google-site-verification: google21d08411ff346180.html Митрополит Месогийский Николай: Многие говорят «я — православный», а живем мы среди неверующих людей | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния

Митрополит Месогийский Николай: Многие говорят «я — православный», а живем мы среди неверующих людей

Март 31st 2014 -

Митрополит Месогийский Николай

В мире гораздо больше того, что сокрыто от глаз человека, чем того, что открыто ему.

– Нужно ли исповедоваться перед Святым Причастием?

– Отвечу так. Нужно понимать, что человек свободен в праве выбора, и потому мы добровольно выбираем то, что хорошо. Нам дается возможность исповедать свои грехи. И вот я пошел и исповедовался.

Вопрос в другом: как освободить свою душу до такой степени, чтобы она смогла, насколько это возможно, принять в себя Святыню. Вы спросите меня: «А если человеку не нужно исповедаться? Если у него нет в этом необходимости?»

– Нет, такого бы я не спросила, но мне интересно Ваше мнение о духовнике – священнике, у которого исповедуешься. Как здесь не ошибиться? Именно этот вопрос волнует многих молодых людей.

– Видите ли, и мне нужен духовник. И я нуждаюсь в человеке, который способствует укреплению моей веры, освещает мой путь и расширяет горизонт, который мне как родной отец.

– В этом отношении современные люди очень недоверчивы. Первое, что им приходит в голову, – «Могу ли я доверять этому человеку?» И: «Как он отнесется ко мне?» Понимаете, очень нелегко раскрыть перед кем-то свою душу. К тому же люди боятся, что священник может рассказать кому-то о том, в чем они ему исповедовались.

– Конечно, это очень трудно – раскрыть перед кем-то душу. И если ты боишься – не исповедуйся. Лично я никогда бы не пошел на исповедь в подобном состоянии, с такими сомнениями. Я же говорю: духовник должен быть как отец. Чтобы он вдохновлял тебя, чтобы ты чувствовал доверие к нему и смог целиком раскрыться при совершении таинства исповеди. Ведь твоя исповедь нужна не священнику и даже не Богу (Он и так знает все наши грехи) – она нужна одному тебе. Ты сам нуждаешься в том, чтобы раскрыть свою душу.

Исповедь – это не игра в воспоминания. Вот я вспомнил одно, другое, третье – а пятое и забыл, простите меня! Исповедь – это откровение сердца. Вот если понимать это таинство как некую юридическую процедуру, то все проходит так: Бог сидит с записной книжкой, где записаны все твои сорок пять грехов, а если ты вдруг забываешь один из них, то всё, Он тебе его не прощает. А те грехи, которые ты Ему назвал, Он стирает. Нет, так не бывает. Ведь исповедь – это таинство!

И совсем другое дело, когда я прихожу в храм и говорю: «Господи, я чувствую, что что-то мешает мне чувствовать связь с Тобой; что я далеко от Тебя; я сомневаюсь в Тебе (мы уже говорили об этом ранее), потому что я эгоистичен и полон страстей. Я хочу освободиться от этого и открыть Тебе свое сердце». И вот я нахожу такого священника – который, перед тем как дать мне маленькую ложечку Святого Причастия, даст мне маленькую ложечку прощения.

– Владыка, Вы считаете вот так, а в храмах продаются книжки, где подробно говорится о том, как нужно исповедоваться…

– Смотря с какой стороны взглянуть на эти «справочники». Они могут запутать, а могут и помочь. Если книга помогает тебе узнать себя получше – не чтобы ты потом на исповеди перечислял грехи, описанные там, а чтобы ты лучше осознал и понял свои собственные грехи, – то такую книгу об исповеди прочитать полезно. Но если рассматривать ее как сборник каких-то «рецептов» для исповеди, то это не полезно совсем. Даже у профессиональных кулинаров нет книжных рецептов. В телевизионных передачах на эту тему повар не ищет рецепты в книге, а добавляет по вкусу то, что считает нужным, на глаз – и масло, и приправы… А непрофессионал в этом случае как раз возьмет справочник с рецептами.

