google-site-verification: google21d08411ff346180.html Архиепископ Горловский и Славянский Митрофан: Времена не выбирают | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Архиепископ Горловский и Славянский Митрофан: Времена не выбирают

Октябрь 4th 2014 -

Архиепископ Горловский и Славянский Митрофан

Что будет происходить в Горловке, в Славянске, во всем Донбассе через неделю, через месяц, через полгода? Война там будет или мир? Приемлемая, хотя и сложная жизнь или продолжение кошмара? Будут ли дети учиться в школах, будут ли врачи лечить больных, а шахтеры добывать уголь? Получат ли люди еду, воду, свет, тепло? А храмы, в которых служат сегодня Владыка Митрофан и священники Горловской епархии,— будут ли они стоять или рухнут под снарядами и сгорят?

Мы этого не знаем, да и вряд ли кто-то сейчас предугадает судьбу Донбасса. Зато мы уже сейчас знаем другое.
Мы знаем, что у Русской Церкви есть такие архипастыри, как Владыка Митрофан, и есть настоящие, не бросающие паству в беде пастыри. Знаем, что сегодняшние православные христиане способны собраться на Литургию, невзирая на риск попадания снаряда в наполненный людьми храм. Убеждаемся, что война не может отнять у людей радости соединения со Христом в Святом Причащении; что она не погасит Фаворского света и не отменит Рождества Богородицы.
Чем бы ни обернулась, чем бы ни продолжилась эта новейшая история, мы будем знать, что среди огня, крови и ненависти Горловская и Славянская епархия Украинской Православной Церкви Московского Патриархата стояла за Христа, и стояла за Него действительно насмерть, это не пафос, это истина.

— Достаточно зайти на сайт Горловской и Славянской епархии, чтобы убедиться: церковная жизнь, духовная жизнь на окормляемой Вами территории продолжается, невзирая на войну. Все идет своим чередом! А здесь, в мирных пока еще, невоюющих краях многие этому удивляются: «Надо же, они еще и служат! У них еще и праздник! Им еще и проповеди батюшки говорят!». Просим Вас ответить удивляющимся, сказать: это естественно — продолжать совершать Литургию среди взрывов и рушащихся домов — или это сверхъестественно, удивительно? Почему Вы не сворачиваете своей архипастырской деятельности в условиях войны, а, скорее, напротив, усиливаете ее?

— Прежде всего, отвечая на любой вопрос, я буду высказывать только свое личное мнение, то, как я думаю. Я не претендую на то, что это мнение Церкви или общецерковная позиция. Можно дать парадное интервью, а можно поделиться мыслями. Вот я делюсь мыслями. Если я что-то скажу не так, пусть прощают заранее.

Сайт Горловской и Славянской епархии — это в первую очередь информационный ресурс, это некоторая летопись епархиальной жизни. В мирное время это строительство и освящение храмов, события, конференции. В то время, в которое мы сегодня живем, к сожалению, это еще и свидетельство о тех трагедиях, которые происходят на территории епархии. Информация подается без оценки, для того чтобы каждый мог сам увидеть и понять, что происходит на самом деле.

Что касается служения Божественной литургии в таких обстоятельствах — я бы не стал об этом говорить в категориях подвига или чего-то сверхъестественного. Есть такие простые понятия, которые вообще никто не отменял. Есть присяга, которую священник дает перед рукоположением в священный сан. Есть обычное понятие долга. Это долг, обязанность священнослужителя — совершать Литургию и в хорошие времена, и особенно, наверно, во времена трудные. Потому что в трудные времена, как никогда, люди во время служения Литургии черпают для себя силы, необходимые для того, чтобы переносить эти трудности. Но говорить об этом как о каком-то подвиге, наверное, чрезмерно. Потому что в первую очередь это наша обязанность как священнослужителей — совершать богослужение, окормлять паству. И если нам приходится это делать в таких вот необычных условиях… это зависит не от нас, это зависит от времени, в котором мы живем. Мы его не выбирали и условия эти самые для себя не придумывали. А исполняя свой долг, считать, что ты при этом делаешь что-то сверхъестественное или особенное, или чувствовать себя при этом каким-то героем — наверное, это будет только мешать.

— Беда всегда проверяет людей: когда-то обнажает то скверное и злое, что было в них до поры скрыто, а когда-то, напротив, раскрывает «душ золотые россыпи». Какой Вы увидели свою паству в эти страшные месяцы, какими — священников? Чего было больше: разочарований, горечи или наоборот?

