google-site-verification: google21d08411ff346180.html Уникальное свидетельство | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Уникальное свидетельство

Март 5th 2010 -

Следующая глава взята из брошюры В. Жук, Г. Сердюк. «Перлина Козельщини (Жемчужина Козельщины)», Полтава, 1992.
О последних днях жизни Марии Владимировны Капнист, в честь выздоровления которой была основана сначала маленькая часовня, а позднее и Козельщанский Рождество-Богородичный монастырь, удалось узнать случайно. В Полтаве проживала монахиня мать Антония — в миру Нина Николаевна Желтовская (участница Великой Отечественной войны), которая в послевоенные годы находилась в Полтавском Крестовоздвиженском монастыре. Продолжительное время она состояла в переписке со священником, в свое время известным и в Полтаве церковным и общественным деятелем А. Г. Введенским. Он в последний период своей жизни жил в городе Троицке Челябинской области, а в годы гражданской войны проживал в Одессе, где судьба свела его с Марией Владимировной Капнист.
Ниже приводятся письма о. Александра Введенского, написанные в 1953 году м. Антонии (Н. М. Желтовской), в которых речь идёт об образе Козельщанской Богоматери и судьбе М. В. Капнист.


"Здравствуйте, возлюбленная о Христе сестра Антония!

Приношу глубокое, сердечное спасибо Вам за письмо, внимание и исполнение моей просьбы. Хотя образ еще не получен, но я верю и надеюсь, что он будет, и тогда первые молитвы перед ним я вознесу за Владыку Паладия, за игумению Иннокентию, за Вас, сестра Антония, и за всех сестер Вашей обители.
Вы просите меня описать историю моего знакомства с Марьей Владимировной Капнист и ее последние дни жизни у меня. Извольте. Я с радостью делаю это, потому что история эта весьма знаменательна, поучительна и интересна
Когда я учился в 5 кл[ассе] Черниговской духовной семинарии, мне попалась в руки "История Козельщинской Б[ожией] М[атери]«. Я прочитал и усумнился. Я не поверил, чтобы девушка, 2 ½ года не владевшая ногами, сразу встала и пошла, едва приложившись к образу. И тут же решил, как Фома неверный: „Пока не увижусь с одним из свидетелей чуда, т. е. с очевидцем чуда, не иму веры“. Таким образом червь сомнения закрался мне в душу и точил ее каждый год моей жизни. А образок все чаще и чаще попадался мне на глаза, напоминая о грехе моей юности. Например: когда я поступил в Московскую духовную академию, я спал рядом со своим товарищем, в изголовье которого висел образок Козельщинской Б[ожией] М[атери]. Родители невесты благословили меня К[озельщинской] и[коной] Б[ожией] М[атери]. Первый молебен, когда я назначен был законоучителем Одесской 2 гимназии, был заказан К[озельщинской] и[коне] Б[ожией] М[атери]. Первый вопрос, заданный мне в 8 классе учениками, был вопрос о К[озельщинской] и[коне] Б[ожией] М[атери]. Т. е. тот самый вопрос, который смутил мою душу. Знаменитый Фесенко, издатель хромолитографированных иконок, предложил мне написать краткую историю К[озельщинской] и[коны] Б[ожией] М[атери]. И так далее.
В 1920 [1] г., когда хлынул поток беженцев в Одессу (в то время я был протоиереем Одесского собора), ко мне пришла одна беженка по фамилии Армашевская снимать комнату. Она понравилась мне, и комнату я сдал ей. Вечером того же дня она попросила меня на чаек. Я прихожу и вижу на стене образ К[озельщинской] и[коны] Б[ожией] М[атери]. Я немного смутился. Она заметила моё смущение и спрашивает, в чём дело. Я рассказываю ей то, что Вам сейчас пишу. И замечаю, как её лицо меняется, глаза наполняются ужасом, она схватывает голову свою руками, потом берет меня за руку и говорит мне:
— Господь услышал Вашу молитву. И перед Вами не свидетельница чуда, а сама виновница чуда. Я — Марья Владимировна Капнист.
— Но Ваша фамилия Армашевская? — спрашиваю я.
— Да, но это по мужу. Надо Вам сказать, что я, получив исцеление, дала Богу обет никогда не выходить замуж. Но нарушила этот обет, и как же Господь наказал меня. Мой муж оказался горьким пьяницей. От него я имею сына и дочь. Он умер от запоя. Потом я вышла замуж за профессора Армашевского [2], бывшего городским головою г. Киева. Как я любила его. Но его расстреляли и я бежала сюда.
— Так расскажите, как же Вы исцелились, — спросил немного пришедший в себя я.
