google-site-verification: google21d08411ff346180.html Равнодушие — самооборона или самообман | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Равнодушие — самооборона или самообман

Октябрь 11th 2017 -

Равнодушие — самооборона или самообман

«Памятник порокам. Равнодушие» Фрагмент. Скульптор Михаил Шемякин. Фото Владимира Ештокина

Поиск панацеи от бесчувственности

Что заставляет нас становиться равнодушными к объявлениям о помощи, ужасам в кино, близким людям и жизни в Церкви? Существует ли естественное равнодушие, и чем чревато бесчувствие к красоте? Об этом в 2010 году беседовали и размышляли зам. главного редактора «Фомы» Арсений Русак и редактор «Альфы и Омеги» Марина Журинская.* Вместе с редакторской колонкой Владимира Легойды «Эра равнодушия», давшей импульс этой теме в «Фоме», вопросы и ответы в их разговоре не перестали быть актуальными.

…Нам сочувствие дается, как нам дается благодать. Ф. Тютчев, 1869 год

Арсений РУСАК: Размышляя о нашем предстоящем разговоре, я попытался если не сформулировать, то для себя понять, что же такое равнодушие, и пришёл к выводу, что равнодушие — это защитный механизм души. Человек смотрит телевизор, читает новости в интернете, в конце концов, просто смотрит по сторонам, и если он не остаётся равнодушным ко многому, не «закроет на что-то глаза», то очевидно, он должен сойти с ума, потому что мир вокруг буквально наполнен страданием — а человек на него никак не может отреагировать либо считает, что не может. А раз так, то единственный выход — равнодушие. Все, что не я, не моя семья — дело постороннее. Я работаю, дóма все здоровы — у меня всё хорошо, моя хата с краю.

Марина ЖУРИНСКАЯ: То есть вы считаете, что это антистрессовый механизм?

А.Р.: Да, я считаю, что это душа так защищается, и думаю, что она не то чтобы имеет на это право, но эта ее реакция — естественная.

М.Ж.: В этом есть резон. Даже не столько душа, сколько психика, это же ведь все-таки не одно и то же. Но вот только такое состояние — равнодушие к «привычным» внешним стрессовым ситуациям — называется еще и отупением… Ну да ладно, давайте несколько ниже хоть немножко скажем о том, на каких путях человек может и избежать равнодушия, и не сойти с ума, а пока подумаем вот о чём: а ради чего делаются передачи о катастрофах и бедствиях, о преступлениях и прочем? Ради чего создается такой информационный фон нашей жизни? Чтобы люди становились равнодушными? По-моему, скорее ради того, чтобы они сходили с ума — а может быть, и чтобы тупели.

А.Р.: Ну, цель, к примеру, новостной телепередачи мне кажется более прагматичной: продать под нее рекламу. Чем выше рейтинг — тем это выгоднее.

М.Ж.: Но если она рейтинговая, если под это дело продают рекламу — значит, кто-то это смотрит с удовольствием и с жадностью?

А.Р.: Очевидно, так. При этом, судя по всему, накал постоянно должен возрастать. Человек, развивая в себе равнодушие, уже не будет реагировать с интересом просто на убийство…

М.Ж.: Ему уже нужно будет, чтобы пятерых разрезали на куски!

А.Р.: А потом он уже и на пятерых не будет реагировать — ну, подумаешь! Равнодушие формируется привычкой. Если немного развить тему: многие в интернете жалуются, что их утомили просьбы помочь больным детям, собрать деньги на то и на это. А мои знакомые из тех, кто профессионально занимается благотворительностью, говорят, что это еще ладно, а вот искать деньги на лечение больных взрослых и писать о них — почти бессмысленно: для детей еще можно собрать, для взрослых — гораздо сложнее.

Или вот сравнительно недавний пример: реакция СМИ и блогеров на взрывы в московском метро. Честный с самим собой и своими читателями представитель «мыслящей интеллигенции» пишет в своем дневнике примерно в таком духе: у меня-де был хороший день, я ничего не чувствую по поводу этого события, и вы, мои дорогие читатели, тоже на самом деле не чувствуете. Такое вот окамененное нечувствие.

Другая сторона медали: номер «Ком­мерсанта» на следующий день после терактов вышел с большой красочной фотографией места взрыва на первой полосе. Помнится, из-за вкладки с фоторепортажем из Беслана главный редактор «Известий» в свое время «подал в отставку». Сейчас это, видимо, норма. Страшно, что уровень несочувствия в современном информационном обществе уже такой, что реакция возможна только на такие вот фотографии. Хорошо, если это не праздное любопытство, но только вряд ли.

К такому выводу меня подталкивает реакция ряда публицистов на литию, совершённую Святейшим на станции метро «Лубянка» на сороковой день после терактов. Критики с редким единодушием приравнивали литию чуть ли не к самим терактам. И никого из них не занимал тот факт, что литию Патриарх отслужил для пострадавших в теракте и ради родственников погибших. Критикам на них на самом деле наплевать. А ведь те, кто «сочувствовал» пострадавшим, и те, кто громче всех осуждал Патриарха, — это одни и те же люди. Такое вот «неравнодушие».

М.Ж.: А давайте немножко вернемся к началу и будем говорить прямо и просто: это хорошо, что человек становится равнодушным к ужасу? Плохо! Но людей ставят в такие условия, что, как вы совершенно справедливо заметили, или они сойдут с ума, или станут равнодушными к ужасам, — то есть если называть вещи своими именами, станут черствыми, неспособными на сострадание. Это хорошо? А если нет, то зачем тогда это делается?

А.Р.: Зачем это делают те, кто так подает информацию? Чтобы на этом заработать. Такая подача информации лучше продается, причем что в печатных СМИ, что на телевидении. Даже фильм об Отечественной войне сейчас никто не выпустит без моря крови, потому что так — лучше «купят»; так проще привлечь если не деньги, то внимание.

М.Ж.: То есть люди готовы «покупать» именно такую реальность; между прочим, такая кровавая картинка на самом деле не вполне соответствует действительности. Но кроме того тут есть очень тонкий момент: когда люди интересуются, но при этом душа у них черства, им всего-навсего интересно. И тут дело уже не в равнодушии (равнодушному неинтересно); здесь всё сложнее: интересно-то интересно, но сострадания — нет. И получается, что есть люди (и таких достаточно много), которые получают удовольствие от жестокости. В общем-то это называется коротким словом садизм, и это психическое заболевание, а вовсе не изящная склонность души, как это сейчас уже пропагандируется.

В связи со всем этим я вспомнила, что при показах фильма «Страсти Христовы» были случаи, когда священники умирали на киносеансах, — такой у них высокий уровень сострадания! Была дискуссия в СМИ: зачем такое (или так) показывать? И абсолютно не сговориваясь друг с другом, папа и Святейший Патриарх Алексий сказали тогда почти одно и то же: для верующих это совершенно не нужно, у нас есть свой способ переживания Страстей Христовых — это богослужения Страстной седмицы. Но уровень жестокости в мире таков, что людей только реками крови и зрелищем невероятных мук можно как-то пронять, как-то до них достучаться. Мир захлёстнут садизмом.

Pages: 1 2 3 4 5 6

Оставьте комментарий!