— Да всякое было. И паству видел всякой, и растерянной, и напуганной, и недоуменной, и плачущей… Целая буря разных эмоций, в основном негативных. И среди людей, и среди священников все это присутствует в равной мере. Конечно, роль священника в этих условиях переоценить трудно. Там, где священнослужитель остался на приходе, со своей паствой, где он помогает людям не унывать, не отчаяться, помогает им решать самые простые бытовые вопросы, которые в период, когда нет самого необходимого, выходят на первый план — даже раньше, может быть, каких-то вопросов духовных,— там это служит большой поддержкой, помощью для паствы. А там, где священник сбежал с прихода,— там, конечно, это соблазн для людей, это повод для еще большего уныния. Но, к моей большой радости, тех, кто сбежал, меньше, чем тех, кто остался.

Что касается людей… Есть две стороны. Есть люди, которые проявили и мужество, и терпение, и заботу о ближнем. Кто-то побежал помогать в больницы, кто-то начал заботиться о своих соседях, которых раньше, может быть, знал только по имени, а теперь интересуется, есть ли у них самое необходимое. Люди, которые раньше друг друга не знали, сейчас ключи друг другу отдают от своих квартир на всякий случай, чтобы или животных покормить, или зайти проведать, живой там человек или не живой, мало ли что. Люди вместе готовят еду на кострах возле подъезда, вместе кушают, вместе в подвалах и бомбоубежищах пережидают бомбардировки, которые иногда длятся не один час, а целыми сутками. И все это делает людей ближе друг к другу. Но естественно, что такие вот экстремальные условия становятся для людей испытанием. Проявляются и хорошие качества, и плохие. Что-то, наверно, похожее происходит с нами в дни Великого поста. Когда мы начинаем усердно поститься, то что-то в нашей жизни проявляется хорошее, но что-то проявляется и плохое, что сидело глубоко внутри нас и в обычные дни не проявлялось. И хорошее, и плохое сегодня становится заметным, поэтому картина разная, я не знаю даже, нужно ли что-то выделять.

— Призвание Церкви в эпоху распри, междоусобицы — не вставать на одну из сторон, а способствовать миру — блаженны миротворцы, говорит Спаситель (Мф. 5, 9). Но насколько это реально — способствовать миру? Что возможно противопоставить ненависти, ожесточению сердец?

— Конечно это так. Когда идет война, тем более такая, как у нас,— непонятная, братоубийственная, когда и с той и с другой стороны находятся члены нашей Церкви — Украинской Православной Церкви Московского Патриархата,— поделить людей на своих и чужих, на первый и второй сорт, как это сделали политики, Церковь не имеет права. Наоборот, Церковь должна чувствовать пастырскую ответственность за всех своих чад, которые находятся на обеих сторонах конфликта.

Насколько я понял, вопрос в том, способна ли сегодня Церковь с помощью слова примирить враждующие стороны, встать между ними, чтобы они перестали совершать кровопролитие, убивать друг друга? Тут, мне кажется, нужно разделить две вещи: одно дело — можем мы это сделать или не можем, а другое дело — должны мы это делать или не должны. Я не уверен, что все, что мы говорим, доходит и до ушей, и до сердец тех, к кому мы обращаемся ежедневно и в посланиях, и в обращениях, и в проповедях, начиная от Предстоятеля, Священного Синода, епархиальных архиереев и заканчивая духовенством на приходах. Но в то же время я уверен, что призывать к миру необходимо. Даже если мы знаем, что, скорее всего, наши слова не принесут никаких результатов. Слова должны показывать ориентир, дорогу, хотя бы ту точку, куда мы можем вернуться и с которой мы сможем опять начать диалог. Ну а самое главное, что может Церковь делать и делает сегодня,— это молиться. Совместная молитва, молитвенная поддержка всех членов Церкви — это то, что ощущается даже на расстоянии и что дает силы. Человек осознает, что он не один в трудных обстоятельствах, есть люди, которые за него молятся, за него переживают, желают ему добра,— это очень много. И конечно, Церковь это обязана делать. И как бы ни был велик соблазн уйти из сегодняшней ситуации, все равно нужно угождать не людям, а Богу. В этом и состоит задача Церкви.

