google-site-verification: google21d08411ff346180.html Митрополит Месогийский Николай: Многие говорят «я — православный», а живем мы среди неверующих людей | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Митрополит Месогийский Николай: Многие говорят «я — православный», а живем мы среди неверующих людей

Март 31st 2014 -

– Знаете, на нашу передачу во время эфира очень часто звонят молодые люди. И один из них спросил меня: «Если Бог все равно будет судить каждого по его делам, для чего тогда нужны все эти православные миссии и тому подобные вещи?»

– На этот вопрос ответите Вы – ведь это Вы сказали, что всех нас будут судить по делам нашим. Вот и отвечайте. А я имел в виду вот что. Я не знаю, как будет спасен каждый конкретный человек. Это – Тайна, и она в руках Божиих. Но совершенно точно, что спасемся не только мы – те, которым еще при жизни Бог даровал такое благо, как православная вера. У Бога есть средства и для спасения других людей. И что это за средства, я не знаю. И что в итоге будет с каждым отдельным человеком, я тоже не знаю.

Что же касается прозелитизма и миссионерства, то это абсолютно разные вещи. Прозелитизм – это стремление обратить другого человека в свою веру, привести его в свою общину, заставить принять свои убеждения. А миссия – это мое свидетельство о своей вере. И если другой человек захочет принять в себя то, что освещает всю мою жизнь, – он примет это. Это совсем другое. И прозелитизм, который провоцирует религиозную нетерпимость, фанатизм, страсти (этакий криптоэгоизм), – это плохо…

– … и не сочетается с Православием.

– Конечно, не сочетается. И в то же самое время, насколько хорошо миссионерство! У меня есть то, что питает меня, делает меня богаче. И вот я прихожу к вам, вижу, что вы голодны, больны, бледны… И говорю: «Хотите? Возьмите! Я поделюсь с вами едой, которая в моей тарелке. Потому что не хочу видеть, как вы голодаете и болеете». Как это хорошо!

– Мы часто слышим, что Церковь очень обеспокоена количеством часов, отведенным в школах для предмета «Основы православия» (это всего один урок в неделю). А также как преподается в наших школах история (кстати, мне тоже не все нравится в новом учебника истории). Но Церковь также выступает и против того, как преподается вероучение в школе.

– Да. Когда я учился в старших классах, этот предмет тоже не очень вдохновлял меня. А ведь многие люди, которые преподавали нам вероучение, были настоящими богословами – хорошими, достойными людьми. Но, понимаете, здесь возникает небольшая проблема. Когда разговор о свободной вере сводится к одному уроку, это вызывает определенные затруднения. Вы говорили о том, что священники часто дают советы. Вот представьте себе духовника, который просто дает советы. Мы задаем ему вопросы, а он подробно и хорошо на них отвечает. А теперь представьте себе священника, которому мы раскрываем свою боль, и он плачет вместе с нами, переживая за нас. А может быть и так, что мы исповедуемся, а наши грехи оправдываются. Или что мы делимся проблемой – а человек молчит.

В общем, это разные вещи – давать советы и разделять с ближним его боль. А с другой стороны, в детском возрасте нужно такое воспитание – по определенной системе. Но нужно совмещать передачу знаний с передачей опыта.

– И чего же не хватает на таких уроках?

– Опыта, опыта…

– Значит, семья должна заполнить этот пробел.

– Может быть, и семья. И еще – средства массовой информации, и само общество. Каждый делает то, что может. Я стараюсь делать то, что могу. И Вы могли позвать меня сюда, на Вашу передачу, а могли и не позвать. Вы ведь не обязаны.

– Мы часто слышим от официальных представителей Церкви о дехристианизации греческого народа. Вы верите этому? Неужели мы, на фоне других европейских стран, теряем свою веру?

– Не уверен. Но свою христианскую идентичность мы каким-то образом теряем, потому что она сейчас неясна. Наше общество в целом все больше отдаляется от Бога, скажем так. То есть сейчас человек надеется больше на собственные достижения, чем на Божию помощь. Сегодня мы в нее не верим.

