google-site-verification: google21d08411ff346180.html Характеристика римского католичества с точки зрения папского догмата | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Характеристика римского католичества с точки зрения папского догмата

Сентябрь 20th 2017 -

Ватикан

Характеристика римского католичества с точки зрения папского догмата

Речь, произнесенная доцентом казанской духовной академии Н.Беляевым на диспуте 7 мая 1878 года, перед защитой представленного в совет казанской духовной академии на соискание степени доктора богословия сочинения: «Римско­католическое учение об удовлетворении Богу со стороны человека».

В конце XIII века, в эпоху, когда высота положения и могущества вскружила голову папам до такой степени, что нежданно­негаданно они попали в плен к французскому королю, Бонифаций VIII сделал открытие, которое и для средних веков казалось в высшей степени удивительным как по своей практической важности для западной Европы, так и по смелости, с какой об нем возвещено миру. Открытие состояло в том, что самый главный, можно сказать, первый и единственный долг всякого христианина заключается в безусловной покорности папам. Для XIX века изобретение Бонифация еще удивительнее. И, однако, в наше время оно принято римско­католической церковью как бесспорная аксиома. В 1870 году папская система со всей совокупностью притязаний римских первосвященников возведена ватиканским собором на степень богооткровенного догмата. А покойный Пий IX объявил этот догмат основой и фундаментом всей христианской веры, так что кто не повинуется папе, тот никаким образом и спастись не может, ибо не признавать авторитета пап — значит подкапываться под самые основы христианской веры и церкви.

Объявленная фундаментом веры, доктрина о папском приматстве становится основным принципом римско­католической догматики, равно как церковного устройства и культа. Отныне должны прекратиться все споры о том, где следует искать центр тяжести вероисповедной системы римского католичества. Пий IX, правда, не обладал солидным богословским образованием. Но после ватиканского декрета он все­таки должен считаться авторитетным истолкователем вероисповедной системы той церкви, непогрешимым главой которой его признавал запад. Если же учение о папском приматстве, по его мнению, есть основной фундамент всей христианской веры, то догматика, культ и учреждения римской церкви должны быть рассматриваемы с точки зрения этой доктрины. В папской системе следует искать ключ к уяснению внутреннего смысла как догматического вероучения, так и особенностей во внутренней и внешней организации, в канонических установлениях и религиозном культе, которыми великая западная церковь отличается от церкви восточной и других христианских обществ. Все эти особенности будут правильно поняты и оценены только тогда, когда уяснена будет их связь с идеей папского приматства, когда они будут поставлены в соотношение с внутренним смыслом догмата о папстве.

Папа есть господин и повелитель всей церкви и даже всей нашей грешной планеты, церковь же есть рабыня (serva) папы — вот какой внутренний смысл указывал в догмате о папском приматстве еще ученый противник Лютера, кардинал Каэтан. Богословы римской церкви не раз повторяли эту формулу и впоследствии. Сущность Каэтановых воззрений разделяет и подтверждает и ватиканский собор, который одному папе приписывает plenitudo potestatis, то есть полноту власти. Полнота же власти сообщает папству авторитет не только верховный, но в то же время совершенно абсолютный и безапелляционный. И действительно, папство не терпит над собою никакого контроля, не допускает никакого протеста, ибо считается исключительным носителем и органом живущего в церкви Духа Божия и обладает монопольной прерогативою непогрешимости. На этом основании в средние века считалось за аксиому, что трибунал Бога и папы одно и то же. Сами папы тогдашнего времени утверждали, что они носят в своем сердце все права. Богословы же и канонисты варьировали эту мысль таким образом, что воля пап служит законом для церкви и источником всякого права. «У Бога и у папы, говорит Иоганн Капистран, воля заступает место резонов, а потому силу закона имеет для папы то, что ему нравится». Папство не забыло этих представлений и до сих пор. Еще недавно кардинал Гуссе утверждал, что в церкви не существует другого канонического права, кроме воли папы. Тем же характером безусловности отличается папская власть и по обширности своих функций, ибо в руках папы безраздельно сосредоточивается верховная власть, и административная, и судебная, и законодательная. Наконец, и пространство влияний папской власти не допускает также никаких ограничений. Правда, по указаниям ватиканского декрета папский авторитет проявляется главным образом в области веры и нравственной жизни. Но это указание заключает в себе смысл самый широкий и растяжимый. Власть папы всегда стремится держать в плену умы и властвовать над чувством, управлять духом и вместе с тем господствовать над телом. Папство со своим авторитетом вторгалось и вторгается всюду, оно стремится регулировать все стороны общественной и частной жизни, предписывает свои законы как могущественнейшим монархам, так и самым последним из их подданных, имеет претензию устанавливать руководящие принципы для науки и искусства, проникает с своим контролем и влиянием в область политики и международных отношений, обо всем судит и рядит, навязывает свои принципы даже промышленности и торговле, и все это под тем предлогом и на том основании, что весь строй жизни тесно соприкасается с предметами веры и благочестия, ибо весь мир во зле лежит, что, следовательно, и компетенция папской власти должна обладать всеобъемлющим характером.

