google-site-verification: google21d08411ff346180.html Живое слово о Рождестве | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Живое слово о Рождестве

Январь 4th 2018 -

Ведь никто другой, даже святые отцы, не проживёт за нас нашу жизнь. Но все лучшие люди земли могут передать нам драгоценный опыт постижения сути и жизни в русле того высокого, что тебе удалось постигнуть и чему приобщиться.

Современным православным нередко свойственна боязнь культуры.

Помню, как однажды я говорил с неким знакомым, который ругал сказку «Золушка», считая, что фея крёстная из сказки — это ведьма. «Ведь фей не бывает, — рассуждал он, — а бывают ведьмы. Значит — она не фея, а ведьма».

А, между тем, ещё Толкиен писал, что в сказке возможно созидающее и доброе волшебство, которое направлено не на власть и владение, но является некой народной метафорой умножающего красоту творчества, способности людей светло преобразовывать окружающий мир.

Кроме того, фейри (волшебные существа), пришли к нам из Ирландской мифологии, и давно уже стали не предметом веры, но персонажами фольклора, где живут не по законам языческой религии, но по закону легенды и сказочного жанра.

Но мой товарищ, будучи малообразованным, считал, что лучше вообще отказаться от сказок, если они не укладываются в его упрощённое видение мира.

Сами же святые отцы никогда не чурались культуры, видя в ней отблески небесного света. Поэтому церковь знает и святых поэтов, и писателей, и философов, и музыкантов.

Например, святой Григорий Богослов говорил, что дело монаха — молиться, читать классику и писать стихи. Святые Амвросий Миланский, Коламба Шотландский, Кедмон Уитбийский и Илья Чавчавадзе были поэтами. Феофан Затворник взял с собой в затвор мировую классику, музыкальные инструменты и приспособления для научных занятий, считая, что он отгораживается затвором лишь от совокупности ложных людских отношений, но не от всей той красоты мира Божьего, которую так блаженно постигать и познавать.

Все они умели видеть богословие не только в текстах древних книг, но в шелесте листвы, красоте деревьев и цветов, тени гор и формах облаков. Потому что богословием для них была благодать Господня, проницающая мир и зовущая человека познавать, ликовать, хвалить и постоянно умножать красоту в себе и вокруг себя. Святые отцы ощущали, как Бог лучится в бытии и во всей красоте, а потому они жили Христом каждую минуты своей жизни, а не только тогда, когда находились на службе в храме. Они знали, что церковь существует в мире ещё и как закваска, как суть, которая должна распространить себя на все стороны человеческой жизни, сделать нашу жизнь продолжением евангелия, созвучием Богу, общей жизнью с Троицей. Потому они могли делать всякое дело: изучать культуру Японии, переводить старинные ассирийские надписи, постигать особенности фонетики древнеанглийского, учить детей, вырезать кораблик из дерева или писать симфонию – но во всём этом жила их устремлённость к небу, а потому и в каждом их деле присутствовал Бог, становясь подлинным содержанием дела и жизни, для которого подвижники каждый раз находили новые прекрасные формы выражения.

В мировой культуре христианин берёт всё то, что созвучно христианству, что рождено благодатью, в чём мы явно чувствуем христианство, хотя там ничего и не сказано о вере в Бога.

Тот факт, что каждый человек несёт в себе образ Божий, говорит о том, что этот образ проявляет себя в мысли не только тех, кто прямо принадлежит церкви. Всё, что в мире божественно прекрасно — от Бога, даже если автор никогда не задумывался об источнике своего дара.

У Бога всё всегда бывает вовремя и на своём месте. А наша жизнь, если мы внимательны к ней, постоянно даёт нам возможность дарить себя и своё, без чего невозможна радость.