— А вот слушайте. Я училась в Полтавском институте благородных девиц. Училась хорошо. Была общей любимицей. Меня чуть ли не на руках носили, п[ри] ч[ем] отец мой, когда приезжал в институт, то всем-всем подарки привозил: и подругам, и начальнице, и воспитательницам. Любимым моим занятием было прыгать по лестнице, по ступенькам сверху вниз. Сначала через две, потом через три. А раз перепрыгнула через пять. И впервые почувствовала боль в ступне ноги. Сначала скрывала эту болезнь. Но она становилась всё острее и больнее. Воспитательница обратила внимание, пригласила врача, и оказали первую помощь. Но боль не унималась. Появилась опухоль, стало выкручивать ногу. Пригласили профессоров из Киева. По делнем [3] совещании забинтовали в гипс. Так пролежала до св. Пасхи. Родители мои собирались в храм. И меня звали. Но я подумала, что буду там всем в тягость, и не поехала. И хорошо сделала. Когда они уехали, со мною случилось новое несчастье. Вторую ногу стало выворачивать. И я пережила новые мучительные боли. Вызвали экстренно врачей и вторую мою ногу залили в гипс. И вот 2 ½ года лежала я в гипсе, как труп. Сколько приезжало врачей из Москвы, Харькова, Киева, не помню уже. И вот как-то домашний фельдшер дал совет обратиться к парижскому профессору Шарко, слава которого гремела по всей Европе.
Может быть, у дочери Вашей болезнь возникла на нервной почве, — говорили фельдшера. Отец мой на всё готов был, лишь бы помочь мне. И он написал Шарко. Тот ответил, что специально в Полтаву не поедет, но в Москве готов осмотреть больную дочь. Назначен был день приезда Шарко в Москву. Начались приготовления к отъезду. Мучительные были дни. Мать почти оставила меня одну. А я каждую минуту зову ее посидеть, поговорить, успокоить. Наконец, мама устала от моих просьб и раз приходит и приносит мне образ Б[ожией] М[атери] и говорит:
— Маша, вот наш фамильный образ. И в нашей семье живет такое предание: если кто из больных приложится к образу и почистит его, тот обязательно выздоровеет. — С этими словами и подает мне образ Б[ожией] М[атери] — а я тут же подумала: хочет отвязаться от меня. Но я образ все-таки взяла и полотенцем отерла его и, усмотревшись в лик Божией Матери стала молиться:
— Пречистая Богомати! Я — калека. Мне горькая жизнь уготована. Возьми меня к Себе или восстави от одра болезни.
В один миг сильная боль, появившая[ся] в позвоночнике, заставила меня закричать и лишила меня сознания.
Все сбежались на мой крик. Я вскоре очнулась и почувствовала, что ко мне вернулась способность владеть ногами.
— Мама! Я исцелилась! — воскликнула я.
— Перестань, Маша, этим не шутят.
— Но посмотри, посмотри, я шевелю ногами.
Действительно, я исцелилась. Позвали врача, сняли гипс, я поднялась, села на кровати, а потом бросилась на шею матери. Но ноги ослабели, и я снова улеглась на постель. С этих пор я быстро стала крепнуть и к отъезду в Москву ходила, как и все.
Я не стану описывать, как мы поехали в М[оскву], что говорили профессора и что говорил Шарко. Скажу только, что Шарко сказал отцу: „Если бы не профессора, лечившие больную, то я не поверил бы Вам“.
Весь 1920 г. М[ария] В[ладимировна] прожила у меня, на Кузнечной ул., д. 14, кв 19. Жила она тихо, спокойно, часто посещала церковь, а вечера проводила с моей семьей в душеспасительной беседе. К концу года появились у нее нарывы на голове и оч[ень] большие. Она почувствовала надвигающуюся смерть и причастилась. Исповедь ее была на редкость глубокая — сердечная, христианская. Умерла в полном примирении со всеми. Последние ее слова были: „Господи, спаси от бед сестер моей обители. Батюшки, никогда не забывайте в своих молитвах моих дорогих сестер“. И с этой молитвой умерла.
Похоронена она мною в 1921 г. на Одесском 3-м кладбище под фамилией Армашевская (по 2-му мужу).
Мир праху ея и вечный покой ея душе!
Письмо кончаю, а посылки с образом до сих пор нет.
Среди полтавского духовенства нет ли протоиерея о[тца] Григория Лысяка, моего бывшего сослуживца по Одессе? Пишут мне, будто он в Полтаве.
Еще одна просьба: 6/ХП по новому ст[илю] помолитесь о здравии моем.
Есть ли в Полтаве сушеные белые грибы и в какой цене? Я вышлю денег, и попрошу выслать 3 кг.
Душевно Ваш прот[оиерей] Ал. Введенский».
П. Н. «Только что получил повестку на Вашу посылку. Сколько радости, сколько благодарности наполняют мою душу. Глубокое, сердечное спасибо всем, порадовавшим меня.
Благодарим Вам молитвами».