И подобные книги об исповеди предлагают нам лишь рецепты, не больше. И этого недостаточно. Может быть, в начале пути это и хорошо. Но лучше, если ты скажешь: «Я очень хочу открыть свое сердце и избавиться от грехов». То есть лучше, когда ты относишься к своему греху как к гнойнику, на который надо надавить, чтобы гной вытек.

– А что Вы обычно ожидаете от исповеди? Чтобы Вам было дано прощение, чтобы Вы получили силу никогда больше не повторять этот грех или чтобы духовник дал Вам несколько мудрых советов?

– Ничего из перечисленного. Каждое из трех желаний – это отдельная цель. А я ничего не хочу. Я хочу принести покаяние Богу, чтобы Он даровал мне благодать Своего прощения.

Вы спросите: «А разве нельзя исповедовать свои грехи Богу лично, во время молитвы?» Это очень хорошо и благодатно. Разве не именно так мы поступаем, когда просим прощения друг у друга? Но одно дело – вымыть руки водой, а другое – водой с мылом. Если, к примеру, мне на руку попадет немного земли, я ополосну руку водой, и она снова будет чистой. Если растительное масло – уже понадобится мыло. Если я испачкаю руку чернилами, то должно пройти какое-то время, чтобы от них не осталось и следа. А если я сделаю себе татуировку, то для ее устранения мне понадобится уже пластическая операция.

Есть маленькие грехи, с которыми человек расстается легко – или благодаря времени, или благодаря молитве. Но я скажу честно: лично мне хочется доверить лечение своей тяжелой болезни опытному хирургу.

Когда кто-то приходит ко мне на исповедь, я думаю: «Боже, для чего Ты привел ко мне этого человека? Не для того, чтобы я сказал себе, услышав о его грехах: «Вот, это грешник, а я – хороший». Ты привел его ко мне для того, чтобы я вместе с ним познал Божественную Тайну». Понимаете, в нашей душе могут быть такие страсти, которые необходимо оперировать с помощью хирургического скальпеля. И очень хорошо, если духовник мягко, используя легкий наркоз, поспособствует Божественному вмешательству. Это большое дело – и для него, и для вас.

– Мы живем в такое время, когда человек находится в постоянном поиске. Кругом множество религиозных объединений, в том числе, и с восточной тематикой. Скажите, что может заставить человека выбрать именно православие?

– Не знаю, потому что я родился православным и стараюсь беречь и любить то, что у меня есть. Но, конечно, у меня есть опыт общения с представителями других культур и вероисповеданий, которые впоследствии приняли православие, и с людьми, ранее не верующими, но также обратившимися и принявшими православную веру.

– Лично я воспринимаю выбор православия как следование некоему «завету отцов» – мы рождаемся православными и ими остаемся…

– А я воспринимаю это как поиск. Завет отцов, знаете ли, может в какой-то момент не «сработать», и в таком случае мы начинаем жить неправильно. У многих в личной карте написано: «Вероисповедание – православный христианин». А живем мы при этом среди неверующих людей, у которых связь с Богом отсутствует. Наше время – удивительное. Мы называем его страшным временем, ибо то, что происходит сейчас, в век технического прогресса, – это самоуничтожение, отпадение человека от Бога из-за собственной дерзости.

Напротив, то, о чем мы говорим сейчас, – совсем другое. Выбор православной веры – это результат стремлений, духовных исканий и исследований.

– Но как же не отрицать Бога, когда вокруг происходит столько войн, когда умирают тысячи детей? Хочется сказать: «Бог, Кто же Ты, если позволяешь всему этому происходить?» Например, в Ираке…

– Это Тот Бог, который распялся за весь мир. Бог Отец позволил произойти распятию Своего Сына. Это то же самое. Может ли быть что-то хуже? Война в Ираке – ничто по сравнению с распятием Богочеловека. И мы веруем вот в Такого Бога. Я верю в Бога распятого, но воскресшего. И это совсем не мало. И не только я так верую, но и Вы, и весь народ. Вот результат наших поисков.

