google-site-verification: google21d08411ff346180.html Свидетель эпохи исповедников веры. К столетию со дня рождения архиепископа Михаила (Мудьюгина) | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Свидетель эпохи исповедников веры. К столетию со дня рождения архиепископа Михаила (Мудьюгина)

Июнь 29th 2012 -

Протоиерей Николай Балашов

В 2012 году исполняется сто лет со дня рождения выдающегося архиерея и богослова, с которым Русская Церковь простилась в последний год ушедшего ХХ века. Один из ярких свидетелей минувшей эпохи исповедников веры, профессор Санкт-Петербургской духовной академии архиепископ Михаил хорошо помнил священномученика митрополита Вениамина Петроградского, который незадолго до мученической кончины (†1922) посвятил его в стихарь. В памяти владыки сохранялся приезд в Петроград святого Патриарха Тихона в июне 1918 года.

Михаил Николаевич Мудьюгин родился в Санкт-Петербурге 12 мая 1912 года. Отец его, чиновник Экспедиции заготовления государственных бумаг, ко времени революции был статским советником. В молодости Николай Александрович Мудьюгин был религиозным, но позже отошел от Церкви и вновь обратился к вере лишь за два года до кончины (†1938). А вот мать владыки всегда была ревностной православной христианкой и после революции, в годину искушений и гонений ее вера, кажется, вспыхнула еще ярче.

Вера Николаевна Мудьюгина (1874–1974) стала активным членом созданного в 1918 году Александро-Невского братства при петроградской лавре, священноархимандритом которой был владыка Вениамин... После ареста митрополита и многих других духовных лиц Вера Николаевна и ее подруги распространяли среди православных сведения о репрессированных, оказывали помощь семьям пострадавших, противостояли распространению «обновленческого» раскола. В 1922 году подверглась аресту и сама В.Н. Мудьюгина (была освобождена через месяц).

В Александро-Невской лавре маленький Михаил получил свое первоначальное религиозное образование: в возрасте девяти-десяти лет он учился здесь в церковной школе. С лаврой было связано множество детских воспоминаний владыки. Позднее он не раз делился ими с провожавшими его после лекций до станции метро студентами духовной академии; казалось, о каждом здании этой обители, о каждом дереве в лаврском саду у него найдется какая-нибудь памятная история...

В 1922 году власти закрыли лаврскую школу. Миша продолжал прислуживать в алтаре, читать и петь на клиросе в петроградских храмах: в Николо-Александровской Барградской церкви в Песках, где пребывала афонская икона Божией Матери «Скоропослушница», а затем в подворье староафонского Андреевского скита.

Родители позаботились об образовании мальчика. До 12 лет он учился дома – его старались как можно дольше не отдавать в школьную среду, пропитанную советской идеологией. К тому времени, когда Миша поступил в шестой класс, он самостоятельно изучал латынь, прекрасно музицировал (одновременно со школой он закончил музыкальный техникум). Игра на фортепьяно была любимым увлечением владыки Михаила в течение всей его жизни. А скрипку он принялся осваивать, когда ему было уже за семьдесят, и добился успехов. Окончив в 1933 году Высшие государственные курсы иностранных языков, он получил диплом преподавателя немецкого. Этим языком владыка владел в совершенстве; кроме того, он прекрасно знал латынь и французский, владел английским, польским, а также финским и древнегреческим языками.

Вскоре после окончания школы семнадцатилетний Михаил был арестован за руководство религиозным кружком. К тому времени советская власть уже запретила преподавание религии несовершеннолетним. Михаил и его друзья собирали и учили Священному Писанию подростков из христианских семей – православных, протестантских, католических. Тогда не знали вошедшего в употребление много позднее слова «экуменизм» (которого владыка, кстати сказать, никогда не любил), но несомненно, что уже юношеские годы Михаил Мудьюгин был приверженцем единения христиан, нужда в котором и святителю Тихону, и многим новомученикам послереволюционной эпохи представлялась такой очевидной перед лицом общей угрозы в лице воинствующего атеизма.

Девять месяцев провел Михаил в тюремной камере, где было размещено еще двадцать заключенных. Спать приходилось временами то на полу, то на столе. Приговор несовершеннолетнему преподавателю Закона Божия оказался сравнительно мягким: три года ссылки условно. В советские годы – по понятной осторожности, а позднее – скорее всего, по своей скромности владыка мало рассказывал об этом времени своей жизни. Однако одним воспоминанием делился неоднократно. Долгое время ни у кого из обитателей камеры не было Евангелия, и Михаил истосковался по слову Божию. Наконец долгожданную книгу как-то удалось получить с воли. Предвкушая радость любимого чтения, юноша улегся с нею на тюремные нары. Прежде чем успел углубиться в глаголы вечной жизни, он услышал голос соседа по камере, пожилого католического священника: «Молодой человек! Эту книгу надо читать, стоя на коленях...»

Трепетное, благоговейное отношение к Священному Писанию архиепископ Михаил пронес через всю свою долгую жизнь. У него было редкостное знание Библии. Слово Божие жило в его памяти и в его сердце. По самым разным поводам собеседникам владыки доводилось слышать из его уст тот или иной библейский текст, обыкновенно с точным указанием главы и стиха, который звучал как последний решительный аргумент, отводящий все сомнения. Он был удивительный человек, всегда мог указать богословское основание для решения, которое принимает. Увы, немногие христиане и даже священнослужители наделены подобной способностью, не все и испытывают потребность в ней.

Страницы: 1 2 3 4 5

Оставьте комментарий!