google-site-verification: google21d08411ff346180.html Проповедь в Неделя 7-ю по Пасхе, святых отец 1 Вселенского Собора. Схиархимандрит Авраам (Рейдман) | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Проповедь в Неделя 7-ю по Пасхе, святых отец 1 Вселенского Собора. Схиархимандрит Авраам (Рейдман)

Май 27th 2017 -

«Я открыл имя Твое человекам, которых Ты дал Мне от мира; они были Твои, и Ты дал их Мне, и они сохранили слово Твое» (ст. 6). «Они были Твои» – то есть Божии; из этих слов не следует заключать, что апостолы раньше принадлежали Отцу, а потом стали принадлежать Сыну. Поскольку они были искренними служителями и последователями Божиими, желавшими узнать полноту истины, то Бог внушил им послушаться воплотившегося Сына – Господа Иисуса Христа. Своих последователей Бог передал Ему как человеку, внушив им, чтобы они, духовно немощные, неспособные постигнуть все Божественные истины, обратились к Господу Иисусу Христу и из Его человеческих уст услышали во всей полноте учение, необходимое для спасения.

«Ныне уразумели они, что все, что Ты дал Мне, от Тебя есть, ибо слова, которые Ты дал Мне, Я передал им, и они приняли, и уразумели истинно, что Я исшел от Тебя, и уверовали, что Ты послал Меня» (ст. 7–8). Спаситель говорит, что Его ближайшие ученики, апостолы, уже уразумели: все, что имеет Бог Отец, Он передал Сыну. Ничего своего, то есть человеческого, земного Господь не высказывает, а преподает только Божественные истины. Таким образом, они уверовали, что Господь Иисус Христос исшел от Бога Отца и осознали, что Он действительно не обыкновенный лишь человек, который исполняет свое собственное, пусть самое доброе и праведное, желание, но во всяком Своем действии и наставлении следует воле Божией.

«Я о них молю: не о всем мире молю, но о тех, которых Ты дал Мне, потому что они Твои» (ст. 9). Спаситель молится не о целом мире не потому, что Он не любит всего мира, но потому, что, как всеведущий Бог, знает: Его учение примут сравнительно немногие люди. И вот о них-то – об апостолах и о всех их последователях – Он и молится.

«И все Мое Твое, и Твое Мое; и Я прославился в них» (ст. 10). В этих как будто бы простых и несколько странных словах заключено глубочайшее богословие. Не только слова, поступки Спасителя полностью соответствуют воле Божией, но и все Его существо принадлежит Богу Отцу, как и все существо Отца принадлежит Сыну. Ибо Бог имеет единое существо и три Ипостаси. Если сказать точнее, Бог Отец передал все Свое естество Богу Сыну и Богу Духу Святому и подобен Им во всем, кроме Своего безначалия. Так и Бог Сын во всем, кроме рождения, подобен Отцу и Духу Святому. И Бог Дух Святой, кроме исхождения, во всем подобен Отцу и Сыну. Поэтому слово «все» означает не только то внешнее, что мы видим, но и то, к чему человеческим умом едва возможно прикоснуться – все существо Божие. Как это происходит, для нас непостижимо. Для нас достаточно благоговейно остановиться перед этой тайной, принять ее и поверить ей. Безначальный Бог Отец передал Свое естество через рождение Богу Сыну, а через исхождение – Богу Духу Святому. Но поскольку естество Отца, Сына и Святого Духа одно и то же, тождественно до полного совпадения, то и получается, что Бог един в Своем существе.

