google-site-verification: google21d08411ff346180.html Священномученик Алексий Красновский, иерей | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Священномученик Алексий Красновский, иерей

Август 10th 2012 -

Память 29 июля/11 августа

Священномученик Алексий родился в 1886 году в селе Рождествено Московского уезда Московской губернии в семье псаломщика Ивана Красновского.

Образование Алексей получил в церковноприходской школе; он был рукоположен во диакона, а после безбожной революции – во священника и служил в одном из храмов в Орехово-Зуевском районе.

В 1931 году отец Алексий был арестован и приговорен к двум годам заключения за то, что не выполнил сельскохозяйственного задания и не отдал требуемых от него властями семян овощей и яровых. Священник, однако, обжаловал приговор через суд, и задание, как невыполнимое, было отменено; через полгода он был освобожден и вернулся к служению в храме.

В 1934 году отец Алексий был назначен служить в храм в селе Новинском Наро- Фоминского района. В 1936 году храм в селе был закрыт, и отца Алексия перевели в храм в селе Мауринском того же района, где он прослужил до своего ареста во время гонений 1937 года.

23 сентября 1937 года для дачи свидетельских показаний об отце Алексии был вызван секретный сотрудник НКВД протоиерей Сергий Павлов, который показал, что «священник Красновский антисоветски настроенный, является ярым противником существования советской власти... Красновский сказал: “...сколько нас не мучает советская власть, придет такое время, когда и мы будем мучить, все вернем свое лучшее, и заставим мучиться тех людей, которые в данное время мучают нас”».

Был допрошен секретный сотрудник НКВД псаломщик Иван Протасов, который, как и священник Сергий Павлов, оговорил многих людей. Иногда его агентурные донесения были настолько далеки от действительности, что даже неправый советский суд не мог их принять. В 1936–1937 годах он как секретный сотрудник сообщал, например, о некоем рабочем и, когда того арестовали, был вызван в качестве свидетеля в суд, подтвердить показания, которые содержались в его агентурных материалах. Суд, однако, оправдал рабочего и вынес определение: привлечь Протасова к ответственности за ложные показания. Оправданный стал после оглашения приговора целовать своих детей, и осведомитель поспешил уйти из зала суда, думая между тем про себя, что «доработался» видно до точки. Однако к уголовной ответственности он за лжесвидетельства привлечен не был. Во время Великой Отечественной войны Протасов через начальника Наро- Фоминского НКВД, с которым он был связан как секретный сотрудник, стал получать отсрочки от призыва в действующую армию, за услуги давая тому взятки деньгами и продуктами. Но в 1944 году за уклонение от службы он все же был арестован и приговорен к пяти годам заключения. После освобождения в 1949 году, он застрелился из ружья во время охоты.

29 сентября 1937 года Иван Протасов дал показания об отце Алексии, что будто ему «известно со слов Красновского, что тот человек антисоветски настроенный и крайне недовольный существованием советской власти... Красновский сказал: “Сейчас везде происходят большие аресты, сажают всех подряд ни в чем не виновных людей. Данные аресты происходят в связи с этими проклятыми перевыборами в Верховный Совет в связи с несчастной 20-й годовщиной Октябрьской революции, когда ее только не будут праздновать, не дождешься”».

1 октября был допрошен брат Ивана Протасова, Александр Протасов, до революции служивший псаломщиком, а после революции оставивший служение в церкви; он подписал все лжесвидетельства, которые ему были продиктованы следователем. В 1938 году Протасов был арестован, приговорен к трем годам заключения, в 1940 году – был освобожден и скончался во время войны.

Вечером 1 октября отцу Алексию принесли на дом повестку, чтобы он срочно явился в Наро-Фоминский райисполком; здесь и состоялся допрос, занявший не более пяти минут. Спросив биографические данные священника, следователь заявил:

– Следствие располагает данными о вашей антисоветской деятельности. Дайте следствию показания о вашей антисоветской деятельности.

– Лично я никакой антисоветской деятельности и агитации не вел.

После допроса отца Алексия отправили в Таганскую тюрьму в Москву. 10 октября священник еще раз был допрошен. На этот раз допрос занял еще меньше времени.