Рождественским постом я прочитал прекрасную Рождественскую повесть Чарльза Диккенса «Колокола». Её сюжет таков. Бедный рассыльный Тоби Вэк узнаёт от двадцатилетней умницы дочери по имени Мэг, что на следующий день, в самый новый год, она обвенчается со своим женихом Ричардом, старательным и верным доброте парнем. Но Тоби не может до конца разделить радость любимой дочери, потому что как раз перед этим он прочёл в газете какую-то статью, где говорилось, что бедняки только мешают прогрессу и просвещению, и потому их следует упразднить. Статья произвела на доверчивого рассыльного такое же впечатление, которое производят на современных людей ужасы и сплетни, услышанные ими по телевизору.

Неожиданно к Тоби, его дочери и жениху подходит некий богач и от скуки пугает их разными угнетающими мыслями. Ричарду он говорит, что Мэг однажды состарится, а он останется жить со старухой. Мэг он пугает, что та, будучи бедной, не сможет прокормить своих будущих детей, да и муж может начать изменять ей. Тоби с ужасом слушает всё это и уходит на колокольню, где его встречают духи колоколов и обвиняют в том, что он не умеет доверяться красоте, которую Господь вложил в сердца любимых им людей. После духи открывают Тоби, к чему приводит усвоенная Мэг и Ричардом злая мысль, сказанная им богачом. В течение девяти лет они оба погибают, не узнав ни минуты семейного счастья. Всего одна злая мысль, вкравшись им в сердце, полностью разрушает их жизни. И когда Тоби в ужасе плачет, он вдруг просыпается в своей постели. И, оказывается, что всё это грозное видение было для него лишь предостережением, а на самом деле мудрые дочь и её жених не вняли тому, что в аскетике зовётся «хульным помыслом», и вовсю готовятся к свадьбе, которая состоится через несколько часов. Счастливый Тоби обнимает и целует всех родных и гостей, и никто не может понять до конца, отчего он так запредельно и рождественски счастлив.

Диккенс, один из немногих, кто коснулся в литературе темы верной мысли, которая способна всю жизнь человека повернуть в правильном направлении. Как и злая мысль способна всё разрушить. Тут можно вспомнить классическую икону Рождества, где Иосиф Обручник сидит рядом с неким злобным стариком — воплощённой плохой мыслью, — и эта мысль мучает и угнетает его, говоря, что его брак разрушен, и он обманут. А Иосиф с трагичным доверием тянется к злобной мысли, и словно бы говорит вместе со всеми, кого обманывают ложные мысли: «Надо же! А я и не знал, как всё плохо!» Воистину, много сил прикладывает враг рода людского, чтобы всем нам казалось, что дальше нас может ожидать только боль. А Господь, напротив, каждой нотой Евангелия, историей каждого доброго человека и каждой минутой нашей жизни утверждает нас в мысли, что Он — Бог счастливых концов.

Спустя всего несколько дней после прочтения «Колоколов» ко мне в гости пришла знакомая студентка, и я рассказал ей содержание повести Диккенса. Она очень внимательно слушала и сказала, что именно сейчас, когда ей так важно это доверие Богу и Его заботе о нас, она услышала то, что возвращает ей светлую уверенность в том, что Бог знает, как вести всех людей к добру. А я был счастлив глядеть, как рождественское настроение изнутри озаряет её лицо, и она уходит счастливая и такая сильная, что сама теперь может делиться счастьем.

Кто в этой истории был в большей степени волонтёром? Я? Или писатель Чарльз Диккенс? А, быть может, сам Иосиф Обручник, который весьма сострадает теперь всякому, кто, как и он когда-то, бывает на земле мучим скверными мыслями, ложно предвещающими нам многие беды? Или вспомнить Самого Господа, Который так мудро управил все наши сюжеты, что и моё прочтение «Колоколов», и печаль студентки, и даже то толкование иконы Рождества, которое дала известная в Донецке исследовательница литературы и культуролог — Ольга Данченкова, – всё это сошлось в одно время и так, чтобы все мы, пройдя труд и трудность, ещё немного дозрели на той чудесной дороге, которую Сам Господь каждый день подметает, чтобы мы смогли пройти ею к своему счастью.

Артем Перлик

naslednick.online

Метки:

Pages: 1 2

Комментарии закрыты.