Истины эти едва доступны для рассуждения, и лучше нам, слегка прикоснувшись к ним умом, несколько уяснив для себя, далее не углубляться. Ибо люди, не имеющие благодати, не имеющие мудрости, которая дарована именно от Бога, а не человеческая, и дерзающие рассуждать об этих предметах, часто погрешают и впадают в различные ереси. Бывают даже случаи умопомешательства, когда человек самонадеянно думает, что он может это все исследовать самостоятельно. Самый лучший способ исследования – изучать писания святых отцов, а не пытаться дерзновенно объяснить Божественные истины по-своему, как это делают некоторые неразумные ревнители. Они проповедуют христианство своим друзьям, знакомым и родственникам, но, не имея соответствующих знаний, чтобы правильно все объяснить, начинают сами что-то изобретать. Таким образом, эти «ревнители» проповедуют не истинное христианство, а свое собственное, выдуманное. Сами запутываются и людей вводят в заблуждение. Если ты чувствуешь, что человек может принять слово Божие, и хочешь ему помочь, это хорошо, и помочь необходимо. Но нужно делать это так, как учат святые отцы, а не изобретать собственные догматы. Иногда послушаешь, как кто-нибудь рассуждает о Боге, – и стыдно становится, хочется убежать. Есть еще и другой грех, касающийся «богословия» людей малообразованных, так сказать, «народного богословия»: когда люди, сидя за столом, например в праздник, едят, пьют и начинают рассуждать о Боге или, другой пример, едут в троллейбусе и разглагольствуют на богословские темы. Это есть именно то, что запрещено в Священном Писании: «Не поминай имени Бога твоего всуе» (см. Исх. 20, 7; Втор. 5, 11). Еще Григорий Богослов увещевал православных христиан своего времени не дерзать даже и касаться тех предметов, о которых они не имеют права говорить по своей малодуховности, да еще в местах неподобающих. (Во времена Григория Богослова, когда шла жесткая борьба с арианской ересью, многие обсуждали догматические вопросы где угодно, даже на базаре и в бане.) Так и нам нужно с большой осторожностью касаться подобных предметов. Я призываю не к тому, чтобы пренебрегать богословием вообще, но к тому, чтобы, во-первых, не изобретать собственного богословия, а во-вторых, если появится нужда, говорить на такие темы в подобающее время и не от себя.

«Я уже не в мире, но они в мире, а Я к Тебе иду. Отче Святый! соблюди их во имя Твое, тех, которых Ты Мне дал, чтобы они были едино, как и Мы» (ст. 11). Вот в чем сущность богословия, вот для чего нужны правильные догматы, вот почему столь большое значение святые отцы придавали правильному учению и за будто бы ничтожное, как казалось некоторым, искажение готовы были и кровь пролить! Если мы правильно исповедуем Святую Троицу, иначе говоря, правильно верим в Бога, значит, мы будем «едино», все вместе соединимся в Православной Церкви в некое единое многоипостасное человечество, как рассуждают некоторые богословы. Нас разделяют между собою и делают как бы отдельными существами, часто враждующими друг с другом, различные случайности: прежде всего, грех и происходящее от него своеволие, затем – воспитание, те или иные человеческие предрассудки, разные земные вещи, греховные и по видимости не имеющие в себе греха. Если же мы будем хранить правильное исповедание, будем иметь любовь друг к другу, наподобие той, какую имеют Лица Пресвятой Троицы, то мы составим единый организм: многоипостасную единоприродную человеческую Церковь, во главе которой – Сам Христос. Недаром апостол Павел называет Церковь телом Христовым, глава которой – Христос. (см. 1 Кор. 12, 17; Еф. 5, 23) В сущности, мы и есть одно тело, так как ничем особенным друг от друга не отличаемся, все наши отличия случайны и ничтожны. По благодати Божией не только национальности не имеют одна перед другой никакого преимущества или недостатка, но даже различие полов, мужского и женского, по словам апостола Павла (см. Галл. 3, 28), также не является принципиально значимым. Потому что и оно случайно, так как возникло в связи с грехопадением: не было бы грехопадения, не было бы и разделения полов. И человек уделяет внимание этому различию тоже по случайной причине. Приведу такой пример. У двух людей разнятся черты лица, – для нас это не имеет никакого значения. Но вдруг объявляют, что люди, у которых, скажем, широкие скулы и носы определенной формы, получают преимущество, а те, у которых форма лица другая, – будут умалены. Случайная причина, на которую мы раньше не обращали внимания, вдруг становится очень весомой. А не было бы нужды разделять людей на более красивых и некрасивых или, например, по расовому признаку, то мы бы никакой разницы и не замечали. Так же и в отношении различия полов: до грехопадения на него не обращали внимания, а по падении оно приобрело значение едва не первостепенное. Когда же человек исполняется Божественной благодати, это различие для него также нивелируется и перестает быть хоть сколько-то значимым.

