google-site-verification: google21d08411ff346180.html Нет дня, чтобы я не была в молитве | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Нет дня, чтобы я не была в молитве

Июль 5th 2014 -

Елена Образцова

7 июля солистка Большого театра Елена Образцова отмечает 75-летний юбилей. В этом году также исполняется 50 лет ее творческой деятельности. О своем пути к Богу народная артистка СССР рассказала в интервью «Интерфакс-Религия».

— Елена Васильевна, как Вы открыли для себя Бога, какое место вера занимает в Вашей жизни?

— Была блокада Ленинграда, город бомбили, людям было нечего есть, а мы жили и веровали. Во время войны и еще до войны бабушка меня водила в церковь, где пела в хоре, и говорила: «Вот здесь стой и молись, чтобы не было войны». Я смотрела на старушек, которые кланялись, и ударяла головой об пол — думала, чем сильнее стукну, тем лучше, Боженька меня услышит, и войны не будет. Молились истово и очень веровали. Если бы не веровали, наверное, не выжили бы. И с тех пор Бог всегда со мной. В пять лет моя тетушка Тасенька крестила меня в маленькой церквулечке в городе Устюжна Вологодской области, куда нас вывезли в самом конце зимы 1942 года по Ладожскому озеру. Нужно было три раза обнести меня вокруг аналоя, а Тасенька была такая худая, что причитала: «Ой, Ляленька, не донесу тебя, уроню». Но не уронила. И меня покрестили. Помню, у меня такой был медный крестик, батюшка дал, я долго его носила, и все говорили: «Надо снять крест». А я отвечала: «Вы на Пасху яички красите? А я крестик ношу. Вот когда не будете красить, тогда и я сниму крестик». Я знала, что все равно все будут красить.

Наш разговор, конечно, очень интимный, душевный, почти по Достоевскому, когда он смотрел, что делается в душе. Но могу сказать, что нет дня, чтобы я не была в молитве — и утром, и вечером, и перед концертами, и после концертов. Господь всегда со мной...

— Елена Васильевна, понимаю, что вопросы личные. Но Вы такая настоящая. К Вам возникает такое безотчетное доверие, что именно Вам хочется эти вопросы задать. Вы больше, чем певица. Мне кажется, такие люди, как Вы, или как, например, Ольга Кормухина, призваны не только петь, но и говорить, отвечать на вопросы.

— Обязательно! Вообще, это самый большой дар Бога людям — общение друг с другом, потому что Господь каждому из нас дает особое понимание жизни, и мы должны его донести другим людям.

— На мастер-классе меня поразили Ваши слова, сказанные ученице: «Отпускай звук в космос, до небес не достала. Ты поешь в комнате, а я пою на небесах». И когда Вы пели, у меня было ощущение, что открывается другая реальность.

— На сцене иногда бывает так, что мы трудимся, работаем. А бывает, что я выхожу на сцену и живу в параллельном мире, то есть в Божьем благословении, в присутствии Бога. И я знаю, что делаю то, что хотят там, на небесах. Я проводник того, что я оттуда слышу. Когда они берут меня туда — я ощущаю это сильно. Тогда для пения не надо никакого усилия — и без тебя все делается. И вот когда берут туда, а я что-то прошу еще, а могла бы сама справиться, — тогда меня наказывают болезнями. Так было в молодости — хотелось все лучше и лучше, и я очень много просила помощи и всегда получала. Когда чего-то по-настоящему хочется, твои желания словно записывают, на карандаш берут, и потом — подарок судьбы. Но все должно быть в равновесии. И вот я всю жизнь болею. Потому что за все, что тебе дают, надо заплатить. И талант надо отрабатывать — любой, не только в пении. Я заметила, если певцы с хорошими голосами не работают — у них Господь отбирает голос.

— Если говорить о равновесии, как найти баланс между волей Божьей и своей волей, которая всегда сильна у пассионарной личности? Хочется ведь проявить себя.

