google-site-verification: google21d08411ff346180.html Мученик Степан (Стефан) Наливайко | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Мученик Степан (Стефан) Наливайко

Февраль 11th 2013 -

Мученик Степан (Стефан) Наливайко Память 30 января/ 12 февраля, в Соборах новомучеников и исповедников
Российских, Соловецких, и Запорожских

Родился в 1898 году в селе Константиновка Мелитопольского уезда Херсонской губернии в благочестивой крестьянской семье Пимена и Евфросинии Наливайко.

Большое нравственное влияние на мальчика имела его мать Евфросиния Романовна, усилиями которой он получил хорошее церковное воспитание, прекрасно знал Священное Писание и полюбил чи­тать духовные книги.

В возрасте девяти лет его отдали в церковно-приходскую школу, в которой он проучился три года, после чего его отдали в училище при при Григорие-Бизюковом монастыре в Таврической губернии.
Когда Степану исполнилось 14 лет, он вернулся домой и стал помогать родителям по хозяйству. В 1914 году, когда ему исполнилось 16 лет, он уехал в г.Геническ, поселился на монастырском подворье и был принят певчим в монастырский хор.

Здесь он почувствовал недостаток церковного образования и в течение двух месяцев уси­ленно занимался изучением устава в Корсунско-Богородицком монастыре. После этого, вернувшись в родное село, он поступил певчим в церковь, где настоятелем тогда был священник Павел Буцинский, расстрелянный впоследствии большевиками. Одно­временно Степан помогал отцу по хозяйству.
В феврале 1917 года был мобилизован в действующую армию. После трех месяцев обучения в городе Екатеринославле он был направлен на Румынский фронт. В июле 1917 года немцы, пользуясь происшедшей в России революцией и связанной с ней дезорганизацией армии, перешли на Румынском фронте в наступ­ление, в результате которого части 134-го Феодосийского полка, где служил Степан Наливайко, попали в плен. Находясь в плену, Степан около двух месяцев работал в прифронтовой полосе, а за­тем был заключен в концлагерь «Ламсдорф», где пробыл до января 1918 года, когда администрация лагеря отправила его на граждан­ские работы в поселок. К тому времени Украина по Брест-Литов­скому договору отошла к Германии и была занята германскими войсками. Мать Степана, Евфросиния Романовна, обратилась к оккупационным властям с просьбой разрешить сыну вернуться из плена домой. Осенью 1918 года разрешение было получено, и Сте­пан снова был заключен в концлагерь «Ламсдорф», на этот раз для отправки на родину. В это время в Германии произошла револю­ция, и условия содержания военнопленных в концлагере настоль­ко ухудшились, что им стала грозить голодная смерть. И Степан бежал из концлагеря. Домой в Россию ему пришлось идти пешком и днем и ночью, в пути перенося голод и холод. Он прошел часть Германии, Австрию, Венгрию, переправился через российскую границу, добрался до Херсона и наконец пришел в свой уездный город Алёшки, где получил документы, свидетельствующие, что он солдат, вернувшийся из плена домой. До родного дома Степан добрался за четыре дня до Рождества Христова.

Он устроился в храм псаломщиком и работал в своем до край­ности бедном по тем местам хозяйстве. Отец к тому времени соста­рился, мать была тяжело больна, за ней некому было ухаживать, и Степан решил жениться. Девушку взял круглую сироту из того же села, Харитину Дмитриевну Севастьянову. Через год у них родилась дочь Раиса.

Перед глазами Степана стояли идеалы христианского подвига, в особенности святого праведного Алексия, человека Божия, и в начале апреля 1923 г. он оставил жену, дочь и хозяйство и отправился странствовать. Глубокой ночью покинув село, он направился в Москву. Путешествие заняло больше 40 дней. Придя в Москву, Степан поисповедовался в Даниловом и Донском монастырях и молил Бога, чтобы Тот указал ему, что ему надо сделать, чтобы явиться к правителям России и сказать им правду Божию. В это время скончался архидиакон Константин Розов. Отпевание и похороны были на Ваганьковском кладбище. Когда собрался народ, и гроб с почившим был внесен в церковь, то вышел священник и сказал, что похороны состоятся на следующий день. Люди еще не разошлись, когда на возвышение взошел Степан и сказал проникновенное слово о почившем, а затем прибавил: «Время сейчас трудное, но это время избавления нашего народа от греха, поэтому, прошу Вас — не забывайте Бога. Крестите детей. Не живите невенчанными. А главное, живите по совести. Настанет время, когда православные христиане воспрянут, Бог этих богоненавистников свергнет». Во время его речи милиция пыталась его арестовать, но народ стоял стеной и не допускал ее. Тогда был вызван наряд милиции и Степана арестовали (3 июня 1923).