Письмо второе, написанное А. Г. Введенским вскоре после первого, в том же 1953 году.

«Возлюбленная о Христе сестра Антония!
Еще и еще раз благодарю за присланный Вами образок Козельщинской иконы Божией Матери. При взгляде на него слезы полились из глаз моих и уже не послышались старые слова укоризны: „не буди неверен, но верен“, какие всегда теснились в мою душу при взгляде на сей образ, как об этом я Вам писал.
Вот только горе. Не имею акафиста. Убедительно прошу Вас. Поручите какой-нибудь машинистке напечатать на пишущей машинке в 3-х экз[емплярах] акафист. Все расходы я оплачиваю немедленно по получении.
Все Ваши имена я вписываю[в] помянник и молитва о них ежедневно будет возноситься во время литургии. Кроме того, когда получу акафист, на молебне тоже будем молиться всей церковью.
Прошу и меня поминать в своих св[ятых] молитвах.
Сообщаю, что Марья Владимировна до последних дней ходила на ногах бодро и не жаловалась на них.
Я кратко описал Вам последние[дни] жизни ея. По мере возможности я буду восполнять свои воспоминания какими-нибудь подробностями.
Одновременно пишу письмо и Вашему владыке за содействие, оказанное мне при обретении желаемого и любимого образа.
Да хранит Вас Пресвятая Владычица за бесценный и святой дар.

Прот[оиерей] А. Введенский.

Передайте сестрам, что по завещанию М[арьи] В[ладимировны] я всегда молюсь о сестрах ея обители. Я молюсь общей молитвой, но если Вы пришлете список всей братии, я буду рад выполнить волю покойницы до мельчайших подробностей.

А. В.

Не попадались ли Вам в Полтаве мои сочинения: 1) Религиозные сомнения наших дней п. 1. 2) Заслуги церкви перед обществом и государством. Учебник св. истории Ветхого и Нового Завета и переводы мои: Бророа. Сомнения старых и юных. Нилькеса „Катехизис неверующих“ и т. д. Никак не могу найти их».

******

[1] Автор письма ошибочно написал «1921».
[2] П. Я. Армашевский (1851—1919) — известный украинский геолог, профессор Киевского университета.
[3] Так в письме.

Метки: , ,

Комментариев к записи: 1 “Уникальное свидетельство”


  1. Введенский Михаил сказал:

    Уважаемые члены редакции сайта! Я являюсь внуком митрофорного протоиерея Александра Введенского, если Вам интересна информация о нем и перечень его трудов, прошу связаться со мной или зайти на сайт.

    С уважением, внук Михаил

Оставьте комментарий!