Я очень хорошо понимаю, что нужно сказать для того, чтобы тебе аплодировала та или другая сторона конфликта. Но имеем ли мы право в такое сложное время угождать человеческим эмоциям? Наша задача — следовать за Христом, за Евангелием и свидетельствовать о том, о чем Церковь свидетельствует уже 2000 лет.

— На сайте вашей епархии — слова святителя Игнатия (Брянчанинова) о том, что человек, в сердце которого «живет неприятное расположение» к одному хотя бы человеку, не может любить Бога… Значит, что же — никто нынче Бога не любит?.. Или эта любовь — только до поры до времени, пока не случилось ничего? Как это объяснить — то, что православные христиане воюют друг с другом?

— Легче всего любые обстоятельства понять на личном, собственном примере. Называться христианином и быть христианином по сути — разные вещи, это не требует объяснений. Это всем понятно, это сказано уже тысячу раз. Когда человек начинает к своему званию христианскому относиться серьезно и серьезно пытается что-то исправить в своей собственной жизни — в своих собственных словах, делах, поступках,— он понимает, насколько это непростая задача. Приходится повторять одно и то же по много-много-много раз, хотя вроде бы все нам понятно, всё мы знаем. Есть корень зла и греха в нашей человеческой природе, корень, с которым мы самостоятельно, без Бога, справиться не можем.

Другое дело, когда люди христианскую мораль, христианские заповеди используют не для того, чтобы что-то менять в своей собственной жизни, а для того, чтобы ловить других людей, как бабочек ловят сачком, и говорить: «А вот ты здесь заповедь нарушил!». Исправлять других всегда легко, и мы все без исключения любим этим заниматься: указывать на то, что сделали не так, что сказали не так другие люди. А попробуй исправить что-нибудь в самом себе. Если бы люди исправляли самих себя в первую очередь, то, конечно, никаких бы войн не было. А так как люди больше всего любят исправлять других и при этом не замечать свои собственные недостатки, то мы имеем то, что мы имеем: люди исправляют друг друга с помощью оружия, с помощью насилия, способами, которые применяются сегодня у нас.

Одно дело — видеть чужие недостатки, другое — свои собственные. Если между двумя людьми есть ссора, распря, то, на мой взгляд, начинать нужно не с ошибок другого человека, а со своих собственных: «Что я сделал не так? В чем я провинился перед этим человеком, в чем я ошибся, в чем я согрешил?». Вот это путь к миру, это путь к взаимному примирению. Если же обвинять во всем только противоположную сторону (а противоположная сторона обязательно найдет в чем обвинить тебя, потому что мы не безгрешны), то конфликт остается неразрешенным и может затянуться, а может перерасти в братоубийство.

— Страшное количество погибших, в том числе и очень молодых людей и детей,— поток человеческого горя. Разрушенные, сгоревшие дома — люди, оставшиеся без крова. Слово Церкви, слово утешения и поддержки — оно действенно, люди его слышат, отзываются на него? Вам удается поддержать людей духовно, помочь им не забыть о Боге, не извериться и не отчаяться?

— А у людей в этой ситуации больше ничего нет, кроме слова утешения Церкви. Вы себя представьте на месте человека, у которого нет больше ни семьи, ни родных, ни близких, ни дома. Какая буря чувств! Ты примерно представляешь, кто в этом виноват. Ты ничего этому человеку плохого не сделал. Хочется мстить: взять в руки оружие, найти обидчика и воздать ему сполна. И многие так и делают! И в результате с двух сторон умножается количество убитых, умножается, соответственно, и ненависть. А Церковь продолжает говорить то, что она говорила: что нужно примириться, нужно простить друг друга, нужно искать друг в друге что-то хорошее, а не плохое. Мы знаем, что кроме этой временной жизни есть жизнь вечная. И если в вечность перейти с ненавистью, то с этой ненавистью придется существовать всю вечность. И конечно, лучше было бы с нею расстаться еще здесь, во время земной жизни. Церковь нас этому учит и помогает нам это сделать. Я вообще не знаю, как это можно сделать где-нибудь в другом месте, вне Церкви, потому что Церковь — это и молитва, и слово поддержки, участия, и надежда на вечность… Вообще Церковь — это же не человеческий организм. Нам не надо много брать на себя, думать, что мы что-то можем. Мы можем с человеком встать вместе помолиться. А Господь может то, что мы не можем. Когда благодать Божия касается человеческого сердца, людям реально становится легче, и они сами об этом свидетельствуют. А сделать это возможно только через Церковь.

Метки:

Pages: 1 2

Комментарии закрыты.