google-site-verification: google21d08411ff346180.html Дунайский путь апостола Андрея | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Дунайский путь апостола Андрея

Март 3rd 2020 -

Απόστολος Ανδρέας / Святой апостол Андрей Первозванный

Одна из самых трудноразрешимых проблем древнерусской истории — общеизвестный рассказ «Повести временных лет» о пути «из варяг в греки». Десятки исследователей на протяжении не менее двухсот лет пытались объяснить явные противоречия и несообразности этого небольшого летописного текста. Автор последнего по времени исследования этой проблемы, российский журналист Ю. Ю. Звягин, назвал ее «тысячелетней загадкой» русской истории. Ее решению препятствуют два устоявшихся стереотипа. Во-первых, историки придают рассказу о пути «из варяг в греки» самостоятельное значение, упуская из вида, что описание этого пути содержится в единственном источнике религиозного содержания – церковной легенде о хождении апостола Андрея на Русь. Значит, правильного понимания всего рассказа можно достичь только через раскрытие религиозного смысла легенды. Во-вторых, большинство исследователей полагало, что рассказ о варяжском пути апостола Андрея с самого начала содержался в русской летописи, созданной в конце XI – начале XII вв. рядом сменявших друг друга киевских летописцев. Возникновение же самой легенды об Андрее в ее русском варианте большинство касавшихся этой темы исследователей склонны относить к 80-м гг. XI в., ко времени Всеволода Ярославича, крещении Андрея, строителя Андреевских церквей в Киеве (1086 г.) и Переяславле (1089 г.). Эти взгляды продолжают сохраняться в научной среде, хотя вставной характер и самой легенды об Андрее, и входящих в нее составных частей давно выявлен.

Легенда об Андрее – двойная интерполяция в Повести о полянах

Еще академик Б. А. Рыбаков установил, что рассказ о хождении апостола Андрея на Русь, — двухсоставная интерполяция в повествование Начальной летописи о полянах. Он обращал внимание на явное расхождение начальной фразы с последующим текстом: заголовок отрывка «не соответствует его содержанию – в летописи нет пути «из Варяг в Греки», а есть только путь «из Грек»». Отсюда Рыбаков делал логичный вывод, что слова «из Варяг в Греки» являются «вставкой, нарушающей логику самого изложения». Отрывок же об Оковском лесе принадлежит другому автору, так как в нем отправной точкой является не Греческая земля, а Русь [33. С. 125 – 126]. Вслед за ним А. Л. Никитин и Ю. Ю. Звягин усматривали «три текста, вставленных один в другой»: 1) сказание о полянах, 2) в которое вставлен текст Легенды о хождении апостола Андрея на Русь, 3) разорванный  дополнительной вставкой об Оковском лесе [26. С. 117 – 118; 11. С. 14]. Но от внимания всех исследователей ускользнуло самое существенное обстоятельство: вставкой в тексте легенды об Андрее является не только пассаж об Оковском лесе, но и все фразы о варягах. Приведем этот текст по древнейшей Лаврентьевской летописи, выделяя «варяжские» вставки жирным шрифтом в квадратных скобках.

«Поляномъ же жившимъ особе по горамъ сим бе путь [изъ Варягъ въ Греки и] изъ Грекъ по Днепру и верхъ Днепра волокъ до Ловоти, по Ловоти внити в-Ылмерь озеро великое. Из негоже озера потечеть Волховъ и втечеть в озеро великое Ново и того озера внидеть устье в море Варяжьское и по тому морю ити до Рима, а от Рима прити по томуже морю ко Царюгороду, а от Царягорода прити в Поноть море, в неже втече Днепръ.

[Река Днепръ бо потече из Оковьскаго леса и потечеть на полъдне, а Двина ис тогоже леса потече, а идеть на полунощье и внидеть в море Варяжьское. Ис того же леса потече Волга на въстокъ и вътечеть семьюдесять жерель в море Хвалисьское. Темже и из Руси можеть ити в Болгары и въ Хвалисы наста въстокъ доити в жребии Симовъ, а по Двине в Варяги, изъ Варягъ до Рима, от Рима до племени Хамова.]

А Днепръ втечеть в Понетьское море жереломъ, еже море словеть Руское, по немуже оучилъ святыи Ондрей, братъ Петровъ, якоже реша. Ондрею оучаще в Синопии и пришедшю ему в Корсунь оувиде яко ис Корсуня близь оустье Днепрьское и въсхоте поити в Римъ; и приде въ оустье Днепръское и оттоле поиде по Днепру горе; и по приключаю приде и ста подъ горами на березе; и заоутра въставъ, рече к сущимъ с нимъ оученикомъ: видите горы сия, яко на сихъ горахъ въсияеть благодать Божия; имать городъ великъ быти, и церкви мьногы имать Богъ въздвигнути; и въшедъ на горя сия, и благослови я, и постави крестъ, и помолився Богу, и слезе съ горы сея, идеже послеже бысть Киевъ, и поиде по Днепру горе; и приде въ словены, идеже ныне Новъгородъ; и виде люди ту сущая, какъ ихъ обычаи и како ся мыють и хвощются, и оудивися имъ; [и иде въ варяга]; и приде в Римъ, исповеда, елико наоучи и елико виде; и рече имъ: дивно видехъ словеньскую землю идучи ми семо, видехъ бани древены, и пережьгуть е рамяно, совлокуться, и будуть нази, облеются квасомъ оусниянымь, и возмуть на ся прутье младое, бьють ся сами, и того ся добьють, егда влезуть ли живи; и облеются водою студеною, тако ожиоуть. И то творять по вся дни, не мучими никимже, но сами ся мучать, и то творять мовенье собе, а не мученье. Тъи слышаше дивляху. Ондреи же бывъ в Риме, приде в Синофию» [19. Стб. 7 – 9].