Легко видеть, что в своей сущности эта система абсолютного всевластия есть не что иное, как система духовной тирании и деспотизма. В самом деле, системе этой присущи важнейшие элементы и признаки, которые входят в означенные понятия. Этот характер безусловности и тирании должен быть приписан папству уже потому, что оно не признает над собой никакого закона, напротив, объявляет себя поставленным выше всякого права и навязывает всему миру как общеобязательную норму жизни во всех ее сложных и многосторонних проявлениях свою волю. При этом весь мир, вся церковь, все христиане, каждый порознь и все в совокупности, по отношению к папе мыслятся лишенными каких бы то ни было прав, кроме права и обязанности безусловного повиновения. Тиранический характер должен быть усвоен папству и потому, что авторитет его покоится на полномочиях мнимых, которых не подтверждают ни священное писание, ни предание церкви. Та власть, которою обладают папы, есть незаконный захват — нарушение законов, положенных в основу организации церковного тела Христом и апостолами.

Основной закон церковного устройства прекрасно выразил апостол Павел, сравнив церковь с телесным организмом, где каждый член имеет свойственное ему значение, весьма важное в общей экономии жизни индивидуума, а также и известную долю самостоятельности. Иначе должно быть понято устройство церкви с точки зрения папского приматства. Богословы Рима действительно придумали для выражения основного закона церковного устройства свое сравнение. Церковь изображается ими в виде пирамидального здания. Нижние, широкие слои пирамиды представляют мирян. Над ними возвышается иерархия. Венец здания пирамиды изображает папу. Учение о приматстве бросает яркий свет на это сравнение, которое, по­видимому, не лишено некоторой возвышенности. С римско­католической точки зрения церковное устройство таково, что о каком­либо значении и самостоятельности отдельных членов и даже целых классов здесь не может быть и речи. Напротив, тут все держится гнетом высших слоев над низшими. Над иерархией тяготеет давление папы. Следовательно, авторитет иерархии не есть авторитет независимый, а подчиненный. Над мирянами же тяготеет иерархия. Находясь в самом низу, подверженные давлению сих высших слоев, миряне представляют собою не более как мертвую, бездушную массу, осужденную на порабощение.

Как догматическое учение римской церкви, так и сама практика и учреждения католического запада представляют положение и взаимное отношение между папой и иерархией с одной стороны и между последней и мирянами с другой действительно такими, как это рисуется в приведенном сравнении. Из слова Божия мы знаем, что сам Дух Святой поставляет епископов пасти церковь Христову и быть строителями таин Божиих. Догмат же о приматстве заключает в себе мысль, что полномочия одного только папы исходят непосредственно от Духа благодати. Поэтому один только папа по праву носит титул vicarious Christi и называется episcopus universalis, то есть епископ всемирный, иначе сказать — епископ, единственный во всем мире, или, другими еще словами, один только папа есть епископ в смысле собственном. Все же остальные епископы суть викарии не Христа, а папы. Они и власть свою получают не непосредственно от Духа Святого, а от папы, и полномочия свои проявлять могут в зависимости от папы же и в такой только мере, в какой будет предоставлено им это от апостольского престола в Риме. На этом основании епископы при своем посвящении должны давать присягу в верности папе. А в средние века некоторые подписывались даже: «Божиею и папского престола милостию епископ». Но своего кульминационного пункта папский абсолютизм достигает в притязании епископов Рима поставить свой авторитет выше авторитета вселенских соборов. Вселенские соборы — это сама вселенская церковь. Авторитет их покоится на том, что, представляя собою всю церковь, вселенские соборы являются носителями того Духа Божия, который, пребывая в церкви, научает ее на всякую истину. В силу этого незыблемость авторитета вселенских соборов упрочена была во всем христианском мире до такой степени, что даже в XVI веке, когда поднято было знамя реформы и все авторитеты объявлены низвергнутыми, протестанты довольно долгое время апеллировали ко вселенскому собору и от него, как единственной компетентной инстанции, ожидали умиротворения религиозных смут. Папство же в своем стремлении поработить церковь оспаривает и стремится уронить авторитет вселенских соборов, объявляя их органами папской власти. Авторитет соборов будто бы не есть самостоятельный и независимый; напротив, соборы находятся в полной зависимости от папы, который и созывает соборы, и председательствует на них, и утверждает соборные декреты. Ubi papa, ibi Spiritus sanctus — вот папский принцип, которым Рим оправдывает свое притязание господствовать даже над вселенскими соборами.