— Нет, я никогда не хотела себя проявить. Я хотела излить свою душу людям, и все. Передать то, что я пережила за свою жизнь. Я очень много читала, встречалась с великими людьми, у которых училась, и душа полнилась знаниями, душа полнилась страданиями, сначала из книг, потом из моей большой жизни. И то, что я пережила, мне надо отдать людям, чтобы люди поняли, что это может быть и с ними. Все, что я делаю, — отрабатываю тот талант, который мне дал Господь.

Всю жизнь очень боюсь выходить на сцену — перейти эту грань от кулис к сцене для меня просто ужас какой-то. В юности боялась мало достичь в профессии. Потом достигла того, о чем и не мечтала, но этот уровень нужно сохранять за собой, и тоже боялась. А где-то в середине жизни стала успокаивать себя тем, что я просто покорно отрабатываю Господу талант, который Он мне дал.

— В самой природе актерской профессии с ее чувственностью нет противоречия с верой?

— Нет, конечно, как это может быть? И чувственность — это дар Божий.

— А как, по-Вашему мнению, жить по воле Божьей?

— Мой папа был очень мудрый человек, он меня учил каждый вечер перед сном думать, как провела день, кого обидела, и на следующий день просить прощения у этого человека и сделать ему что-нибудь хорошее. И так я ложусь спать с детства каждый день. Иногда прихожу усталая, но все равно анализирую свой день, молюсь и так засыпаю в молитве.

Жить по воле Божьей — это делать людям добро все время. Помогать всем, кто бы к тебе ни пришел. Потому что все люди, которые приходят к нам, посылаются по воле Божьей. Я считаю, что Господь каждый день дает нам какие-то задания и смотрит, как мы с ними справляемся. И страдания тоже, и все, что мы переживаем, — это Господь дает нам как экзамен и смотрит, как мы этот экзамен сдаем Ему. Если мы не возмущаемся, не предаемся гордыне, отчаянию — это и есть жить по воле Божьей. Каждому страждущему надо помочь. И надо много говорить друг с другом, потому что когда мы говорим — каждый со своим представлением о жизни — вдруг жизнь поворачивается другой стороной, и мы познаем ее еще глубже. Надо общаться вживую. Поэтому я против этих компьютерных переписок.

— Вы родились в один день с Натальей Бехтеревой, 7 июля. Наталья Петровна говорила: чтобы узнать волю Божью, нужно видеть знаки. Вы с этим согласны?

— Господь всегда предупреждает нас, это правда. Но мы не всегда замечаем. Очень много бывает знаков. У меня был такой случай. Я сидела на даче совсем одна и вдруг ясно услышала голос, который сказал: «Тебе надо построить часовню». Это было в молодые годы. Через много-много лет опять я сидела у этого дома и вновь услышала тот же голос, который снова сказал: «Тебе надо построить часовню». Тогда я вызвала батюшку, он выбрал место, благословил, и я построила часовенку, потом пригласила батюшку освятить ее.

— У Вас есть любимый святой?

— Я всегда молюсь Господу, Николаю Угоднику, Георгию Победоносцу, святому Пантелеимону и ангелу-хранителю.

— Был ли у Вас опыт исполнения духовной музыки?

— Да, я пела очень много музыки барокко, «Реквием» Верди. В Ростове-на-Дону с православным хором пела Гречанинова, другую духовную музыку. Я приехала на концерт по приглашению митрополита Ростовского и Новочеркасского Меркурия, с которым подружилась в Нью-Йорке, когда выступала в Метрополитен-опера, а он был управляющим патриаршими приходами в США. Много пела с хором Минина: Перголези, Россини и русскую музыку — произведения Рахманинова, Чеснокова. А моя Марфа в «Хованщине» — после этого спектакля у меня всегда было такое чувство, словно в церкви после причастия.

— Что для Вас понятие смирения?

— Смирение — это очень просто. Надо понимать, что все люди одинаковые — вот и все смирение. У меня, как у всех, такие же руки, ноги, такое же сердечко, только у кого-то еще больше страдания, чем у меня. Надо уважать людей и ощущать боль другого человека — тогда тебе не надо будет смиряться. Мне смешно, когда меня называют великой. Когда человек состоялся, он не станет думать об этом. Об имидже заботятся люди, которым не хватает чего-то. Если же ты будешь чувствовать себя такой, как все, будет хорошо. А если сможешь еще чувствовать боль другого — это даст твоему сердцу еще больше знания, глубины и счастья.

