google-site-verification: google21d08411ff346180.html Преподобный Исаия Афонский | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Преподобный Исаия Афонский

Май 20th 2018 -

День памяти — 3 сентября

Исайя  [серб. Исаjа] (Исаия Серрский; † не ранее 1375], сербский книжник, переводчик на славянский язык корпуса «Ареопагитик», автор пространного литературного рассказа о сербско-турецком сражении на р. Марице в 1371 г. В научной литерптуре (прежде всего сербской) И. отождествляется с соименным игуменом Русского вмч. Пантелеимона монастыря на Афоне, но болгарские исследователи эту гипотезу не поддерживают, т. к. в сохранившейся части Жития игумена Исаии (повествование доходит до 1375) о его литературных. трудах не упоминается.

Согласно Житию, Исайя (светское имя неизв.) родился, судя по продолжительности жизни и известным фактам биографии, ок. 1300 г., «при благочестивем и христолюбивем самодрьжци всее Срьпские земле и Подунавские и Поморские и Арбанашкие светом крали Уроше». Местом рождения названа «епархия, глаголемая Лиман», под к-рой, вероятно, подразумевается «Липлян», епископия на Косовом поле с центром в монастыре Грачаница. Исайя происходил из знатной семьи, его родителей звали Георгий и Калина. Юноша получил хорошее образование, и ему прочили придворную карьеру. Но, собираясь стать монахом, он недолго оставался при дворе и принял постриг в Осоговском монастыре.

Очевидно, до 1330 г. Исайя ушел на Афон в монастырь Хиландар. Несолько лет спустя он навестил родителей и уговорил их принять постриг под именами Герасим и Феодосия. Между 1345 и 1348 гг. Исайя стал послушником старца Арсения, бывшего игумена Хиландара, который представил его приехавшему в 1347 г. с семьей на Афон серб. царю Стефану IV Душану; впосл. Исайя стал другом и советником правителя и его жены Елены. После смерти наставника Исайя удалился в пустынь прп. Павла Ксиропотамского вместе с учеником Сильвестром и с «советником и сподвижником» Дионисием (последний в серб. лит-ре часто отождествляется с основателем афонского монастыря Дионисиат — Ћоровић. 1985. С. 131), где провел неск. месяцев «во многом борении и подвигах». Затем Исайя пришел в монастырь вмч. Пантелеимона, запустевший «мало не до конца», и решил восстановить его. По благословению «святых и духовных отец» Исайя отправился к сербскому царю, рассказал, в чем нуждался монастрь, и попросил помочь восстановить обитель. Царская чета щедро одарила Пантелеимонов монастырь земельными угодьями, подтвердив права на них жалованными грамотами (хрисовулами), а также передала золото и серебро для воссоздания монастыря и для раздачи др. афонским обителям и монахам. Вернувшись в 1349 г. с царскими пожалованиями в монастрь и став игуменом, Исайя построил собор, «церкви велие красно», трапезную, службы («и дохие и всякие потребы, яже суть монастырю на потребу и мнихом на упокоение») и крепостные башни-пирги; также были построены здания и во владениях (метохах) монастыря за пределами Афона. Из текста Жития неясно, какой национальности были насельники монастыря: обитель не называется «русской», следов., это могли быть и сербы, и греки.

О возникших в монастыре нестроениях в Житии подробно не рассказывается, только упоминается, что игумен, очевидно не склонный к конфликтам, оставил обитель и Св. Гору и отправился с учеником Никандром и «иной некоей братией» в «западную землю» (скорее всего во владения Стефана Душана). Во время странствий по сербским областям Исайя «многы церкви сотвори, обща житиа совокупи». Исследователи связывают влияние афонских традиций на архитектуру ряда сербских церквей 2-й трети XIV в. с деятельностью Исайи. Вернувшись на Афон (ок. 1363), Исайя вновь стал игуменом Пантелеимонова монастыря.

Литературная деятельность Исайи развивалась в тот период, когда сербские правители четверть века владели Серрской областью и Афоном: Стефан Душан занял г. Серры в 1345 г., победив в войне с Византией, после его смерти Серрской обл. ок. 10 лет владела его вдова, с 1365 г. область находилась под властью деспота Иоанна Углеши. В 1366 г. И. представлял обитель вмч. Пантелеимона при дворе деспота Углеши. Святогорские акты сообщают, что «Исайя из Руссика» был членом верховного суда Серрской митрополии. Благодаря усилиям серб. светских правителей и церковных иерархов в Серрской области сложились благоприятные условия для развития литературы на славянском языке.

