google-site-verification: google21d08411ff346180.html Плачъ о страданіяхъ души своей. Свт. Григорій Богословъ | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Плачъ о страданіяхъ души своей. Свт. Григорій Богословъ

Ноябрь 10th 2011 -

Что претерпѣлъ я злосчастный? Какой плачъ будетъ соотвѣтственъ моимъ страданіямъ? Гдѣ возьму достаточный источникъ слезъ? Какую составлю пѣснь? Оплакивалъ ли кто смерть дѣтей, досточтимыхъ родителей, милой супруги, или истребленіе любезной отчизны губительнымъ огнемъ, или пораженіе членовъ лютою болѣзнію, никто такъ не сѣтовалъ, какъ рыдаю я о жестокостраждушей душѣ своей, въ которой (о, я злополучный!) гибнетъ небесный образъ.

Несомнѣнно то, что человѣкъ есть тварь и образъ великаго Бога. Отъ Бога всякій исшелъ, и къ Богу идетъ, кто устремя мысль горѣ и плоть оковавъ духомъ, вождемъ своей жизни имѣетъ милосердаго Христа, а стяжаніе свое, языкъ и слухъ, самый умъ и силу — все посвящаетъ грядущей жизни, кто, изъ все поглощающаго міра исхищая все, чѣмъ возобладалъ похититель чужого достоянія, богопротивный веліаръ, вноситъ сіе въ сокровищницы, которыя тверже земныхъ и расхищаемыхъ и разрушаемыхъ, чтобы узрѣть самого Царя, чтобы, совлекшись плоти и противоборствующей дебелости, содѣлаться богомъ и духомъ, стать въ чинѣ свѣтозарнаго ангельскаго лика, за великіе труды стяжать еще большую награду, не какъ прежде, взирая на легкій образъ скиніи, на письменное и разрушаемое изображеніе закона, но чистыми очами ума созерцая самую истину, и устами воспѣвая празднственную пѣснь. Такова цѣль жизни; къ сему обитателей земли возводитъ великость Христовыхъ страданій. Ибо Христосъ, будучи Богъ, начальникъ жизни, превысшій вѣка, всегда всецѣлый образъ безсмертнаго Отца, принялъ зракъ раба, вкусилъ смерть, вторично срѣтилъ жизнь, чтобъ отъ рабства и отъ узъ смерти избавить меня возвращающагося къ лучшей жизни.

Но не соблюлъ я досточтимыхъ таинствъ Божіихъ, хотя душа моя и посвящена въ тайны небеснаго восхожденія. Грубая персть гнететъ меня долу; не возмогъ я изникнуть изъ грязи, и обратить око къ свѣту. И обращалъ, правда; но между нами стало и очи мои закрыло облако — это мятежная плоть и земный духъ. Много на сердцѣ суетныхъ попеченій блуждающаго ума; они обращаются то къ тому, то къ другому, и отдаляютъ отъ меня Христа — Бога-Слово; потому что Женихъ не терпитъ общенія съ чуждою для Него душою. Много лежитъ на языкѣ тлетворныхъ зелій пагубы; потому что языкъ — половина всѣхъ человѣческихъ пороковъ, изрыгаетъ ли онъ явное зло — гнѣвъ, который, особенно сильный, въ своихъ порывахъ отнимаетъ у человѣка умъ, или, затаивъ въ груди коварный умыселъ, льетъ кроткія рѣчи изъ мягкихъ устенъ.

О, если бы приставлена была какая-нибудь дверь и къ глазамъ и къ устамъ моимъ, не всегда отверзающимся на добро, чтобы я и видѣлъ и слухомъ принималъ одно полезное, а для худого сами собою замыкались у меня и зрѣніе, и слухъ! И для рукъ самое лучшее упражненіе, чтобы онѣ чистыя непрестанно воздѣвались къ небу и были покорны небеснымъ законамъ; равно и для ногъ, чтобы онѣ шли путемъ гладкимъ, а не по тернамъ, не по утесамъ, не по стезѣ непреподобной. Но теперь, хотя каждый, дарованный мнѣ Богомъ, членъ, и самъ въ себѣ полезенъ, и для полезной дарованъ цѣли, однако же грѣхъ обратилъ его для меня въ оружіе смерти.