Итак, люди правоверующие, подражающие в своей земной жизни бытию Божественному, исполненному неизъяснимой и непостижимой для нас любви, соединяются воедино. Те же, которые неправильно верят в Троицу, таким образом искажают тот Божественный пример, который нам дан через откровение о бытии Божием, и никакого единства у них быть не может.

«Когда Я был с ними в мире, Я соблюдал их во имя Твое; тех, которых Ты дал Мне, Я сохранил, и никто из них не погиб, кроме сына погибели, да сбудется Писание» (ст. 12). Господь Иисус Христос сохраняет всех, кто предназначен для спасения и стремится к нему, а предназначен тот, кто искренно стремится. Не спасаются – не по вине Спасителя, а по своей собственной – только те, которые являются сынами погибели. Во времена Спасителя это был Иуда Искариотский, а во времена святых отцов I Вселенского собора – Арий. Между прочим, и смерть их была сходна. Про Иуду известно, что он повесился, чрево его расселось и внутренности выпали (см. Деян. 1, 18); с Арием произошло нечто подобное. Когда Арий обманом внушил императору, что является православным, и тот повелел принять его в церковное общение, тогда епископ Константинопольский, который не имел возможности, а может быть, и силы духа воспротивиться этому открыто, начал молить Бога не допустить этого. В назначенный день Арий с большой свитой в торжественной процессии приближался к храму, как вдруг у него заболел живот. Он зашел в отхожее место, долго не выходил, а когда за ним пришли, то увидели, что Арий лежит мертвый: чрево его расселось и внутренности излились. Господь показал, что хула Ария на Спасителя, отрицание того, что Иисус есть Сын Божий, была достойна того же наказания, что и предательство Иуды Искариотского. Поэтому не будем думать, что возможно праведно жить нарочито пренебрегая Церковными догматами или находясь вне Православной Церкви. Можно извинить, если человек случайно, по невежеству, по своей простоте чего-то не понимает. Но если он сознательно имеет какое-то собственное мнение, отличное от учения Церкви, то пусть устрашится, ибо Господь наказывает Своих врагов, как наказал Иуду и Ария. И столь страшное наказание постигло их для того, чтобы люди не следовали этим родоначальникам, изобретателям греха, не подражали им.

«Когда Я был с ними в мире, Я соблюдал их во имя Твое; тех, которых Ты дал Мне, Я сохранил, и никто из них не погиб». Мы не знаем в точности, кто принадлежит Господу, а кто нет. Много людей посещает храм, но кто из них входит в число тех, которых Бог Отец дал Сыну и которых Сын сохранит, нам неизвестно. Но, я думаю, никто из нас, если он искренний человек, узнав о том, что он должен погибнуть, не примирится с этим и не станет говорить: вот, мол, я не являюсь тем самым человеком, которого Господь Иисус Христос сохранит, я сын погибели. Всякий из нас возропщет и вознегодует, ибо всякий хочет жить. А поскольку мы верим в вечную жизнь, то в особенности должны заботиться о своей вечной участи; если мы дорожим жизнью временной, то тем паче должны дорожить жизнью вечной. И поэтому каждый обязан изо всех сил трудиться и стараться. Я думаю, что если бы кто-то из нас был даже предназначен для погибели, но проявил крайнее усердие, принес покаяние, то и он сподобился бы войти в число спасаемых. Хотя предопределение и существует, но отсюда не следует, что мы не имеем собственной воли и наше спасение от нас самих никак не зависит. Лучше нам об этой тайне не думать, а изо всех сил подвизаться, чтобы наследовать вечную жизнь. Еще раз повторю: если мы и своей краткой временной жизнью дорожим, то насколько страшно потерять жизнь вечную. Мы сейчас вспоминаем наше детство, юность, как почти не бывшее, а ведь наступит такое время, когда мы, находясь уже в вечности, будем так же вспоминать и нашу временную жизнь. Помню, например, как я переживал, когда мне в школе ставили плохие оценки, боясь, что родители будут меня ругать, а сейчас мне это кажется смешным. Подобным образом нам будет если не смешно, то странно, зачем мы так сильно переживали о каких-то ничтожных земных неудачах и совершенно не заботились о самом главном – о вечном блаженстве.