На формирование личности и религиозно-эстетических взглядов Исайи повлияли богословские споры между последователями исихазма и их противниками варлаамитами. Судя по рассказу Жития о подвижничестве Исайи в окрестностях афонского монастыря прп. Павла, он был знаком с исихастской практикой «умного делания». Есть сведения о его связях с исихастами, например со свт. Филофеем Коккином, Константинопольским патриархом. Имя Исайи упоминается в посланиях сербских исихаста-святогорца монаха Силуана, сохранившихся в формулярной редакции ок. 1418 г.; возможно, Исайя являлся одним из его корреспондентов.

К переводу «Ареопагитик» Исайя приступил по просьбе Серрского митрополита Феодосия, которого высоко ценил за его духовные качества. Желание митрополита и готовность Исайи перевести «Ареопагитики» были вызваны, очевидно, популярностью идей исихазма среди серских монахов. «Ареопагитики», написанные не ранее конце V в., были известны славянским книжникам и ранее: на них ссылается свт. Константин, еп. Преславский, фрагмент из «Ареопагитик» помещен в Изборнике 1073 г. Но благодаря Исайи у славян появился перевод всего корпуса «Ареопагитик» из 4 трактатов («О небесной иерархии», «О церковной иерархии», «О Божественных именах», «О мистическом богословии») и 10 Посланий с толкованиями прп. Максима Исповедника.

Исайя  снабдил перевод послесловием (или предисловием, в разных списках этот текст предшествует переводу или следует за ним), в котором писал о трудностях переложения текста с «многопремудрого» греческого на менее приспособленный для передачи отвлеченных понятий славянский язык. В поиске славянских соответствий греческой философской терминологии (напр., «анипарксия» — «небытьство», «аналогия» — «мера», «эрос» — «любовь», «рачительство») Исайя не придерживался точных соответствий греческим словам. В частности, он использовал понятное славянскому читателю существительное «образ» и каждое из 3 греческих синонимов понятия «отпечаток» («ектипома», «екмагион», «апоморгма») переводил как «изображение». В основном он следовал принципам пословного перевода, поэтому отражение синтаксических конструкций оригинала в слав. тексте затрудняет его понимание. Однако упреки Исайи в буквализме не всегда оправданны. Возможно, перевод корпуса «Ареопагитик» был доверен Исайи, т. к. он уже имел опыт перевода с греческого, о котором сообщил в послесловии (предисловии). В литературе отмечается близость переводческих приемов Исайи корпуса «Ареопагитик» и древнейшего сербского перевода сочинений свт. Григория Паламы и Варлаама Калабрийского, представленного в рукописи монастыря Дечаны № 88.

В настоящее время известны около 80 списков перевода «Ареопагитик», сделанного Исайей; все старшие списки, вплоть до 2-й четв. XV в., сербского извода. Наиболее близка ко времени деятельности Исайи сербская рукопись, датируемая по филиграням 70-ми гг. XIV в.: неоднократно высказывались предположения, что она является автографом Исайи. В болгарской книжности перевод Исайи не получил распространения; известна лишь рукопись нач. XVI в. со смешанной болгаро-сербской орфографией, которая является славяно-молдавским списком, скопированным, вероятно, с серского текста. Перевод Исайи, возможно, не получил известности в Болгарии из-за турецкого завоевания (90-е гг. XIV в.) или из-за отсутствия в стране традиции бытования сербских переводов. В пользу 2-й версии косвенно свидетельствует изолированное положение болгаро-серского списка в позднейшей славяно-молдавской традиции. На Русь перевод Исайи был привезен в кон. XIV — сер. XV в. по меньшей мере дважды; 1-й раз, вероятно, благодаря Киевскому митр. Киприану, который мог получить его непосредственно от Исайи во время их встречи в Константинополе в 1375 г. Хотя старший русский список памятника, датируемый 2-й четв. или сер. XV в., не является вопреки преданию автографом митр. Киприана однако он мог быть списан непосредственно с экземпляра-автографа. В кон. XV — XVII в. «Ареопагитики» в переводе Исайи непременно входили в состав всех крупных русских монастырских библиотек, во 2-й четв. XVI в. перевод был включен в ВМЧ . В 1675 г. чудовский инок Евфимий использовал перевод И. при создании нового перевода «Ареопагитик».