Какой же это правитъ мною законъ? Отчего я на землѣ сталъ узникомъ плоти? Какъ тѣло примѣшано къ легкому духу? Не весь я чистая природа — умъ, не весь и худшая — персть; но составленъ изъ того и другого, и нѣчто иное съ ними. А потому и терплю непрекращающуюся тревогу брани между враждующими взаимно — и плотію и душою. Я — образъ Божій, вовлекаюсь въ грѣховность; худшее во мнѣ несправедливо противится лучшему или убѣгаю грѣховъ и противлюсь имъ, но не безъ труда, послѣ многихъ бореній и при небесной только помощи.

Ибо два, точно два во мнѣ ума: одинъ добрый, и онъ слѣдуетъ всему прекрасному, а другой худшій, и онъ слѣдуетъ худому. Одинъ умъ идетъ ко свѣту и готовъ покоряться Христу; а другой — умъ плоти и крови влечется во мракъ, и согласенъ отдаваться въ плѣнъ веліару. Или одинъ увеселяется земнымъ, ищетъ для себя полезнаго не въ постоянномъ, но въ преходящемъ, любитъ пиршества, ссоры, обременительное пресыщеніе, срамоту темныхъ дѣлъ и обманы, идетъ широкимъ путемъ, и, покрытый непроницаемою мглою неразумія, забавляется собственною пагубою; а другой восхищается небеснымъ и уповаемымъ какъ настоящимъ, въ одномъ Богѣ полагаетъ надежду жизни, здѣшнее же, подверженное различнымъ случайностямъ, почитаетъ ничего не стоющимъ дымомъ, любитъ нищету, труды и благія заботы, и идетъ тѣснымъ путемъ жизни.

Видя ихъ борьбу, Духъ великаго Бога снисшелъ свыше, и подалъ помощь уму, прекращая возстаніе безпокойной плоти, или усмиряя волнующіяся воды черныхъ страстей. Но плоть и послѣ сего имѣетъ неистовую силу и не прекращаетъ брани; борьба остается нерѣшительною. Иногда персть смиряется умомъ, а иногда и умъ опять противъ воли послѣдуетъ превозмогающей плоти. Но хотя желаетъ одного, именно лучшаго; однако же, дѣлая другое, именно, что ненавидитъ, оплакиваетъ онъ тягостное рабство, заблужденіе первороднаго отца, гибельное убѣжденіе матери — эту матерь нашей продерзости, преступную ложь пресмыкающагося кровопійцы — змія, который увеселяется человѣческими грѣхами, оплакиваетъ и древо, или вредный для человѣка плодъ древа, и пагубное вкушеніе, и врата смерти, и срамную наготу членовъ, и еще болѣе безчестное изгнаніе изъ рая, или отъ древа жизни. Объ этомъ сѣтуетъ болѣзнующій умъ. Но плоть моя и нынѣ устремляетъ взоръ на прародителей и на человѣкоубійственное древо; она постоянно любитъ всякую сладкую снѣдь, какую только для обольщенія ея показываетъ злый губитель — змій.

Посему и я плачу; и Царя, Который владычествуетъ надъ всѣмъ и все взвѣшиваетъ на вѣсахъ Своихъ, слезно молю, чтобы милостиво разсудилъ душу и тѣло, прекратилъ брань, и худшее (какъ и слѣдуетъ; потому что сіе гораздо полезнѣе и для души и для тѣла) подчинилъ лучшему, чтобы обремененная перстію душа не влачилась по землѣ, и не погружалась, какъ свинецъ, въ глубину, но, чтобы персть уступала окриленному духу и образу, и грѣхъ истаевалъ, какъ воскъ отъ огня.

О семъ умоляя, и самъ прилагаю многія врачевства къ грубой плоти, чтобы прекратить жестокій недугъ, чтобы крѣпкими узами удержать силу плоти, какъ самаго вѣроломнаго звѣря; трепеща злой волны, ставлю преграды чреву, неудобоисцѣляемою скорбію изнуряю сердце и проливаю токи слезъ; преклоняю предъ Царемъ сокрушенныя колѣна, провожу ночи безъ сна, ношу печальную одежду.

Инымъ приходятъ на мысль пиры, ликованья, смѣхъ, объяденіе — эти забавы цвѣтущаго возраста. Иные опять находятъ себѣ утѣшеніе въ супругахъ, въ сыновьяхъ, въ непрочной славѣ обладать огромнымъ богатствомъ. Иныхъ опять увеселяютъ народныя собранія, рощи, бани, городская пышность, похвальныя рѣчи, шумъ сопровождающихъ, когда сами они быстро несутся на высокихъ колесницахъ. Ибо у смертныхъ много утѣхъ въ многообразной жизни, и къ самымъ бѣдствіямъ примѣшивается веселіе.

