слегка напевая, стал разглагольствовать, дабы спасти религию от поношения.

Новый мир не убоялся этой судорожной попытки старого мира вернуть себе былое величие.

Раздалась в стенах театра церковная проповедь.

Окончил о. Лукин.

И сто восемьдесят семь голов, освобожденных от рабства, поднятием рук ответили отцу Лукину: «Песня твоя, отче, уж спета».

И религия, эта святая святых каждого человека, отныне изъята от действительного поношения, отжившего гнилого мира.

Отныне религия — интимное дело каждого гражданина.

Никто не смеет грязными руками рыться в душе: «како веруеши?»

Одинок был отец Лукин.

Впрочем, не совсем одинок.

Его поддержал еврейский  раввин...

О. Н.»

Вскоре произошла Октябрьская революция, к которой на периферии империи поначалу не все отнеслись серьезно. Но когда война с внешним противником по воле худшего меньшинства стала превращаться в гражданскую с ревнивым поиском «врагов» внутри страны, чью кровь так хотелось пролить устроителям «нового мира», стало страшно. Отец Александр отчетливее и лучше других видел и понимал происходящее, умел об этом доходчиво рассказать своей пастве. В своих вдохновенных проповедях он говорил о безбожной природе новой власти, о невозможности России быть без царя и о многом другом, неприятном и небезопасном для неокрепших большевиков.

О митинге стало известно. Базарная площадь была окружена и люди разогнаны. Киселенко, находящегося в тюрьме, после этого судил революционный трибунал. Он признал себя виновным и дал суду честное слово больше не заниматься политикой, на основании чего был отпущен. С протоиереем Александром Лукиным новая власть, как бы в подтверждение его слов о ее жестокости, обошлась иначе руководствуясь «политической целесообразностью». Незаурядная одаренность, открытость и прямота во всех проявлениях делали протоиерея Александра человеком заметным для горожан. Для многих он был непререкаемым авторитетом, а мужество, с которым он обличал неправды и беззакония, рискуя при этом не только благополучием, по и жизнью, вызывало глубокое уважение. К его словам прислушивались, поступкам старались подражать. Для большевиков он стал источником неприятностей и сугубого раздражения. Сигналом к окончательной расправе над ним послужило следующее происшествие. Как-то раз после богослужения в присутствии большого количества людей протоиерей Александр стал говорить о необходимости покаяться всем, кто восстал на церковные устои и законную власть, кто прельстился и увлек других в беспредел сомнительных свобод революции. Священник советовал своим прихожанам по мере сил сопротивляться грубому и неправедному насилию, происходящему вокруг. Об этом стало известно заводским большевикам, и уже через полчаса красногвардейцы во главе с Тольмосом и Дудкой окружили Вознесенский собор. На предложение разойтись и освободить собор женщины стали возмущаться, бросать в красногвардейцев камнями и называть их кощунниками; на требование выдать отца Александра они подняли еще больший шум, а когда священника попытались арестовать, прикрыв его собою, спрятали. В защиту наиболее активных православных женщин, которых также хотели арестовать, выступили помощники священника прапорщик Панасенко и помещик Иван Бессонов. На этот раз у большевиков хватило благоразумия, и они не стали проливать кровь сограждан, ограничившись вызовом пожарной команды, которая и разогнала всех собравшихся холодной водой.

Осознанное неприятие революции, открытая позиция священника, зафиксированная властью в так называемых контрреволюционных высказываниях, определила его судьбу. В 1919 году по приговору ЧК протоиерей Александр Лукин был расстрелян. Вместе с ним был расстрелян Иван Бессонов.

В январе 1918 года большевики разоружили 46-й полк, стоявший в городе, и арестовали более двухсот офицеров, после чего, сняв часовых, они собрали стоявшие в пирамидах винтовки и, разбудив солдат, предложили им вступить в Красную гвардию. Расстрелять офицеров большевики не решились и удовлетворились их подпиской о неучастии в контрреволюционных действиях. Многие из офицеров после того стали членами «Союза увечных воинов».

Pages: 1 2 3 4

Комментарии закрыты.