Из послесловия (предисловия) Исайи к переводу следует, что к работе он приступил на Святой Горе в «добрые времена», предположительно после восшествия митрополита Феодосия на кафедру (не ранее окт. 1366), и закончил в «лихие времена», в год битвы на р. Марице (1371), когда численно превосходящее противника серб. войско деспота Иоанна Углеши и кор. Вукашина было разбито турками. Как современник Марицкой битвы, Исайя в послесловии (предисловии), известном также под названием «Рассказ о разорении Македонии турками в 1371 г.», оставил единственное достоверное свидетельство этого трагического для балканских славян события. Хроникальный стиль и драматизм изложения соединены в нем с художественным описанием (летящие по воздуху, как птицы, и несущие смерть турки-«измаильтяне» и др.).

Послесловие (предисловие) входит не во все списки перевода Исайи и чаще представлено в древнерусской традиции, за исключением славяно-молдававского списка нач. XVI в. Примечательно, что и в старших сербских и южнославянских (ресавских по орфографии) списках, созданных в сер. — 3-й четв. XVI в. на территории Охридской архиепископии (Кишинёв. ЦГА Молдовы. Ф. Ново-Нямецкого монастыря. № 6; София), оно регулярно опускается. Но славянские книжники обращали на него внимание вплоть до Нового времени и использовали его в своих произведениях: например, оно упоминается в сербском «Слове о св. кн. Лазаре» (кон. XIV в.), в руссском «Послании митр. Спиридона-Саввы» (1505—1523), в Русском хронографе (1518—1522). Через посредство последнего текст послесловия вошел в сербские Хронограф (Троядик), родословы и летописи и в болгарской «Историю вкратце о болгарском народе славенском» Спиридона Рильского (1792). Этот текст использовал гр. Георгий (Джордже) Бранкович (1645—1711) при составлении Славяно-сербской хроники.

Возможно, Исаяй переписал пергаменный Служебник. Во время восстановления Пантелеимонова монастыря Исайя, очевидно, заботился и о книгах для библиотеки обители, прежде всего богослужебных: по его заказу монах Григорий, вероятно в стенах обители, переписал пергаменное Четвероевангелие.

Исайя был инициатором примирения Сербской и Константинопольской Церквей: в 1375 г., получив поддержку кн. Лазаря и Собора Сербской земли (на котором присутствовала вдова Стефана Душана), вместе с 4 спутниками (протом Феофаном, буд. основателем валашских монастырей Тисмана и Водица прп. Никодимом Румынским, учениками Никандром и Сильвестром) он посетил Константинополь и успешно выполнил миссию. Возможно, со встречей в Константинополе Исайя  и будущий митр. Киевского Киприана, находившегося там в связи с канонизацией Виленских мучеников, связано распространение в сербской книжности конца XIV-XV в. проложного Жития этих святых.

Из Константинополя Исайя  вернулся на Афон и принес в Пантелеимонов монастырь богатые иконы и церковную утварь. После 1375 г. его судьба неизвестна, в последнем сохранившемся эпизоде Жития рассказано о нападении на него разбойников по пути в Великую Лавру. Исайя  был сильно избит, но чудесным образом спасся и исцелился от ран.

Житие Исайи, которое сохранилось в дефектном списке (без конца, описания кончины и, возможно, чудес) в сербской рукописи 2-й четв. XV в., было написано его современником, вероятно учеником, и приурочено к 26 августа, очевидно дню кончины. Исайя именуется в тексте блаженным, преподобным и святым. Возможно, Житие было создано в преддверии церковного прославления Исайи, по неизвестной причине не состоявшегося; на литургическое предназначение текста указывает, в частности, восьмистишие, помещенное в его начале. Служба, посвященная Исайи, и отдельные песнопения в его честь неизвестны, хотя нельзя исключить, что они сопровождали дефектный ныне список Жития.

Комментарии закрыты.