«Ныне же к Тебе иду, и сие говорю в мире, чтобы они имели в себе радость Мою совершенную» (ст. 13). Спаситель говорит эту молитву вслух не потому, чтобы Он в том нуждался. Мы знаем, что люди, преуспевшие в молитвенном подвиге, обычно молятся про себя, внутренно, умственно, и такая молитва бывает гораздо более внимательной. Господь наш Иисус Христос эту молитву произносит вслух для того, чтобы в ней преподать учение о правильном богопочитании и о том, насколько Сын близок Богу Отцу и какое имеет перед Ним дерзновение. Если мы будем право верить в Пресвятую Троицу, исповедуя Божество Сына и Духа Святого, то и мы будем иметь в себе «радость совершенную».

Интересно следующее высказывание святого праведного Иоанна Кронштадтского: «После Причащения я чувствую в своей душе, в сердце Пресвятую Троицу». Почему? Тело и Кровь Христовы, которых мы приобщаемся, есть Сам Христос с душою разумною и с телом, Христос, единосущный Отцу и Духу Святому. Он преподается нам таинственным образом под видом хлеба и вина, входит в наше сердце, в наш дух. Поэтому человек, правильно все ощущающий и имеющий благодать, после Причащения, естественно, должен чувствовать единение с Пресвятой Троицей. Когда мы внимательно молимся Иисусовой молитвой, то также приобщаемся к бытию Пресвятой Троицы, насколько это возможно для сотворенного существа. Ведь общаясь с Сыном Божиим, нельзя не вступить в общение с Отцом и Духом Святым. Один афонский подвижник с учениками ночью совершал бдение, как говорят монахи, тянул четку. Все молились Иисусовой молитвой. Вдруг подвижник тот воскликнул: «Пресвятая Троица, слава Тебе!» И опять замолчал. Они имели обычай молиться до рассвета. Наступил рассвет – он продолжает сидеть. Ученики стали покашливать, чтобы обратить на себя внимание, – он не отвечает. Подходят к нему – а он сидит с открытыми глазами, словно в оцепенении, погруженный судя по его восклицанию, в созерцание Пресвятой Троицы. Тогда ученики опять сели молиться и стали ждать; когда же он зашевелился, они снова подошли к нему, сделав вид, что не заметили его состояния.

Итак, если человек правильно исповедует Сына Божьего, значит, он правильно, жизненно, действенно исповедует и Пресвятую Троицу. Кто не общается с Сыном Божиим через молитву Иисусову, через Покаяние и Причащение Святых Христовых Тайн, тот не может правильно поклоняться Богу. С одной стороны, необходимо правильное умственное понятие о Боге, чтобы и молиться правильно (с этой «веры от слышания» (Рим. 10, 17) все и начинается). С другой, – нужно молиться и подвизаться доступными для нас средствами. Каждый на своем месте и подходящим для его звания образом должен трудиться над тем, чтобы опытно познать Бога, иначе вера в нем начнет умаляться. У подвизающегося же она будет усиливаться, проясняться, охватит всю его жизнь, так что он самые обычные дела, в семье или на заводе – где угодно, станет делать уже во славу Божию. Все можно делать во славу Божию, если ты сам живешь ради Бога и в Боге.