Нетрудно заметить, что выделенные фрагменты легко извлекаются из текста, не только не нарушая последовательности изложения, но, наоборот, делая его более связным.

О том, что перед нами вставки, говорит и логическая несогласованность текста: в начале отрывка декларируется путь «из варяг в греки», но далее описывается путь «из грек». Следовательно, Б. А. Рыбаков был прав: эти слова просто вставлены в начало текста.

Вставной характер всех упоминаний о варягах означает, что в первоначальном тексте Сказания об Андрее эти фразы отсутствовали. Слова о варягах трижды вставлены в текст Сказания: в первом предложении – «из варяг в греки и», затем в интерполяции об Оковском лесе – «а по Двине в варягы, а из варяг и до Рима»; и в третий раз – «и иде въ варяга». При этом в первом и третьем случае вставки о варягах разрывают текст и легко извлекаются из него, восстанавливая последовательность изложения, а в рассказе об Оковском лесе слова о варягах составляют с ним одно целое. Это значит, что фразы о варягах в рассказе о хождении Андрея принадлежат тому же лицу, которое осуществило интерполяцию об Оковском лесе. Назовем его «варяжским редактором».

Таким образом, описание пути «из грек» по Днепру в Ловоть, Волхов и озеро Нево и далее по Варяжскому морю в Рим в первоначальном тексте легенды об Андрее не содержало никаких указаний на путь из варяг в греки и не имело к варягам никакого отношения. Однако варяжский редактор так ловко вставил фразы о варягах в текст Сказания, что оно производит впечатление единого целого. И все же идиллию нарушает логическая неувязка между описанным маршрутом «из грек в варяги» в противовес провозглашенному пути «из варяг в греки». Явной вставкой выглядит и дополнение в виде рассказа об Оковском лесе, которое разрывает фразы о Днепре, впадающем в «Поноть море». В тексте присутствует еще одно противоречие: в нем получилось два «варяжских» пути. Сначала в качестве «варяжского» описан путь из Днепра в Ловать и Волхов, а в рассказе об Оковском лесе путь в варяги указан «по Двине». Исследователи отмечали и еще одну нестыковку: автор явно знает о существовании Западной Двины, вытекающей из Оковского леса и впадающей в Варяжское море, но в то же время почему-то пропускает ее при описании пути между Днепром и Ловатью. Эти явные неувязки текста объяснимы лишь при условии вторичного характера варяжских интерполяций. Тем не менее, все предшествующие исследователи были уверены в обратном: что варяжская редакция изначально присуща легенде об Андрее. Даже А. Л. Никитин и Ю. Ю. Звягин, которые ясно видели противоречие в летописном рассказе с его двумя различными описаниями пути «в варяги», не сомневались в изначальном присутствии варягов в тексте легенды об Андрее [26. С. 118; 11. С. 13].

В действительности путь «в варяги» указан один – по Двине. Ради этого и делалась вставка об Оковском лесе – чтобы сказать о Двине, текущей «в варяги». Путь же по Волхову через озеро Нево идет не в варяги, а в Варяжское море, что не одно и то же. Путем «в варяги» варяжский редактор называет именно путь по Двине, в Восточную Прибалтику, где и следует искать местообитание этой столь беспокоящей историков этнической группы. Но чтобы связать первичный и не принадлежавший ему текст со своей вставкой об Оковском лесе и пути в варяги по Двине, он дополнил рассказ русского редактора о пути «из грек по Днепру» вставной фразой о пути «из варяг в греки». В результате этих манипуляций в одном тексте получилось два разных пути в «варяги».

Так – в результате трех вставок варяжского редактора – родился пресловутый путь «из варяг в греки», впоследствии разукрашенный фантазией историков-норманистов, принявших этот информационный вброс за чистую монету. Они создали вокруг варяжского фальсификата целую ученую мифологию о трансъевропейском торговом пути из Балтийского моря в Черное, в действительности никогда не существовавшем, что неопровержимо доказали как археологические данные, так и практические эксперименты [42. С. 111 – 128]. А сколько песен спето о великом значении этого пути, якобы сыгравшем ведущую роль в сложении древнерусского государства! Сколько сложено поэм о норманнах-варягах-скандинавах, проложивших этот великий торговый путь! Увы, все это досужие вымыслы, не имеющие отношения к науке.

Но эта неприглядная история с варяжским путем апостола Андрея, оказавшаяся банальной фальшивкой, комбинацией из трех вставных фраз, заставляет по-новому решать старые научные проблемы. Прежде всего, где искать первоисточник легенды об Андрее русской летописи?

Pages: 1 2 3 4

Комментарии закрыты.