google-site-verification: google21d08411ff346180.html Беседа XLIII. Приидоста же два ангела в Содом в вечер (Быт. XIX, 1) | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Беседа XLIII. Приидоста же два ангела в Содом в вечер (Быт. XIX, 1)

Апрель 10th 2011 -

Иоанн  Златоустый, архиепископ Константинопольский

Приидоста же два ангела в Содом в вечер (Быт. XIX, 1).

1. Как цветущий луг представляет взорам на себе различные и разнообразные цветы, так божественное Писание показывает нам добродетели праведных, — не для того однакож, чтобы мы только мимоходом наслаждались благоуханием их, как (наслаждаемся) благоуханием цветов, но для того, чтобы мы постоянно собирали отсюда плоды в свою пользу. Там, лишь только возьмем цветы в руки, они вскоре увядают и теряют свою приятность. А здесь не так: воспринимая слухом добродетели праведных и слагая их в глубине нашего сердца, — мы во всякое время можем, если захотим, наслаждаться их благоуханием. Итак, если таково благоухание (добродетелей) святых, изображаемых в божественном Писании, то испытаем сегодня благоухание добродетелей Лота, чтобы в точности узнать, как общение с праотцем (Авраамом) возвело этого праведника на крайнюю высоту добродетели, и как (идя) по следам праотца, он сам показывает свое страннолюбие на деле. Но чтобы слово наше было яснее, лучше выслушать самыя слова Писания: приидоста же, говорит оно, два ангела в Содом в вечер? Почему Писание так начинает: приидоста же два ангела в Содом в вечер? —

После того, как (ангелы) были приняты праотцем и пошли от него, благопопечительный и человеколюбивый Господь, по свойственной Ему благости явившийся тогда в образе человека, остался беседовать с праотцем, как вы вчера слышали, желая всех нас научить о Своем крайнем долготерпении и о пламенной любви праотца. Между тем ангелы устремились к Содому. Итак, божественное Писание, соблюдая порядок повествования, теперь говорит: приидоста же два ангела в Содом в вечер с тем, чтобы исполнить повеление (Божие). Заметь же точность и осмотрительность божественнаго Писания, как оно означает нам и самое время, в которое (ангелы) пришли; оно говорит, (что это было) вечером. Для чего же обозначено время? И для чего именно они пришли вечером? Для того, чтобы показать нам, как велико было страннолюбие Лота. Как праотец в полуденное время сидя, (у дверей палатки), наблюдал проходящих, так сказать ловил их, подбегал на встречу к путникам и с великою радостию принимал их, — так и праведный Лот, зная крайнее развращение жителей содомских, не опускал и вечерняго времени, а ждал даже до этого времени, не встретится ли ему какое-нибудь сокровище, и нельзя ли ему будет пожать плоды страннолюбия. Поистине, надобно удивляться величию добродетели этого праведника, — как он, находясь среди таких беззаконников, не только не сделался оттого безпечнее, но показал в себе еще тем большую добродетель, и когда все, так сказать, неслись по стремнинам, он один среди такого множества шел ровным путем. Как же теперь иные говорят, что живущему среди города невозможно соблюсти добродетели, но что для этого нужно удалиться от мира и пребывать в горах, и что невозможно быть добродетельным человеку, занятому управлением своего дома, имеющему жену и озабоченному детьми и рабами? Пусть посмотрят на этого праведника с его женою, детьми и рабами, как он, живя в городе, между такими развращенными и беззаконными людьми, как светоч сияет среди моря, и не только не угасает, но еще тем больший издает свет. Не с тем, однако, говорю я это, чтобы препятствовать удалению из городов и возбранять пребывание в горах и пустынях; но чтобы показать, что желающему соблюдать воздержание и бодрствовать ничто не может препятствовать. Как безпечному и нерадивому самая пустыня не может принести никакой пользы, потому что не от места зависит совершенство добродетели, но от расположения души и нравов, так трезвенному и бодрствующему (над собою) не может нисколько повредить и пребывание среди города. Я даже желал бы, чтобы добродетельные люди, подобно этому блаженному (мужу), наиболее жили среди городов; здесь они служили бы для других закваскою, и возбуждали бы их к подражанию себе. Но так как это представляется трудным, то пусть будет хоть так, как я прежде сказал. Преходит бо образ мира сего, (1 Кор. VII. 31) и кратка настоящая жизнь. Если ныне, находясь еще на поприще, мы не совершим подвигов добродетели и не будем избегать сетей зла, то впоследствии, хотя и станем обвинять самих себя, но уже тщетно: тогда раскаяние будет уже безполезно. Пока мы находимся в настоящей жизни, возможно еще, раскаявшись, получить оттого пользу, и очистив прежния согрешения, удостоиться милосердия от Господа. Если же, опустив настоящее время (жизни), будем внезапно (от нея) восхищены, то, хотя и будем тогда каяться, но уже не получим от того никакой пользы. А чтобы тебе убедиться в этом, послушай, что говорит пророк: во аде же кто исповестся Тебе (Пс. VI, 6)? И еще: брат не избавит, избавит ли человек (Пс. XLVIII, 8)? Некому, говорит, будет там избавить человека, погибшаго от собственной безпечности, хотя бы тут был брат, или отец, или мать. И что я говорю: брат, отец и мать? И самые праведники, получившие великое дерзновение (пред Богом), тогда не будут в состоянии помочь нам, если мы теперь будем предаваться безпечности. Если, сказано, станет Ной, и Иов, и Даниил, сынов своих и дочерей своих не избавят (Иезек. XIV, 18). Заметь силу этой угрозы, — и то, каких праведников (Писание) представило в пример. Именно эти самые праведники в свое время служили для других посредниками спасения: так Ной, когда страшный потоп покрыл вселенную, спас жену свою и сыновей; подобным образом Иов был для других причиной спасения; и Даниил многих избавил от смерти, когда жестокий властелин (Навуходоносор), испытуя некоторыя сверхъестественныя явления, повелел умертвить халдеев, волхвов и гадателей (Дан. V, 11).