Отсюда, из этого принципа, объясняется приниженно­раболепное преклонение католического запада пред папою, которое немцы называют культом папы и папоманией. Это раболепство дает протестантам повод упрекать католиков в идолопоклонстве и называть папу фетишем, идолом. И действительно, поклонники и апологеты Рима говорят о папе таким языком, отводят ему такое исключительное положение в церкви, окружают его таким подобострастием, или, как выражаются католические писатели, адорацией, что невольно заставляют мысль стороннего и свободного от ультрамонтанских предрассудков наблюдателя переноситься к далеким временам седой древности, когда мир молился истуканам, когда обыкновенным смертным воздвигались храмы и воздавались божеские почести. Чтобы не удаляться в глубь средних веков, вот факты из недавнего прошлого, почти современного, о котором можно сказать: «свежо предание, а верится с трудом». Газеты то и дело приносят известия о паломниках, являющихся к папе на поклонение. Конечно, трудно проникнуть взором в чужую душу и угадать чувства, волнующие каждого из паломников. Но несомненно, что некоторые являются к папе просто из любопытства. Таковы англичане­протестанты, которых никак нельзя заподозрить в религиозной преданности к папе и которые, однако, нередко толпятся в залах Ватикана и иногда даже подносят папе щедрые подарки. Ничто не мешает предположить, что некоторых и из католиков приводит в Ватикан чувство, мало чем возвышающееся над простым любопытством. Иных, может быть, следует причислить к разряду ханжей. Большинство же паломников, бесспорно, видят папу окруженным ореолом особенного, неземного величия. Папе приносят богатые подарки, внимательно вслушиваются в его слова, жадно ловят его взор. Прислужники папы наживают громадные состояния, продавая паломникам разные безделушки из кабинетных и гардеробных принадлежностей, бывших в личном употреблении папы. Пилигримы же платят большие деньги, чтобы купленные безделушки хранить как реликвии. Можно смотреть на эти факты с разных точек зрения, но ключом к правильной оценке их должны служить те преувеличенные представления о высоте и значении папского достоинства, которыми хочет питать религиозное чувство народа современная ультрамонтанская литература, которые не раз заявляемы были от лица епископов, которые развивал даже покойный Пий IX. Папа есть Христос земного мира; это тень Бога на земле, это даже живое воплощение Божества, ибо надобно признавать три воплощения Божества — во Христе, в евхаристии и в папе. Такими и подобными рассуждениями украшаются страницы «Civilta Catholica», органа римской курии, и газеты «L’univers», издаваемой оракулом французского ультрамонтанства Вельо. На римском соборе 1854 года епископы делали к папе такие и подобные обращения: «Когда ты говоришь, мы слышим голос самого Петра, когда ты определяешь, мы внимаем глаголам самого Христа, запечатлевая твои слова в сердце, мы повинуемся самому Богу». В одном адресе, который подписан был 500 епископами, к Пию IX делалось даже такое обращение: «Ты — скала и основание самой церкви, против которого совершенно бессильны врата адовы». В 1866 году сам Пий IX, отвечая одной депутации, представившей ему адрес от имени заграничных католиков, позволил себе применить к своему лицу слова Христовы: Аз есмь путь, истина и живот (см.: Friedrich, Geschichte des vaticanischen Conzils. I. 493–506). В виду таких фактов насмешники спрашивают: «Где нет Бога?» — и отвечают: «В Риме, потому что там утвердил свое пребывание наместник Христов». Насмешка злая и кощунственная; но в сущности своей она выражает то же самое, что другими только словами хотят сказать и паписты.

Метки:

Pages: 1 2 3

Комментарии закрыты.