— А как быть с чувством вины, когда не можешь пережить, что обидел кого-то?

— Когда обидел кого-то – приди и извинись, сделай подарок. У меня был случай с дирижером Лазаревым. Как-то я опоздала на свой выход в спектакле — это было на гастролях в Германии. Ко мне прибежали, говорят:
«Там Эйзен поет и за себя, и за тебя!». Я выскочила на сцену. И самое обидное, из-за чего я опоздала, — «точила мастерство» с пианисткой Лией Могилевской в гримерке, где не было звонков. Выходим на поклоны — Лазарев мне руку не дает, смотрит волком. Спрашиваю: «Саша, что случилось?» Он отвечает: «Ты нарочно не вышла, чтобы у меня был инфаркт». Я ему: «Ты подумай, как артистка может нарочно не выйти на сцену?!» Он мне не верит. Я пошла к батюшке и спросила: «Он так меня ненавидит, что мне делать?» Батюшка говорит: «Очень просто: молись за него утром и вечером». И я стала молиться — утром и вечером, утром и вечером... Месяца через три мы с Сашей встречаемся, а я чувствую, он мне близкий, родной человек, ведь он все время со мной. Говорю ему: «Саша, я за тебя молилась утром и вечером, и я тебя полюбила».

Так я в первый раз «проверила» Евангелие — молитвой. И второй раз — просто верой. Был такой случай: «Пиковая дама» в Ла Скала, а я совершенно больная. В Евангелие написано: «По вере вашей да будет вам». И думаю: Господь меня не оставит. Я абсолютно поверила, что Он поможет мне спеть, и пришла на спектакль. Мне все Господь дал, и зал встал.

Раньше я была трусиха страшная. Боялась дома одна оставаться, в лес одна не ходила. А сейчас я ничего не боюсь — потому что знаю: Господь всегда со мной. И что Он захочет, то и будет — вот и все. Никогда нельзя отчаиваться, надо знать, что впереди будет все хорошо и так настраивать свою жизнь. Если я прошу у Господа — Он мне всегда дает. Люди могут обмануть, а Бог — нет. Надо благодарить Его за каждый день жизни.

— У Вас есть духовник?

— Был — отец Антоний в Ленинграде. Я очень его любила. Он был чрезвычайно деликатный и мудрый человек. Однажды так сложились обстоятельства, я осталась на ночь в его доме. Он спрашивает: «Давно исповедовалась?» Я говорю: «Очень давно». «Тогда завтра в 7 утра я тебя исповедую». Я думала: ну как же я буду рассказывать, столько нагрешила, а врать не могу, вообще никогда не вру. Всю ночь не спала, переживала. Утром спустилась к нему, белая, как бумага. Он спрашивает: «Ну что, вспомнила грехи?» Я отвечаю: «Даже больше, чем было». «Перед Господом Богом покаялась? — я кивнула. — А мне знать не надо». Отец Антоний умер, и с тех пор я не нашла духовника, исповедуюсь просто у разных батюшек.

— Вы говорили, что голосом лечите людей.

— У меня очень сильные руки, могу снять любую боль. И я просила Господа, чтобы Он дал мне возможность лечить людей. А Он что-то не давал и не давал, ну никак. А потом я поняла: для того, чтобы лечить людей, Господь дал мне голос. Помню, одна мама водила специально на мои концерты больную девочку и говорила, что ей становилось лучше. Говорят, многие специально приходили и выздоравливали.

— А как, на Ваш взгляд, избавиться от эгоизма?

— Достоевского почитать надо. Я три раза его перечитывала. Самый мой любимый писатель, самый глубокий, мощный. Он написал жизнь совести и души. Так больше никто не мог написать, и это ему, конечно, тоже дали оттуда.

Беседовала Ирина Кораблева

Комментарии закрыты.