– А как Вы объясняете то, что в наше время люди сталкиваются с таким количеством разных идеологий, религий и верований?

– Непростые отношения между религиями были всегда. Всегда было много верований, идеологий. У каждой религии – своя история, свое происхождение. Но мне кажется, моя главная задача на сегодня – это свидетельствовать о том, что есть именно у нас. Ведь многие из тех, кому мы проповедуем евангельские истины, впоследствии будут жить по этим истинам гораздо лучше нас. Когда ко мне приходит инославный христианин, или иноверец, или атеист, и делится со мной своими проблемами, я должен очень смиренно его выслушать. И все мы должны уважать прошлое таких людей – даже если человек был атеистом. Потому что именно прошлое подтолкнуло его придти к нам. И мы должны исповедовать перед этим человеком нашу драгоценную веру. А что уж дальше произойдет, зависит от Бога.

– Часто кажется, что Церковь очень принципиально и категорично отстаивает свои позиции…

– Например?

— Например, резко отрицает все то, что, по ее мнению, не является христианским и православным.

– Не вполне понимаю Ваш вопрос, но давайте попробую привести простой пример. Если бы я родился на Востоке, Вы бы сейчас должны были сидеть передо мной в парандже. А если бы на Западе…

– … то Вы бы были кардиналом и служили в соборе святого Петра в Риме.

– Следовательно, человек не виноват в том, в каких условиях он вырос. Если бы мы жили на Востоке, Вы должны были бы носить паранджу. А я бы был, как Вы сказали, западным кардиналом (в лучшем случае), или восточным муллой.

– Следовательно?..

— Следовательно, я имею в виду, что наши исторические рамки…

– … Как же можно утверждать, что человек спасется только через Крещение, если одна родилась в парандже, а другой стал кардиналом?

– Вы уверены, что Вы спасетесь, а остальные – нет?

– Нет, Вы скажите мне об этом!

— Я ответил вопросом на Ваш вопрос. Бог знает, что делает. Но мы обладаем бесценным сокровищем православной веры…

– Извините, что перебиваю, но ведь так можно подумать, что нет разницы, в какого бога верить. Если ты хороший человек – ты спасешься…

– Я не говорил этого. Вообще не говорил. Не переиначивайте мои слова. Я сказал: «Разве Вы считаете, что спасемся только мы двое? Или мы – впятером, вдесятером…?»

– Спасутся только православные…

— Что будет потом, я не знаю. Но знаю, что Православная Церковь и ее Предание, конкретное событие (а именно – Воскресение Христово), необъятное благословение всех наших святых, богословие (которого мы, к сожалению, не знаем) – всё это преображает нас. Бог сходит к нам, и это переворачивает любую логику. Я и до этого говорил Вам: все эти «ретроградные» вещи на самом деле – наша удивительная возможность сбросить с себя всю ветхую одежду, которая, подобно оковам, тянет нас вниз, к земле, и переодеться в праздничный наряд Воскресения. Сделав это, я уже смогу не поделиться своим опытом и с другими.

Поэтому сейчас я скажу Вам о том, что имеет прямую связь с Воскресением и называется двумя прекрасными словами – свет невечерний. «Приидите, приимите свет от света невечернего!» То есть – нет вечера, нет заката, а все наполнено ярким светом. И ты также наполняешься этим светом.

А второе – это обновление жизни.

Вот чем богата Церковь. И наша трагедия в том, что мы не живем всем тем, чем Церковь обладает. Ведь немощный человек удивительным образом может почерпнуть уникальную пользу из этой благословенной купальни.

Pages: 1 2

Оставьте комментарий!