Когда Степана спросили где его документы, то он распахнул рубашку, и показывая на тяжелый оловянный крест, сказал: «Вот мои документы. Больше у меня нет ничего». В отделении милиции он отказался отвечать на вопросы и был отвезен в ОГПУ. Здесь ему предложили заполнить анкету. Степан на вопрос, к какому он принадлежит государству, написал: «Ново­му Иерусалиму». А для неосведомленного следователя пояснил: «Сходящему с небес». На вопрос о профессии написал: «Жнец». О работе: «Свидетель слова Божия, проповедник». На вопросы, где работал, на какие средства жил и владел ли каким недвижимым имуществом, написал: «По воле Иисуса Христа всем тем, что по­давал Иисус Христос». На вопрос о воинском звании ответил: «Во­ин Иисуса Христа». На вопрос анкеты об имущественном положе­нии Степан написал: «Вечное Евангелие внутри меня». На вопрос о политических убеждениях ответил: «Истинно православный христианин». На вопрос, чем занимался и где служил, ответил словами, полными скорби и горечи: «Не помню, но знаю, что в России, тогда еще Россия была, а теперь я вам не буду о России го­ворить, потому что ее не существует». На последующих допросах Степан продолжал юродствовать.

Во время следствия содержался сначала в тюрьме ГПУ, потом в Бутырской. В тюрьме его присутствие было большим утешением для узников. Он сразу сказал, что хотя и арестован за агитацию против советской власти, но теперь, лишенный свободы, не боиться открыто говорить следователю правду. Из Бутырской тюрьмы он направил следователю ГПУ заявление:

«Правители Русской земли, прошу обратить внимание на свой народ, как он стонет под игом самого себя; жалостно смотрит на правителя — а правитель смотрит на народ. Рассуди каждый, не страх ли владеет человеком? И это есть страх неправды. Неужели неправда сильнее правды? Ни в коем случае, потому что неправда над человеком властвует, покуда человек существует на этой земле, а умирает человек — и неправда также умирает... Правда побеждает и смерть, потому что имеет Царство и силу прежде всех век и во веки веков. Аминь. А посему прошу вас, правители Русской земли, довольно побеждать свою землю... Обратитесь ко Христу и познайте в Нем жизнь... А посему прошу, если возможно, перевести меня в одиночку... и разрешить мне несколько бумаг и чернил...».

Через месяц его перевели в одиночную камеру и «снабдили его бумагой и чернилами, предоставив право изложить самому показания». В камере он вновь продолжал писать послание к властям, с призывом обратиться к Богу.

Из ответов Степана на допросах:

Я настоящую [советскую] власть не одобряю, потому что она не призна­ет Бога. Я послан бороться с этой властью, но борьба моя не воин­ским оружием, а словом правды Священного Писания.
Россия была тогда, когда стояли у власти православные, а те­перь город Вавилон, то есть город беззакония
Как ее [советскую власть] не признать? Как можно не признать власть, когда она существует? Вот вы скажете – это чернильница, и вы спроси­те меня – это чернильница? И я отвечу – конечно чернильница. Как я могу сказать, что ее нет? Власть, конечно, есть. Но многие взгляды с ней на религию я не разделяю. Если бы не было гонений на Церковь, то я бы разделял с ней свои взгляды. Если бы власть не разоряла церкви, не убивала и не высылала священников, то я бы ее приветствовал, а так – нет, приветствовать я ее не могу и не хо­чу о том врать.

22 сентября сотрудник 6-го отделения секретного отдела ОГПУ составил заключение по «делу»:

«Спрошенный в качестве обвиняемого гражданин Наливайко показал, что, выступая с антиправительственной речью, он лишь выполнил миссию проповедника, выполняя повеление Божие обличать пра­вителей, данное ему в сновидении; что примириться с существую­щей неправославной властью он не может и впредь будет бороться с нею, но не оружием, а словом. Содержась под стражей, гражда­нин Наливайко направил два заявления следователю, полные уп­реков советской власти за якобы большое притеснение народа и предсказывая близкое ее падение... Полагаю: признать Наливайко элементом социально опасным и, руководствуясь декретом ВЦИК от 10.8.22 года, подвергнуть его высылке в административном по­рядке в Архангельскую губернию сроком на три года».

Pages: 1 2

Комментарии закрыты.

Источник: http://kuzbassfm.ru.