– Вы лишались избирательных прав? – спросил его следователь.

– Избирательных прав я лишен с 1917 года.

– Вам давалось твердое задание?

– Твердое задание давалось...

– Вы признаете себя виновным в антисоветской деятельности?

– Нет, не признаю.

11 октября 1937 года тройка НКВД приговорила священника к десяти годам заключения в исправительно-трудовом лагере. Отец Алексий потребовал очной ставки со лжесвидетелями, заявив, что все обвинения, выдвинутые против него, бездоказательны. Священнику в очной ставке было отказано, и он был отправлен в Бамлаг, куда прибыл 20 ноября 1937 года. В дороге он был безжалостно ограблен бандитами, и, прибыв на станцию Тахтамыгда, где в 46-й колонне 1-го отделения ему предстояло отбывать срок заключения, попросил родных прислать ему некоторые теплые вещи, но только чтобы они были не новые. В лагере отец Алексий был освидетельствован медицинской комиссией, которая признала его по состоянию здоровья нетрудоспособным.

10 января 1938 года он писал супруге Анне Николаевне: «Сообщаю, что я жив... Вчера была комиссия, которая продлила мне отдых еще на месяц... Надеюсь, что вы первые письма мои получили и просьбу мою исполните, то есть будете сообщать о себе почаще, за что буду глубоко-глубоко благодарен... Дорогая Нюра! Я тебя просил и еще напоминаю, сходи во ВЦИК... а еще справься в областной прокуратуре о моей жалобе и на нее резолюции. Жалобу я послал через начальство Бамлага 27 ноября, где изложено все так, как было, как произошел арест, и как мне было не предоставлено очной ставки, о которой я убедительно просил... Сходи на Петровку и справься у прокурора области по надзору за органами НКВД, а то постарайся попасть лично к прокурору и от себя подай жалобу, за что буду благодарен. Не обижайся на меня. Будь другом до гроба. Я часто вас вижу во сне... До свидания! Остаюсь искренне любящий вас до последней минуты жизни Алексей Красновский».

3 марта 1938 года против отца Алексия и некоторых других заключенных Бамлага было затеяно новое дело. Священника обвинили в том, что он не хочет, хотя и может, работать, организует сектантские сборища, открыто выражает антисоветские настроения. В качестве свидетельств были собраны агентурные донесения секретных сотрудников НКВД, а затем допрошены лжесвидетели, которые показали, «что на колонне № 46 за последние два месяца организована контрреволюционная группа бывших церковников, состоящая из служителей культа и сочувствующих им... Все эти лица... активно участвуют в распространении контрреволюционных провокационных слухов, клеветы на партию, правительство и ее вождей... Вышеозначенная группа, возглавляемая бывшим благочинным... по воскресным дням систематически собирается в бараке... где организовывают читку Евангелия и пение церковных песен, а также рассказывают проповеди…»

21 марта начальником 2-го отделения 3-го отдела Бамлага НКВД вместо обвинительного заключения была составлена справка, в которой было написано, что «группа заключенных, состоящая из девяти человек бывших попов, семи человек сектантов, четырех кулаков, одного сына промышленника, монархического и прочего контрреволюционного элемента... объединившись между собой, систематически собирали сборища, особенно по воскресеньям и другим религиозным праздникам, где проводили контрреволюционную агитацию среди заключенных... Выражали недовольство судебной политикой советской власти и распространяли контрреволюционную клевету на органы НКВД о терроре, о голоде в СССР, о сталинской конституции, выборах в Верховный Совет СССР и советской культуре... На контрреволюционных сборищах пели религиозные песни и выполняли религиозные обряды».

31 марта 1938 года тройка НКВД приговорила всех обвиняемых к расстрелу, среди других и отца Алексия. Причем никто из приговоренных не был допрошен и им долго не объявлялся приговор.

Священник Алексий Красновский был расстрелян 11 августа 1938 года и погребен в общей безвестной могиле.

Источник: «Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии.
Дополнительный том 4» Тверь, 2006 год, стр. 150-154.

Оставьте комментарий!