2. Итак, мы не должны думать, что то же будет и в грядущем веке, то есть, что добродетельные люди, имеющие дерзновение пред Богом, в состоянии будут освободить от будущих наказаний близких к ним людей, которые живут здесь в безпечности. Поэтому-то Писание и приводит в пример упомянутых праведников, с целию навести на нас страх и научить нас полагать надежду спасения, после благодати свыше, в собственных добрых делах, но не разсчитывать на добродетели предков, или на что-либо другое, если сами остаемся во зле. Если имеем предков добродетельных, то надо стараться о том, чтобы подражать их добродетелям. А если бы случилось противное и мы происходили бы от порочных предков, то не опасаться от того для себя самих какого-либо вреда, а только самим надобно упражняться в подвигах добродетели; тогда и не будет нам от того никакого вреда. Каждый или увенчевается, или осуждается, смотря по тому, что сам сделал, как и блаженный Павел говорит: да приимет кийждо, яже с телом содела, или блага или зла (2 Кор. V, 10), и опять: иже воздаст коемуждо по делом его (Рим. II, 6). Зная все это и оставив всякую безпечность, посвятим все свои силы добродетели, пока еще находимся на поприще, пока еще не кончилось зрелище; позаботимся о нашем спасении, чтобы, совершив подвиг добродетели в это краткое время, получить на то награду в безконечном веке. Вот и праведный (Лот), хотя жил среди такого множества людей порочных, и не имел ни одного подражателя своей добродетели, а напротив еще видел, что все и насмехаются и издеваются над ним, однакож не только не ослабел от того в добродетели, но еще так просиял, что удостоился принять к себе и ангелов, и когда все совершенно погибли, он один с своими дочерьми избежал постигшей город казни. Но возвратимся к порядку слова. Приидоста же, сказано, два ангела в Содом в вечер. Это указание времени с особенною силою показывает нам добродетель праведника: и с наступлением вечера он не сходил с своего места в ожидании (путников). Он знал, какая польза. может произойти для него отсюда, а потому, желал получить такое богатство, употреблял все старание и не уходил3 даже по окончании дня. Таково-то свойство души пламенной и бодрственной: не только никакими препятствиями не удерживается она от обнаружения своей добродетели, но напротив, чем больше препятствий, тем сильнее она возбуждается и тем больший зажигает в себе пламень ревности. Видев же Лот, сказано, воста в сретение им (ст. 1). Да слышат это люди, которые прогоняют от себя пришельцев, прибегающих к ним с просьбами и с сильными убеждениями, и обнаруживают явное безчеловечие. Посмотри на этого праведника, как он не дожидался, чтобы к нему подошли, но, подобно праотцу (Аврааму), не зная, кто эти прохожие, а только предполагая, что они какие-нибудь путники, лишь увидел их, вскочил и так обрадовался, как будто искал себе добычи и нашел, чего искал. Видев, сказано, воста в сретение им, и поклонися лицем на землю. Он благодарил Бога за то, что Он удостоил его принять этих путников. И вот добродетель его души: он признал великим благодеянием Божиим то, что встретил этих мужей, и принятием их исполнил желание собственнаго сердца. Не говори мне, что это были ангелы; но подумай о том, что праведник не знал еще этого, а принимал их, как людей незнакомых, мимоидущих, и такою мыслью руководился тогда в своих поступках. И рече: се, господие, уклонитеся в дом раба вашего, и почийте, и омыйте ноги ваша, и обутреневавше отыдете в путь свой (ст. 2). Довольно этих слов, чтобы видеть сохранявшуюся в душе праведника добродетель. Как не удивиться глубокому его смирению и тому пламенному усердию, какое он показывал в гостеприимстве! Се, господие, говорит он, уклонитеся в дом раба вашего. Их называет господами, а себя самого — рабом их. Со, вниманием выслушаем, возлюбленные, эти слова, и научимся сами поступать таким образом. Славный, именитый, живущий в таком богатстве домовладыка называет господами путников странных, незнакомых, незнатных по виду, прохожих, ни в каком отношении не близких к нему: уклонитеся в дом раба вашего, и почийте, говорит. Наступил, говорит он, вечер, послушайте же меня, и облегчите себя от дневного труда, отдохнув в доме раба вашего. Разве, говорит, я обещаю вам что-нибудь особенное? Омыйте ноги ваша, утомленныя путешествием, и обутреневавше отыдите в путь свой. Окажите же мне эту милость, и не отриньте моей просьбы. И реша, сказано, ни , но на стогне почием. Но праведник, видя, что и после столь усильной его просьбы они отказываются, не охладел, не отстал от своего намерения и не поступил так, как часто мы делаем. Мы обыкновенно, когда и захотим пригласить кого-нибудь к себе, лишь заметим, что он хотя слегка отказывается, тотчас отстаем; и так бывает, у нас оттого, что мы делаем это не с усердием и искренним желанием, а большею частию считаем себя совершенно правыми, если можем сказать, что сделали свое дело.

Pages: 1 2 3

Оставьте комментарий!