Таким образом, борьба святых отцов за правильное исповедание не была суетной. Не думайте, что они из-за одного своего упрямства не хотели согласиться в мелочах. Император Константин, созывая собор, имел намерение примирить враждующие партии. Некоторые люди, близкие к императору, но не вполне добросовестные, внушили ему, будто спор идет из-за мелочей. Значит, надо просто примирить противостоящие стороны и, таким образом, вражда в Церкви прекратится. Мнение этих людей Константин уважал и потому стал увещевать святых отцов примириться. Но некий епископ вразумил его следующим образом. Когда Константин Великий восседал на троне вместе со своим сыном, епископ подошел, почтительно поклонился Константину, воздал ему честь, подобающую царю, а потом небрежно потрепал по щеке его сына. Император возмутился таким отношением. Тогда епископ сказал ему: «Видишь, когда я оказываю тебе честь, но не оказываю чести сыну твоему, ты возмущаешься, а как же, ты думаешь, Бог Отец не прогневается на тех, которые не воздают честь Его Сыну?» Такой простой пример подействовал на Константина Великого, он понял, что различие учений, из-за которого шли споры, не мелочь, не пустяк.

Те, кто отстаивал Православие, в большинстве своем были людьми высокой духовной жизни, которые знали, Кто есть Бог, не из книг (хотя, безусловно, многие из них имели и образование), а опытно. И отречься от своего опытного знания в угоду людям фантазирующим, философствующим по собственному произволу, они никак не могли. Для них это значило бы отречься от того Живого Бога, Которого они знают. Те же, которые, не имели опытного знания о Боге, хотя умом, может быть, и признавали правильность православного учения, зачастую не могли выдержать таких испытаний. Вспомним в качестве примера о знаменитом Флорентийском соборе, на котором была заключена уния православных с католиками. Практически все греческие епископы, приехавшие на собор и вступившие в диспут с католическими богословами, прекрасно осознавали, что Православное учение превосходит католическое и является истинным. Но когда католики начали применять различные хитрости, оказывать давление и пытаться всеми возможными способами сломить православных, то лишь один митрополит Марк Ефесский остался непреклонным, потому что он, в отличие от других иерархов, был подвижник, молитвенник, а не просто умный человек. Остальные же епископы и император, хотя все прекрасно понимали, тем не менее, испытания не выдержали.

Важны две вещи: следование Православному Преданию и жизнь, соответствующая ему. Если мы будем только умом знать наше Предание, то уподобимся книжникам, описанным в Евангелии: они все понимали, однако же стали врагами Спасителя, поскольку ничего не делали. Если мы будем жить праведной, как нам кажется, жизнью без руководства Священного Предания, то также можем заблудиться, уклониться от правильного пути, потому что Предание содержит в себе учение и о праведной жизни. Что такое аскетические книги святых отцов, как не Предание о правильной христианской жизни? Итак, необходимо и то, и другое: и жизнь, и знания. И не просто какие-то отвлеченные знания, но знание апостольского Предания, ибо в нем заключается наша вера, и мы обязаны его знать хотя бы в минимальном объеме, для того чтобы ориентироваться во всех лжеучениях нашего времени, уметь отличить Православие от не-Православия. Ведь среди нас есть такие невежественные, совершенно несведущие в вопросах веры христиане, которые не могут отличить баптистов от православных. И как наша вера должна быть просвещена светом Предания, так и жизнь наша должна проходить в соответствии с Преданием святых отцов, а не под руководством наших понятий о святости. И тогда мы поистине станем «едино», как едины лица Пресвятой Троицы, преисполненные взаимной любви, смирения друг перед другом, и все мы ощутим благодать Божию. Ибо, как сказал Антоний Великий, «наш ближний – это наша жизнь и смерть».

Аминь.

26 мая 1996 года

Pages: 1 2

Комментарии закрыты.