– Вероятно, Церковь этому не способствует.

– Более чем вероятно. Это – зона ответственности Церкви, я согласен.

– Не только Церкви, но и общества.

– Я отвечаю только за себя. И мне бы очень хотелось, чтобы Церковь могла здесь что-то сделать, но мы живем в очень трудное время. Сейчас все убеждены, что человек может все. А в физике появляется так называемая теория всего, согласно которой все мы – просто результат перераспределения частиц из ничего. Разве это возможно? Человек, по мнению сторонников этой теории, по сути дела – ничто. Перераспределение пустоты. То есть все мы по сути – ничто. Из этого ничего как-то появилось человеческое тело. И вот такие идеи, оформленные в очень умные, убедительные слова, являются на сегодняшний день величайшим достижением человечества. А Бога, Который есть Всё, у нас нет. В поисках теории всего мы не нашли Бога. Вот и попробуй сейчас убедить кого-то в чем-то. А что значит – «поспособствовать»

Когда человек страдает и при этом мучается какими-то вопросами, самый лучше ответ здесь – не аргументы, а слезы сочувствия, сдержанность в словах и человеческая поддержка. Если у тебя самого это есть, да еще и вера, то все получится. Это и есть «поспособствовать». Это и означает – подарить вдохновение, сделав слова живыми.

– Но слова должны подтверждаться делами.

– Я бы сказал – личным опытом. Но думаю, что даже если рядом нет таких людей, которые могли бы вдохновить нас на поиски Бога, существует масса других путей.

– И что это за пути?

– Наше смирение. Если я скажу: «Пусть Бог явится мне, чтобы я поверил в Него», – это будут слова эгоиста. Но если я скажу: «Господи, я не могу познать этот мир, не могу понять огромную Вселенную. Я просто стою здесь и со страхом Божиим смиренно жду. Я – не центр Вселенной. Я ничто», – то вот такое сознание широко откроет передо мной дверь и даст мне сил не упасть. Проблема нашего времени – не в особенностях вероучения и не в чем-то другом, а в отсутствии смирения. Православная вера обладает этим сокровищем – опытным смирением. Поэтому я рад, что я православный.

– Воскресение – это акт смирения?

– Воскресению предшествовал Крест – великое Унижение. Бог на Кресте…

— А в чем смысл евангельского отрывка о путешествии в Эммаус?

– Это потрясающее место в Евангелии. Ключевые слова здесь – «Не горело ли в нас сердце наше?» (Лк 24:32). Это тот огонь, который Христос Своими словами зажег в сердцах учеников, в то время как они шли по дороге в сомнениях и печали.

– И при этом даже не узнали Его.

– Непонимание, сомнения и печаль. Позднее он приходит к апостолам и другим ученикам, но они также вначале не узнают Его (Лк. 24:37), хотя Он и открывается им, даруя духовное зрение. Это еще одна великая милость Божья – духовное зрение. Так мы можем увидеть то, что на первый взгляд незаметно. Существует великая красота в Божией Тайне. И слово «тайна» мы употребляем не для того, чтобы затушевать необъяснимое в нашей вере, а чтобы показать: обычного человеческого ума недостаточно для приближения к Божественной Истине. И мы стремимся к этому и просим Бога о даровании нам духовного ума, духовного зрения, для того, чтобы наслаждаться тем, что превосходит наше понимание в реальности.

И даже научные открытия говорят нам об этой красоте. В мире гораздо больше того, что сокрыто от глаз человека, чем того, что открыто ему – это говорит наука последних лет. Примерно то же самое (только в еще большей степени) происходит и с Божественной реальностью. Не столько мы открываем Бога, сколько Он сам таинственно входит в наше сердце, скрываясь от наших глаз. И Воскресение – это доказательство того, что Христос – Бог. И это самая великая Истина, о которой мы, христиане, можем свидетельствовать перед кем-либо.

Перевод Елизаветы Терентьевой

Pages: 1 2

Комментарии закрыты.