Но я умеръ для жизни, едва перевожу дыханіе на землѣ, бѣгаю городовъ и людей, бесѣдуя со звѣрями и съ утесами, одинъ вдали отъ другихъ обитаю въ мрачной и необдѣланной пещерѣ, въ одномъ хитонѣ, безъ обуви, безъ огня, питаюсь только надеждой, и обратился въ поношеніе всѣмъ земнороднымъ. У меня ложемъ древесныя вѣтви, постелею надежная власяница и пыль на полу, омоченная слезами.

Многіе воздыхаютъ подъ желѣзными веригами; иные, сколько знаю, употребляютъ въ пищу пепелъ, и питіе у иныхъ растворено горькими слезами; иные, осыпаемые зимними снѣгами, по сороку дней и ночей стоятъ какъ древа, воспрянувъ сердцемъ отъ земли и имѣя въ мысли единаго Бога. Иный замкнулъ себѣ уста, и на языкъ свой наложилъ узду, которую, впрочемъ, не всегда стягиваетъ, ослабляетъ же ее для однихъ пѣснопѣній, чтобы уста его были одушевленными гуслями, въ которыя ударяетъ Духъ. А кто освятилъ Христу главу свою, ради благочестиваго обѣта блюдетъ ее отъ остриженія. Другой же смежилъ свои очи, и къ слуху приставилъ двери, чтобы не уязвило его откуда-нибудь непримѣтнымъ образомъ жало смерти.

Такіе шесть способовъ врачеванія и я употреблялъ противъ непріязненной плоти. Уже и сѣдина служитъ пособіемъ противъ моихъ страстей. Много было и непредвидѣнныхъ бурь, которыя противъ воли вдавали меня въ треволненія, и сокрушали тяжкими скорбями. Но непреклонная плоть не повинуется внушеніямъ, не смиряется бѣдствіями, не укрощается временемъ, а всегда съ закрытыми глазами спѣшитъ по стезѣ противоположной жизни, и подобно легіону1 ищетъ стремнинъ. Если же иногда и уступаетъ не надолго Божію страху, или трудамъ, или Божественнымъ глаголамъ; то какъ растеніе, спрямляемое руками вертоградаря, опять сгибается въ прежнюю кривизну.

О, жалкіе данники смерти! О, родъ человѣческій — мы, которые, будучи снѣдаемы грѣхами, утѣшаемся своимъ бѣснованіемъ, не уважаемъ разума, какой вложилъ въ насъ Богъ при рожденіи, когда даровалъ намъ сѣмя жизни; не страшимся закона, какой начерталъ Царь Христосъ, сперва на каменныхъ скрижаляхъ, прикрывъ истину письменами, а напослѣдокъ на нашихъ сердцахъ — сіяніемъ Святаго Духа! Мы начинаніями своими противоборствуемъ Христовымъ страданіямъ, которыми Христосъ избавилъ насъ отъ мучительныхъ страстей, когда воспринялъ плоть и пригвожденъ былъ ко кресту, къ которому пригвоздилъ вмѣстѣ и черный грѣхъ твари и державу веліара, чтобы мы, возродившись и воспрянувъ изъ гроба, съ великимъ Христомъ воспріяли горнюю славу.

Многочисленны дары Божіи всѣмъ земнороднымъ; нашъ языкъ не можетъ изречь ихъ величія. Богъ привлекаетъ меня къ жизни, или смиряя ударами, когда нечествую, или осклабляясь на меня, когда угождаю Ему. Ибо всѣмъ управляетъ Онъ съ умомъ, исполненнымъ благоволенія къ человѣку, хотя и сокровенна глубина Его премудрости, хотя между нашимъ родомъ и Божествомъ стоитъ глубокій мракъ, сквозь который немногіе проникаютъ изощреннымъ взоромъ, именно же тѣ одни, которыхъ просвѣтлила жизнь, и которые, ставъ чистыми, коснулись чистой мудрости.

Pages: 1 2

Комментариев к записи: 1 “Плачъ о страданіяхъ души своей. Свт. Григорій Богословъ”


  1. Елена сказал:

    И нам надо трижды горько плакать о душе своей. Как верно сказано: «...мы, которые, будучи снѣдаемы грѣхами, утѣшаемся своимъ бѣснованіемъ...» Думаю, что можно сто раз читать этот плачь — и на сто первый вновь и вновь делать открытия и лить очищающие слезы. Благодарю Вас за публикацию.